Ее телохранитель

София моргает несколько раз, прежде чем открыть рот и снова закрыть его, как рыба. Она явно собиралась вмешаться, чтобы поддержать моего отца, но мой ответ, похоже, выбил её из колеи.

Очевидно, то же самое произошло и с моим отцом, потому что он смотрит на меня так, будто не понимает только что произнесённых мною слов.

— Ты сказала «да»?

— Да, — повторяю я. — Я понимаю ваше беспокойство. Я буду здесь до конца лета, до свадьбы. Никаких клубов, никаких побегов в Монако или на Ибицу с моими друзьями, и никакого возвращения во дворец или в столицу. Это все разумные ожидания, и я их выполню.

Это плохо, что мне приходится кусать губы, чтобы не рассмеяться над реакцией Софии? Снежная Королева выглядит так, будто вот-вот упадёт в обморок от шока. Видимо, оба они пришли на эту маленькую встречу подготовленными к драке. Я не знаю точно, что они планировали делать, так как я уже совершеннолетняя, но они явно ожидали, что, по крайней мере, будут спорить со мной.

София смотрит на отца широко раскрытыми глазами.

— Ну, это… неожиданно, — говорит она. — Я имею в виду, что это восхитительно, конечно. Восхитительно и неожиданно.

Но она не понимает, что моя реакция столь же неожиданная для меня, как и для них. Я так привыкла спорить, так привыкла бунтовать, что на самом деле согласие сделать что-то для меня чуждо. Но идея остаться здесь до конца лета с Максом на самом деле ощущается правильной.

Мой отец откашливается.

— Хорошо. Отлично. Фантастично. Я рад, что мы всё прояснили.

— Абсолютно, — соглашаюсь я.

— Очевидно, что существует ущерб, который нужно исправить, — вмешивается София, не довольствуясь тем, чтобы просто оставить всё как есть. — Фотографии повсюду, и они не очень хорошо сказываются на королевской семье.

— О, я в этом не уверена, — возражаю я. — Я думала, что ракурсы были действительно удачными. Я бы сказала, что моему побегу стоило уделить внимание, однозначно.

София краснеет, а отец сердито смотрит на меня.

— О, не слишком ли рано шутить о моих скандальных фотографиях?

— Кристина выступит с заявлением, — продолжает София, имея в виду нашего главного пиарщика. Я держала её более чем занятой все эти годы. — Ты не поняла, что платье было прозрачным и… что-то о неисправности гардероба.

— Нет, — твёрдо отвечаю я.

— Нет?

– Это было платье. Это не конец света, — пожимаю я плечами. — Я не была пьяна, и я не была под кайфом, и я не собираюсь извиняться за то, что надела скандальное платье, которое хотела надеть, и не буду притворяться какой-то глупой девушкой, не понимавшей, что платье было прозрачным.

— Прошу прощения? — спрашивает София.

—Ты можешь сделать заявление, которое прояснит, что я не вышла из-под контроля, и не прохожу реабилитацию — и что я полностью осознавала, что делаю. Но я не извинюсь за то, что сделала такой выбор в одежде. Мне жаль, если ты думаешь, что платье было неподходящим, но я не жалею, что надела его.

София ощетинилась.

— Ну, этого просто не будет…

— Подожди, — перебивает меня отец, поднимая руку и заставляя её замолчать. — Александра, ты согласилась больше не устраивать публичных выходок.

— Да, — отвечаю я.

«Ну, в пределах разумного. Это не значит, что я полностью прекращаю побеги из дворца. Давайте не будем смешными», — я не говорю этого вслух.

— Ты просто согласилась не принимать наркотики, не ходить в клубы и не пить, — продолжает он. — Ты сказала, что сбежала — бежала в туфлях? По улице?

— Да. Но я не переодеваюсь, и я не крашу волосы в подходящий цвет, и я не притворяюсь кем-то, кем не являюсь. Вот, кто я такая. Возможно, я не та принцесса, которую ожидает королевство, и сожалею об этом. Но я не собираюсь всё это менять, просто, чтобы соответствовать…

София снова перебивает.

— Я думала, что ты захочешь это сделать…

Мой отец говорит быстро.

— Согласен, Александра.

— Договорились.

Я оборачиваюсь, прежде чем София решает снова прервать меня и добавить что-нибудь ещё о связях с общественностью, менеджерах по имиджу и фиксаторах. Когда я выхожу из комнаты, в моей походке появляется лёгкий отскок, которого раньше не было.

Это первый раз, когда я вижу, как моего отца выбивает из колеи за долгое время. Кажется, я даже сама себе немного удивилась.

За дверью Макс поднимает бровь.

— Ты выглядишь счастливой.


На мгновение я теряюсь, а потом понимаю, что так и есть.

— Думаю, что да.

Это самое удивительное из всего.



Глава 34



Александра



Я выхожу из душа, завернувшись в полотенце и напевая себе под нос. Уже восемь утра, чёрт возьми, а я только что вернулась с пробежки, приняла душ и уже выпила кофе.

Прошлой ночью Макс прокрался в мою комнату, и мы снова занялись сексом только без связываний, без срыва одежды и без игр.

Обычным, скучным сексом.

И я по-прежнему прыгаю по комнате, напевая себе под нос.

Я думаю, что секс сотворил что-то с моим мозгом, превратив меня в какую-то раннюю пташку — раннюю пташку, которая прыгает по своей комнате в полотенце и поёт себе после пробежки.

Боже. Что, если секс сделает меня задорной, жадной до зелёного сока, весёлой чирлидершей?

Мне определённо нужно было бы дать обет безбрачия.

В своём шкафу я достаю из ящика кружевные розовые стринги, напевая себе под нос, когда натягиваю их на бёдра — и понимаю, что с ними что-то не так, как только прохладный воздух касается моей киски.

Это странно.

У меня нет трусиков без промежности.

Но они именно такие. Я лезу в ящик с нижним бельём и достаю ещё одну пару, и то же самое — длинный кусок ткани отсутствует прямо посередине.

Смех начинает нарастать в моей груди, и я рассматриваю каждую пару нижнего белья, находящегося в моём ящике.

Этот мудак разрезал все трусики, которые у меня есть.

Ну, в эту игру могут играть двое.

Я одеваюсь, намеренно выбирая короткую клетчатую плиссированную юбку, которая, казалось, раньше сводила Макса с ума. Я соединяю её с белой оксфордской рубашкой, расстёгиваю ту на груди и завязываю выше талии. Затем я заплетаю волосы в две косы.

Этим я чертовски похожа на Бритни Спирс конца девяностых.

Когда я выхожу из своей комнаты, один из телохранителей не-Макс бросает на меня скучающий взгляд со своего поста в конце коридора.

— Ваше Высочество, — отрывисто произносит он. — Будущая королева велела мне передать вам, что вы с будущей принцессой Изабеллой должны встретиться с будущей королевой для примерки платьев к свадьбе.

Я громко стону, затем преувеличенно вздыхаю и опускаю плечи.

— Ты действительно знаешь, как испортить девушке день, Джеймс, — произношу я рефлекторно, останавливаясь, как только слово слетает с моих губ. Джеймс не ощущается подходящим именем для моих телохранителей теперь, когда я так долго называла им Макса. Оно как будто зарезервировано для него. — Кстати, как тебя зовут?

— Простите — как меня зовут, Ваше Высочество?

— Да, знаешь, как тебя называют люди? Что не так?

— Брэдли, Ваше Высочество.

— Ну, Брэдли, — говорю я, забирая у него повестку дня и просматривая её. — Ты портишь мне хорошее настроение. Я уже говорила тебе об этом?

— Прошу прощения, Ваше Высочество.

Я глубоко вздохнула, игнорируя очень слабый внутренний импульс забежать обратно в свою комнату и напиться, чтобы пройти через ужас примерки платья для свадьбы моего отца со Снежной Королевой.

— Давай просто покончим с этим.

Когда я прихожу, то вижу, что одна из гостиных была преобразована в примерочную с тремя отдельными гардеробными, разделёнными большими деревянными ширмами. Две раздевалки по бокам комнаты, полукруги декоративных экранов, которые расположены до самых стен, а затем большой круг экранов в середине, который имеет огромный массив зеркал в полный рост и платформу рядом.

Внутри комнаты деловито суетится команда, по меньшей мере, из десяти человек, неся ткани, булавки и рулетки, все с серьёзным выражением лица, как будто они хирурги в середине опасной для жизни операции. Кто-то в смокинге несёт на подносе бокалы с шампанским, а долбаный пианист играет музыку на рояле в углу.

Это совершенно нелепо.