Ее телохранитель

Кроме Макса.

Когда Макс говорит мне сделать это, я задыхаюсь.

Я с трудом сглатываю.

— Пожалуйста.

Парни бросаются на меня, мечтая, чтобы их увидели с принцессой Протровии. Они не шлёпают меня хлыстом. Они не говорят мне, что у меня нет разрешения кончить. Они не ставят меня на колени.

Они не заставляют меня говорить «пожалуйста».

— Скажи ещё раз.

— Пожалуйста.



24



Макс



Не могу поверить, что смотрю на принцессу Александру, совершенно голую и стоящую передо мной на коленях. Я твёрд, как скала при виде девушки, которая была таким абсолютным сорванцом, когда я встретил её – девушка, которая всё ещё такой и остаётся — на коленях, прося меня положить мой член ей в рот.

Говоря «пожалуйста».

Это безумие. Она не произнесёт моего имени, но она будет умолять меня о члене.

Одной рукой крепко держась за рукоятку хлыста, другой я поглаживаю себя по всей длине.

— Открой рот, — требую я, едва сдерживая слова, когда она выгибается на коленях, чтобы дотянуться до меня. Её рот открывается, язык высовывается, как будто она собирается причаститься.

Образ слишком идеален, фантазия, которую я хочу выжечь в своём мозгу. Глаза Александры блестят, дыхание прерывистое, возбуждение очевидно. Медленно направляя свой член к её языку, я наслаждаюсь каждой последней секундой ожидания, прежде чем прикоснуться к ней. Я зачарованно смотрю, как предсемя капает с головки моего члена на кончик её языка.

Девушка издаёт тихий стон.

Она стонет, потому что чувствует мой вкус.

Эта мысль заставляет меня хотеть кончить ей на язык прямо сейчас.

Я никогда не чувствовал ничего похожего её тёплым губам. Она обхватывает меня ими, и мои глаза немедленно и непроизвольно закрываются, потому что рот принцессы — это рай.

Но, когда её рука опускается к основанию моего члена, мои глаза распахиваются, и я шлёпаю её по заднице хлыстом. Он издаёт лёгкий треск, и Александра стонет, когда он ударяет. Её стон посылает вибрации через рот, что только усиливает моё удовольствие.

— Разве я просил тебя прикасаться ко мне? — спрашиваю я. Не знаю, откуда взялся этот вопрос. Чёрт, я не знаю, откуда всё это взялось. Я никогда не был парнем с цепями и кнутами. Я не чёртов девственник, но, даже в этом случае у меня никогда не было импульса шлёпнуть девушку по заднице, не говоря уже о том, чтобы схватить хлыст и отшлёпать её.

Я никогда не надевал наручники на девушку и, уж точно никогда не говорил ей встать на колени и умолять меня проглотить мой член.

Не знаю, что такого в этой женщине, но я не могу перестать ей приказывать.

И я не хочу останавливаться.

— Положи руки на бёдра, принцесса, — рычу я, и она делает это, её ладони ложатся на бёдра. Тот факт, что она подчиняется немедленно, не споря, делает меня ещё твёрже. — Я собираюсь трахнуть этот влажный рот, принцесса. Ты будешь вот так стоять на коленях, положив руки на бёдра, и позволишь мне трахать твой рот так, как я хочу.

— Да, — стонет она.

Я провожу пальцем по внешнему краю её бёдер.

— Да, что?

— Сэр, — шепчет она.

— Хорошая девочка. — Мои штаны опускаются на колени, когда я хватаю Александру за волосы, чтобы поддержать, пока вхожу в её рот без помощи её руки. Губы девушки сжимаются вокруг меня, и я совершаю короткие, устойчивые толчки внутри её прекрасного ротика. Она заглатывает меня глубже с каждым толчком, её язык давит на нужные места, пока я двигаюсь.

Когда я велю принцессе коснуться груди, она громко стонет и проводит по ней ладонью. Её пальцы играют с сосками, щиплют и тянут, а она сосёт меня всё энергичнее, чем больше трогает себя. Она стонет, и я думаю, что схожу с ума.

— Трахни себя пальцами, — велю я ей.

Её рука опускается между ног, и, хотя я не вижу, что она делает, по её стону я понимаю, что Алекс делает именно то, что я ей приказал. Принцесса стоит на коленях, засунув пальцы в киску, и стонет, пока я трахаю её рот.


Я почти теряю контроль, входя в неё так глубоко, что у неё слезятся глаза.

О, чёрт.

Мои колени почти подгибаются, и я стону от разочарования, когда хлыст выпадает из моей руки. Я не терял контроль. Никогда. Её всхлипы становятся громче, и я знаю, что, если она кончит, я определённо потеряю контроль.

— Вынь пальцы из киски. Ты не кончишь, — рычу на неё. — Я же сказал, ты кончишь мне на язык, а не на собственные пальцы. — Я так близко, что не могу ясно мыслить. Моя голова кружится, когда я трахаю рот Алекс быстрее. — Ты меня чувствуешь? — спрашиваю я. Мой член, кажется, вот-вот взорвётся, мои яйца невероятно тяжёлые.

Она кивает, её глаза снова наполняются слезами, но теперь мне уже всё равно. Я дёргаю девушку за волосы, грубо трахая её рот так, как я хочу войти в её киску.

— Я собираюсь кончить в этот сладкий маленький ротик, — предупреждаю я, часть меня ожидала, что она отстранится в последнюю минуту. — Я кончу в этот хитрый, непослушный, грязный ротик, а ты проглотишь всё до последней капли.

Она стонет в ответ. Звук посылает вибрации через меня, которые почти толкают меня через край. Затем Алекс протягивает руку и касается моих яичек, её пальцы идут прямо к чувствительной части под ними. Мои яйца сжимаются, и я отпускаю себя с рёвом.

Я кончаю вот так, прямо в рот надменной принцессе, и она глотает всё, что я ей даю.

Потом я протягиваю руку и касаюсь её щеки. Мои пальцы скользят по линии её подбородка, пока я не достигаю его, наклоняя голову Александры, чтобы она посмотрела на меня. Я нахожу её губу, мой большой палец мягко проводит по ней.

— Ты в порядке? — спрашиваю я. — Это было…

У меня нет слов, чтобы описать это.

Интенсивно. Безумно. Ничего такого я раньше не делал.

Но я не формулирую ничего из этого.

— Крышесносно, — шепчет принцесса. Её губы растягиваются в самодовольной улыбке, и я не знаю, что это значит, пока не понимаю, что она довольна собой за то, что бросила мне вызов в последний момент.

Я чувствую низкий рокот в горле.

— Ты прикоснулась ко мне, вопреки тому, что я запретил тебе делать это.

Как будто я не хотел, чтобы она прикасалась ко мне. Прикосновения Алекс были совершенством. Это было тем, что толкнуло меня через край. Её прикосновения раскрывают меня, и она понятия не имеет, как легко это разрушает меня.

— Да, это так. — Она берёт меня за руку, и я поднимаю её. Движения принцессы грациозны и элегантны, даже, посреди чёртовой конюшни.

И всё ещё такие дерзкие. Она смотрит на меня так, словно хочет, чтобы я попробовал её на вкус. Никогда в жизни мне так не хотелось попробовать что-нибудь вкусное.

— Ты всегда пытаешься взять всё под контроль, — мягко говорю я, протягивая руку к ближайшей верёвке. Раньше я просто шутил о верёвках, но, как только я вижу Александру, я точно знаю, что хочу сделать.

— Ваши руки, принцесса.

Она смеётся, звук мягкий.

— Ты действительно думаешь, что я позволю тебе связать меня?

— Я думаю, ты позволишь мне связать тебя, а потом ты позволишь мне лизать тебя, пока не кончишь мне на язык. Я думаю, ты позволишь мне трахать тебя языком, пока ты не закричишь. Я думаю, твой голос охрипнет от того, что ты будешь звать меня по имени.

На её губах появляется улыбка.

— Ты очень доволен собой, не так ли?

Я продеваю верёвку через кольцо, свисающее с ближайшей стены, и подношу ту к девичьим запястьям.

— Ты мне доверяешь?

— Ни капли, — ухмыляется принцесса, но всё равно протягивает руки, и я обматываю верёвку вокруг её запястий и завязываю узлом. Она смотрит на свои запястья. — Что-то мне подсказывает, что ты уже делал это раньше, Джеймс.

— Что я могу сказать? Я бойскаут.

Я тяну за конец верёвки до тех пор, пока запястья девушки немного не приподнимаются. Затем я отступаю назад и восхищаюсь своей работой.

Есть какая-то ирония в том, что она позволила мне связать её вот так. Принцесса Александра — принцесса, которая никогда не хочет быть пойманной. Она провела всю свою жизнь, убегая, избегая быть под чьим-либо каблуком, и делая всё прямо противоположное тому, что авторитетные фигуры в её жизни хотят, чтобы она сделала.

И вот она стоит в конюшне со связанными запястьями.

— Ну, бойскаут, – принцесса Александра с озорным выражением лица отходит в сторону и раздвигает для меня ноги. — Покажи, что у тебя есть. Или ты только можешь трепаться.

Я не могу сдержать улыбку, когда подхожу к ней.

— Думаю, ты знаешь, что я не только болтун.

Губы девушки мягкие, сочные и податливые под моими. Когда мой язык находит её, больше нет борьбы, больше нет споров. Только капитуляция.

Я не тороплюсь, мои руки блуждают по телу Алекс, как будто они не были на ней всего несколько минут назад. Мои пальцы скользят по её коже, дразня, хотя я знаю, что она уже на грани после всего, что только что произошло. Принцесса всхлипывает, когда мои пальцы обводят контуры её грудей, огибают соски и скользят по их поверхности, пока они не становятся жёсткими, и она стонет. Положив руки девушке на талию, я опускаюсь к её груди, беря одну, потом другую в рот, мой язык скользит по соскам, пока принцесса не начинает стонать всё громче и громче.