Единственный истинный король

– …на случай, если Тедрос вздумает появиться где-нибудь поблизости от меча, – закончила за неё Омейда.

А дальше один за другим хлынули, замелькали среди деревьев новые вооруженные отряды. Гоблины из Рейвенбоу с красными рогами… гигантские девы-воины из Гилликина с тучами фейри в их волосах… солдаты из Пиффлпафф в синих мундирах и с синими же масками на лицах.

У Софи перехватило дыхание.

Нет, даже если ей удастся каким-то чудом сбежать из кареты, она никак не сможет добраться до Авалона, отыскать там Тедроса и моментально перебросить его за сотни километров до дома Чеддика, чтобы он очутился там раньше, чем Яфет со своей армией. Увы, но нет спасения для принца. И для неё самой тоже.

И тут её внимание привлёк один солдат из Пиффлпаффа.

Он пристально взглянул на Софи сквозь прорези в своей синей маске, затем на его пальце загорелся крохотный голубой огонёк, а сам солдат выдохнул вслед карете Софи тонкую струйку дыма, сложившуюся в короткое слово:





ПОЙ!




Софи сунулась к окну, хотела лучше рассмотреть того солдата, но её карета уже свернула на запад, в глубину Камелотского леса.

Синели верхушки на фоне темнеющего неба, отражались на оконном стекле лица наблюдавших за нею сестриц Мистраль. Шагавшие по ту сторону окна гвардейцы Камелота стали размытыми в потёмках силуэтами. За свою жизнь Софи слышала и сама перепела сотни песен – как правило, о любви, разумеется, – но сейчас, как назло, ни одна из них не приходила ей на ум. Вылетели из памяти, и всё тут. А медлить-то нельзя, петь надо!

– Я Виски-Ву, я пиратов королева, – нестройно завела Софи. Признаемся честно, певица из неё была как из зайца астроном.

За окном мелькнул новый завиток дыма:





ГРОМЧЕ!




– Я Виски-Ву, я пиратов королева, – снова завела Софи.

– Прекрати! – раздражённо бросила Альпа.

– Я Виски-Ву! Я Виски-Ву! – ещё выше взяла Софи, завизжала, как сотня несмазанных дверных петель. – Я Виски-Ву, я пиратов королева, на сорок бед один ответ, мне восемнадцать лет в обед, большой привет, большо-ой привет!

– Довольно! – рявкнула Бетна.

– Я Виски-Ву, я пиратов королева, вот до чего теперь дошла, а было время, я была деканом Зла, дека-аном Зла!

От пения Софи затряслась карета, её завывания совершенно заглушали доносившийся снаружи странный шорох.

– Я Виски-Ву, я пиратов королева, от славы я устала так, что мой автограф взять, чувак, нельзя никак, нельзя-а никак!

– Мы сказали: хватит! – Омейда шевельнула рукой, и ским ужалил Софи в плечо, но петь она не прекратила и взвыла так, что совсем перестали быть слышны все звуки извне.

Ским впился своим остриём ещё глубже, и Софи завопила от боли на весь лес:

– Я Виски-Ву, я Виски-Ву-у-у… гадский червяк!

Карета вдруг резко – очень резко! – затормозила. Софи швырнуло на сестёр Мистраль, скиму не повезло оказаться между Альпой и Бетной как раз в тот момент, когда они столкнулись друг с другом и своими черепами раздавили червяка – только мокрое место от него осталось. Затем сёстры и их пленница беспорядочной грудой повалились на пол.

Карета стояла неподвижно, снаружи, из леса, не раздавалось ни звука.

Сёстры Мистраль сконфуженно переглянулись, заохали, затем открыли дверцу и вывалились в неё вместе с Софи.

Вся земля вокруг кареты была усеяна мёртвыми телами солдат армии Змея, они лежали с исполосованными лицами, в смятых, словно яичная скорлупа, шлемах.

«А ведь я однажды уже видела подобную картину…» – вдруг подумала Софи.

Затем она заметила нескольких оставшихся в живых гвардейцев Камелота. Они сгрудились возле кареты и смотрели широко раскрытыми, застывшими от испуга глазами куда-то в темноту, неуверенно держа свои мечи и арбалеты в предательски дрожащих руках. Сёстры Мистраль тоже принялись вглядываться в ночной лес, не забывая держать на цепи свою пленницу. Пение Софи отвлекло их внимание, и они упустили тот момент, когда неведомая сила обрушилась на сопровождавших карету охранников и выкосила больше половины из них.

Ясно было только одно: тот, кто это сделал, был зол.

Очень зол.

Софи усмехнулась тайком.


О том, как она умеет действовать на мужчин, ей хорошо было известно.

Из-за деревьев вылетел огромный клубок, целиком состоявший, как казалось, из шерсти и клыков, обрушился на карету и разнёс её в щепки, после чего подхватил Софи и, прыгая с ветки на ветку, утащил её в глубину леса.

Она прильнула головой к шерстистой груди своего спасителя, а тот нащупал своей когтистой лапой и легко разорвал цепочку на её шее.

– Мой принц, – вдохнула полной грудью Софи. – Волосатенький только.

– Но я же нравлюсь тебе таким, нет разве?

– Если бы ещё от тебя мокрой псиной не пахло…

– И не пахло бы, не попадай ты постоянно в переделки. Носишься тут за тобой, как бобик.

– Ну, знаешь, я без проблем – это всё равно что ты без…

– …тебя? – с надеждой закончил Хорт.

– Нет, спасибо, я одинокий волк… Волчица то есть.

– Ага. Одинокая волчица, которую постоянно приходится спасать.

– Хочешь сказать, что я не способна сама о себе позаботиться?

– Хочу сказать, что позволить мне заботиться о тебе как раз и означает для тебя позаботиться о себе.

– О, дорогой мой, давай договоримся, что когда ты снова превратишься в голенького маленького хорька, мы просто забудем про этот разговор, ладно?

– Красавица и Зверь, – хрипло прошептал он, нежно прижимаясь своей мордой к щеке Софи. – А ведь у той сказки был счастливый конец, правда?

– Это зависит от того, считаешь ли ты счастливым конец, когда девушка целует чудовище. Лично я так не считаю.

– Знаешь, меня так и подмывает бросить тебя прямо сейчас, и…

В бедро Хорта впилась стрела, и он взвыл от боли.

Обернувшись, Софи увидела спешащих гвардейцев Камелота со вскинутыми арбалетами в руках, а вместе с ними лучников из Пиффлпаффа в синих масках. В воздухе свистнули стрелы. Одна из них попала волку в рёбра, вторая в плечо, и в глазах Хорта отразился страх. А в их сторону уже летели новые стрелы…

Софи взмахнула своим зажжённым пальцем и превратила стрелы в цветки, но не простые, а в цветки-людоеды с острыми как бритва зубами, и развернула их в воздухе. Цветки стаей пираний обрушились на взвывших от ужаса солдат, но Софи было уже не до них. Она обернулась к волку и увидела, что он истекает кровью и слабеет его держащаяся за ветку дерева лапа.

– Мы должны спуститься вниз, – сказала Софи, прижимаясь своей щекой к щеке Хорта. – Обхвати меня за плечи. Вместе спустимся.

Он ничего не ответил, лишь отрицательно покачал головой.

– Ну, прошу тебя, – взмолилась Софи. – Нам нужно найти помощь.

Хорт посмотрел на неё – испуганный парень в теле волка.

– Я люблю тебя, Софи, – выдохнул он. – Я люблю тебя всю, со всеми твоими недостатками. Они так же прекрасны, как всё лучшее, что есть в тебе. То, что я не полюблю никого другого, я понял с той секунды, когда впервые увидел тебя. Так, как тебя, – никого и никогда. Я всё понимал, Софи, и знаешь, пытался отпустить тебя, отказаться… Честно, пытался. Не смог только. Любовь этого сделать не позволяет. Настоящая любовь. Ну, что ж. По крайней мере, ты теперь знаешь, что у твоей сказки будет счастливый конец. Потому что у тебя в жизни была настоящая любовь. Большая. Всегда была.

Слёзы ручьём потекли по испачканному кровью Хорта лицу Софи.

– Не говори так, не надо, – всхлипнула она. – Ты мой Зверь. И у этой сказки будет счастливый конец, как ты сказал. Мы найдём способ выбраться. Оставайся здесь. Со мной. Не отпускай меня, хорошо? Не отказывайся от меня.

Но жизнь уже покидала Хорта, мутнели, гасли его глаза. А ещё Софи увидела в них отражение новых толп солдат – их были сотни, со стрелами, с поднятыми мечами…

Внезапно белое облако накрыло их, подмяло под себя наступающую армию. «Мне померещилось, наверное, – подумала Софи. – Неужели это призрачные белые лебеди явились, чтобы спасти нас с Хортом? Ничего не понимаю».

Поняла она тогда, когда белая волна докатилась до дерева, на котором сидели они с волком, и оказались это вовсе не лебеди.

Козы.

Огромное стадо коз, которое вёл за собой старый, с седыми бакенбардами козёл-библиотекарь из Школы Добра и Зла. Софи невольно улыбнулась, глядя на этих посланных с неба шерстистых рогатых ангелов, но затем, опустив взгляд, с ужасом обнаружила, что её волк застыл, закрыв глаза, на ветке, и уже слабеет, безвольно разжимается его мощная лапа.

– Нет! – в отчаянии закричала Софи.

Он всё-таки отпустил её. Софи потянулась к нему, повторяя, словно прекрасную песню о любви, его имя – «Хорт! Хорт! Хорт!», а затем упала вниз и оказалась в объятиях мягкой белой шерсти, совершенно не похожей на жёсткую шерсть Зверя, которого она оставила позади.





Что-то тёплое, приятное на ощупь коснулось её щеки.