Джонатан без поводка

Все чаще и чаще он мечтал о жизни на земле. Забывая о том, что он не собака, он грезил о маленьком кусочке собственной хорошо унавоженной земли, покрытой колокольчиками, наперстянками, лютиками и мхом. Он хотел кататься по этой земле, тереться всем своим телом о ее сырую поверхность, стирая запах мыла и человека о темную мантию лесной зелени.

У его собак было кабельное ТВ, органические кости и дорогие кожаные поводки. У них было все, что только можно было найти в Нью-Йорке в плане еды и крыши над головой, но он не знал, чего им хочется на самом деле. Вдруг они чувствуют себя нереализованными и подавленными? Собак понять очень трудно, особенно если ты недостаточно хорошо их знаешь. Вдруг им нужна помощь специалиста?

И он позвонил Максу. Макс точно знает.

– Привет, Макс.

– Привет, дружище. Я тут с Алегрой.

Макс всегда был не один.

– Прости. Случайно не знаешь хорошего ветеринара?

– У тебя собаки заболели?

– Да нет вроде, – пожал плечами Джонатан. – Но, мне кажется, провериться не помешает.

– Повиси, – сказал Макс и обратился к подружке, – Алегра, у меня другу ветеринар нужен. Никого не знаешь?

Сначала в телефоне слышалось какое-то бормотание, а потом трубку взяла Алегра.

– Я свою кошку ношу на угол Одиннадцатой и Первой. Или это слишком далеко?

– Нет, нормально. А собаками там тоже занимаются?

– Это же ветеринар, – после небольшой паузы сказала Алегра. – Он занимается животными. Не уверена насчет крупного рогатого скота. У тебя ведь собаки, не коровы?

Джонатан состроил гримасу, передразнивая Алегру с ее крупными сочными губами.

– Я пришлю тебе смску с номером. Спроси доктора Клэр, она классная, – и она передала трубку Максу. Джонатан слышал еле сдерживаемые смешки.

– Все в порядке, дружище?

– Да, спасибо, – ответил Джонатан, но Макс уже повесил трубку.

На следующий день он позвонил и записался на прием к доктору Клэр.

– Нет, это не срочно, – сообщил он.

– С какой конкретно проблемой вы столкнулись и у какой из двух собак? – у девушки-администратора был голос десятилетнего ребенка.

– Я не могу это объяснить по телефону, – уклончиво ответил Джонатан, чувствуя себя почему-то старым развратником.

– Хорошо, – пропищала администратор, – я записываю вас на 30-минутный первичный прием. До встречи во вторник, в пять.

Во вторник, в четыре часа дня, Джонатан ускользнул с работы, прилетел на велосипеде домой, взял собак и направился к ветеринару. Он предвкушал настоящее приключение. Ветеринар! Ни разу в жизни у него не было повода идти к ветеринару, и он уже представлял себе, что перед кабинетом врача будет ожидать несметное количество экзотических животных, у каждого из которых – свои секреты. Он вообразил пожилого белого тигра, завершившего карьеру в шоу-бизнесе в Лас-Вегасе и переехавшего в пропахший плесенью старый особняк с видом на Центральный парк. И единственная живая душа, с кем он еще общался, – это дряхлая вдова его дрессировщика. А может, там будет пиранья в мобильном аквариуме на колесах. Или шиншилла (он пытался представить себе шиншиллу, но в голову лезла только шуба в серую полоску). Или галапагосская черепаха, вывезенная из Эквадора в обычном чемодане когда-то давным-давно, когда таможенники еще позволяли провозить в ручной клади исчезающие виды животных.

Ветеринарная клиника располагалась в красивом красно-кирпичном здании. Десятилетняя администратор (он сразу же узнал ее по голосу) оказалась молодой женщиной, фигурой и габаритами напоминавшей банковский сейф. Она представилась именем Айрис и протянула ему папку с анкетами, в первой же из которых требовалось заполнить данные его кредитной карты.

Он прочистил горло.

– Гхм… а вы не скажете, сколько стоит прием доктора Клэр?

– Все зависит от цели обращения. Стандартный 30-минутный прием без анализов – от 85 долларов, – ответила она и, натянуто улыбнувшись, вернулась к своему лэптопу.

Через десять минут раздался звуковой сигнал. Айрис встала, открыла одну из трех дверей и указала Джонатану внутрь.

– Ваша очередь, – пропищала она, и Джонатан вдруг представил себе, как внутри его ожидает расстрельная команда в составе двенадцати человек в форме французского иностранного легиона с винтовками наголо. А добродушный французский пудель в берете, готовый отдать команду «огонь» маленькой лапкой, курит сигарету.

Вместо этого ему пожала руку молодая высокая женщина без следов косметики на лице, с короткими волнистыми волосами и серьезным выражением лица.

– Здравствуйте, – сказала она с британским акцентом. – А это, наверное, Сисси?

– А, да, – ответил Джонатан, смущенный таким приветствием, и подтолкнул собаку вперед, как застенчивого ребенка в школе танцев.

– Поставьте ее, пожалуйста, на весы.

Он подвел Сисси к большим напольным весам и придержал ее несколько секунд.

– Хорошо, – доктор Клэр вбила результат в свой компьютер, – теперь поставим ее на стол.

Джонатан поднял ее, и врач послушала сердце Сисси.


– Хорошая девочка, – похвалила она, тщательно прощупывая лапы и вытягивая тазобедренные суставы вверх и назад, а плечевые – вверх и вперед. – Хорошо, – теперь она сгибала голеностопы, нажимала на спину вдоль позвоночника и осматривала зубы.

– Какая ты милая девочка! И выглядишь ты прекрасно. Давай посмотрим теперь твоего друга.

Джонатан подвел Данте к весам, а затем – к столу, где ветеринар провела с ним все те же самые манипуляции, проверяя конечности, сердце, суставы, спину и зубы.

– Отлично, – сказала она через минуту. – Можете ставить его на пол.

Джонатан спустил Данте со стола, а доктор Клэр занялась документами на компьютере. Наконец она повернулась к нему.

– Итак, оба питомца в прекрасной форме. Вы пришли просто на контрольную проверку? Или есть какие-то проблемы?

– Ну… – протянул Джонатан, глядя в потолок, – и да и нет.

Доктор Клэр недоуменно смотрела на него.

– Мне кажется… Я даже не знаю, как это выразить. Понимаете, это не мои собаки. Мне брат их оставил на полгода. Я мало что знаю о собаках, но я боюсь, что они несчастны.

Доктор Клэр по-прежнему недоумевала.

– Вы отмечали какое-нибудь навязчивое поведение? Они бегают за собственным хвостом? Грызут что-нибудь? Скулят постоянно? Проявляют агрессию?

– Нет, ничего этого нет, – покачал головой Джонатан.

– От еды не отказываются?

– Нет, – вздохнул он. – Но я не уверен, что они получают то же удовольствие от еды, что и раньше.

– Что вы говорите?! – удивилась доктор Клэр.

Джонатан понял, что она подумала: «Ну и идиот. Очередной самовлюбленный придурок, который мое время тратить пришел».

– Я понимаю, что это всего лишь собаки, – попытался объяснить он. – Но у меня такое чувство, что они несчастны. Данте ведь должен стада овец охранять, не так ли? Мне кажется, он очень умен. А Сисси… она ни на что не жалуется, но мне часто кажется, что ей чего-то не хватает. Куропаток, может? Я не знаю. Просто они оба какие-то… не от мира сего, – и он посмотрел на Данте, выражение морды которого было абсолютно нейтральным. – Взгляните на него. Понимаете, о чем я? Мне иногда кажется, что он… злится.

– Злится?..

– Вот Сисси не злая. Она изо всех сил старается сохранять жизнерадостность, но часто просто проваливается в грусть.

Доктор Клэр глубоко вздохнула, выдохнула и чуть прикрыла глаза.

– Я не психиатр, – сказала она. – На мой взгляд, с вашими собаками все в полном порядке. Бывает, что собаки, живущие в городских условиях, слишком мало двигаются и не получают достаточно внимания от хозяев. У вас есть где с ними в мячик поиграть? Или, может, сдавать их на день в стационар или нанять человека, который с ними будет гулять? Или оставляйте резиновую игрушку с едой. Набейте ее гранулированным кормом в арахисовом масле. Это займет собак на долгие часы.

Джонатан уже один раз так сделал. Данте разделался с ней за минуту и закинул ее за диван с выражением, которое Джонатан принял за презрение.

– Это не поможет, – грустно покачал он головой. – В их жизни нет чего-то важного.

– Чего, например?

– Не знаю, – потерянно сказал Джонатан.

Они оба теперь смотрели на собак.

– И меня не только это беспокоит. А вдруг Данте заскучает настолько, что в один прекрасный день безо всякой причины ему не понравится какой-нибудь маленький ребенок, он бросится на него и разорвет ему лицо в клочья? А кто-то снимет это на телефон, видео соберет миллионы просмотров в интернете, мне вчинят дорогущий иск и история попадет на обложку «New York Magazine». Я оскандалюсь, и мне придется прятаться от позора где-нибудь в Айове. И хотя Данте винить будет не в чем, его, скорее всего, убьют.

– Он когда-нибудь рвал чье-нибудь лицо в клочья? – спросила доктор, критически оглядывая Джонатана.

– Конечно же, нет! – он пришел в ярость от того, что ей могло прийти это в голову. – Но это не значит, что он никогда этого не сделает. Чужая душа – потемки.

Доктор Клэр перевела взгляд на Данте.

– Я достаточно хорошо разбираюсь в собаках, – сказала она, – Данте совершенно не похож на пса, который способен броситься на ребенка, – и, чуть помедлив, добавила, – я думаю, вам стоит перестать волноваться о том, чего нет.

Джонатан долго ничего не говорил.

– А что если он ненавидит свою жизнь?

Врач наклонила голову и, нахмурившись, смотрела на него.

– Одно из достоинств собак состоит в том, что они не бывают несчастны без причины.

– У вас есть собака, доктор Клэр?

– Да.

– У вас не возникает ощущение, что жизнь вашей собаки не совсем удовлетворительна?