Двойная жизнь Чарли Сент-Клауда

Стемнело. Больница погрузилась в тишину. Пора было возвращаться домой.

— Спокойной ночи, Тесс. Я очень скучаю но тебе.

Чарли поцеловал ее в щеку и уже пошел было к двери палаты, как вдруг вспомнил, что забыл сообщить ей кое-что важное.

— Мы сегодня ужинаем с Тинком, — сказал он, возвращаясь к кровати Тесс. — Решили сходить в «Барнакль». Жаль, ты не можешь предупредить меня, много ли жрет этот бугай. У меня такое ощущение, что всех кальмаров в океане не хватит набить его брюхо. — Он наклонился и аккуратно поправил ей челку.

Вдруг он увидел, как ресницы у Тесс вздрогнули, веки разомкнулись и ее невероятные изумрудные глаза открылись. На долю секунды он даже усомнился: а не кажется ли ему все это?





ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ




Туман, окутавший землю, заглушал все звуки мира. Рядом никого не было. Она могла быть где угодно или нигде. Какая разница. Чарли исчез, а отец так и не появился, чтобы встретить ее в новом мире, и она была совершенно одинока.

Едва покинув кладбище, Тесс перенеслась сюда, в это самое место. Она оказалась посреди бездонного океана в безлунную ночь. Небо было покрыто черным одеялом, и на нем не было ни единой звезды, чтобы помочь ей сориентироваться в пространстве. Где-то вдали громоздились неясные расплывчатые тени — что-то вроде череды облаков грозового фронта. Иногда возле нее вдруг раздавались голоса, но затем исчезали.

Тесс попыталась позвать на помощь, но никто не ответил. Она хотела выбраться из этой мглы, но не смогла даже пошевелиться. Она ждала, стараясь не пропустить момент, когда сможет двигаться.

И вот этот миг настал.

Сначала, когда тьма постепенно уступила место свету, все вокруг еще было туманным. Ее собственный разум, комната и человек, глядящий на нее сверху вниз.

— Тесс, Тесс, — повторял он раз за разом. — Тесс, ты меня слышишь?

Конечно, она его слышала. Она хотела сложить слова в ответ, но не смогла издать ни звука. Как странно. Она попробовала снова, но ее рот и горло были словно запечатаны. Когда наконец она услышала собственный голос, он был сиплый, дрожащий и едва слышный.

— Тесс, — сказала она. — Тесс.

— Да, Тесс, — сказал мужчина. Он был очень взволнован.

— Да, Тесс, — повторила она.

— Ты очнулась! Господи, ты очнулась!

— Ты очнулась, — сказала она, понимая, что лишь повторяет его слова, но на большее она была пока не способна.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Что-нибудь болит?

На самом деле она ничего не чувствовала. Ее тело онемело, голова кружилась и слегка побаливала. Она обвела глазами комнату.

— Где… — с усилием начала она. — Где я?

Неплохо, подумала она. «Где я?» — это уже целое предложение. Тесс чуть улыбнулась и почувствовала, как натянулась кожа на щеках.

— Ты в больнице, — последовал ответ. — В Норт-Шорском медицинском центре в Салеме.

Эти слова не значили для нее ничего.

— Где? — снова спросила она.

— В больнице. С тобой произошел несчастный случай. Ты была ранена. Но теперь все хорошо.

Больница. Несчастный случай. Ранена.

— Какой случай? — спросила она.

— Ты плыла под парусом, — объяснил незнакомец. — На твоем судне начался пожар во время шторма. Ты помнишь?

Пожар. Шторм. Она ничего не помнила и не понимала.

— Судно, — повторила она. — Что случилось?

— Его больше нет, — ответил он. — Мне очень жаль, но «Керенсия» сгорела и затонула.

Керенсия. Ей нравилось, как звучит это слово. Сочетание смутно знакомых слогов вернуло ей какие-то фрагменты памяти.

— Керенсия. По-испански. Безопасное место.


— Да! — воскликнул мужчина. — Ты права. Это по-испански.

Тесс попыталась сосредоточиться. Постепенно мысли ее стали проясняться.

— Воды, — сказала она. — Хочу пить.

Мужчина вскочил, подбежал к раковине и налил ей стакан. Очень осторожно он поднес стакан к ее губам, и она отпила, чувствуя, как прохладная жидкость растекается у нее во рту. Тесс посмотрела в сторону окна, за которым раскачивались на ветру ветки какого-то дерева.

— Окно, — сказала она.

— Да, окно.

— Открой, пожалуйста.

Мужчина снова вскочил, открыл задвижку и поднял раму.

— Вот, открыто.

Свежий бриз ворвался в комнату, и Тесс закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением ветерка к волосам и коже. Вода и ветер. Да, она была в восторге от того и другого.

Мужчина потянулся к телефону.

— Я позвоню твоей маме. Ладно?

— Ладно, — сказала она. — Маме.

Мужчина пробежался пальцем по кнопкам и быстро заговорил в трубку. Тесс не могла уследить за его речью. Когда он закончил говорить, она спросила:

— Вы кто? Доктор?

— Это я, Чарли. Помнишь?

Она не помнила. Ее память была чистым листом бумаги.

— Тесс, пожалуйста, постарайся вспомнить, — сказал он. — Это же я, Чарли.

Она покачала головой:

— Извини. Я не помню… — Потом она увидела слезы, текущие по его лицу. Почему он плачет? — В чем дело? — спросила она.

— Ничего, все в порядке. Я просто счастлив видеть тебя.

Тесс улыбнулась, и в этот раз кожа натянулась не так сильно.

— Твое имя? — спросила она. — Как твое имя?

— Чарли Сент-Клауд.

Чарли Сент-Клауд. Она наморщила нос. Теперь мысли быстрее закружились в ее голове.

Файлы памяти в ее мозгу стали открываться.

— Сент-Клауд, — повторила она. — Это не марблхедское имя.

— Ты права, — ответил Чарли. — Оно из Миннесоты. Долгая история.

— Я люблю истории, — сказала Тесс.

И тогда Чарли сел возле нее и объяснил, как его имя появилось в городке на реке Миссисипи, где родилась его мать. Первый Сент-Клауд был французским принцем в шестнадцатом веке, и ему пришлось уйти в монастырь и посвятить жизнь служению Богу после того, как его братья были убиты коварным дядюшкой.

Тесс нравился низкий тембр его голоса. Он ей кого-то напоминал, но она не могла вспомнить, кого именно. Когда он закончил рассказывать историю, Тесс потянулась и коснулась его руки. Рука была сильная и теплая.

— У «Патриотов» очень важный матч на этих выходных, — сказал он. — Ты любишь футбол, помнишь?

Тесс рассматривала его благородное лицо с ямочкой на одной щеке. В этом мужчине было что-то особенное.

— Расскажи мне еще историю, Чарли.

— Все, что пожелаешь, — ответил он и стал рассказывать о кругосветном плавании с заходами в порты экзотических островов — Маркизских, Туамоту, Тонга и Фиджи.

Его слова действовали на Тесс как лекарство. Она расслабленно лежала на подушках и купалась в теплом свечении, исходившем из светло-карих глаз Чарли. Постепенно острые углы внутри ее стали смягчаться, и она подумала, что уже знает: она может слушать этого человека как угодно долго.



Наступила ночь.