Двойная жизнь Чарли Сент-Клауда

— Пока нет, но завтра с рассвета мы продолжим поиски, и мы ее найдем.

— А зачем ждать до завтра? — вырвалось у Грейс. — Почему не сейчас?

— Сейчас нет смысла. На небе плотные тучи, луна зашла. В общем, ни черта не видно.

— А сколько она все-таки может продержаться, как ты думаешь? — спросила Грейс.

— Вы же ее лучше нас знаете, — ответил Тинк. — Она боец. Она продержится до тех пор, пока мы ее не найдем.

Тесс сокрушенно посмотрела на Сэма. Эти бедняги цеплялись за последнюю, ложную надежду. Вдруг преподобный Полкингхорн вскочил с диванчика, подтянул брюки и предложил:

— Давайте еще раз помолимся.

— Нет, — с вызовом в голосе сказала Грейс. — Пожалуйста, не нужно больше молитв.

Она подошла к окну, вытерла слезы и уставилась в пространство за стеклом.

Тесс приблизилась к ней. Неужели мое прикосновение не утешит ее? Затаив дыхание, она положила руку на плечо матери. Грейс напряглась, затем поежилась, резко обернулась и с явным испугом в глазах поспешила вернуться к гостям.

— Я только что ощутила прикосновение потустороннего холода, — сказала она преподобному Полкингхорну. — Так же было и когда умер Джордж. Могу поклясться, что этот дом проклят или заколдован.

Уныние и печаль обрушились на Тесс.

— Я не могу больше здесь оставаться, — обратилась она к Сэму. — Пойдем отсюда. Быстрее!

Она выбежала на лужайку, над которой повисло низкое темное небо. Ей хотелось убежать как можно быстрее и дальше. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой беспомощной. Ровным счетом ничего она не могла сделать для своей мамы. И ровным счетом ничего — для себя самой.

Вот если бы отец был еще здесь. Вдруг в ее сознании промелькнула ужасная мысль. А что, если папа точно так же прошел через весь этот ад, наблюдая за тем, как страдают близкие? Неужели он тоже сидел где-нибудь тут, например на своем любимом стуле за обеденным столом, и присутствовал на этих мучительных молчаливых поминках? Неужели покойники страдают и скорбят вместе с нами? Неужели они чувствуют нашу боль?

Ее всегда учили, что после жизни люди оказываются в лучшем мире, где светло и хорошо, и рано или поздно их окружают ангелы. Но что, если это не так? Что, если боль утраты так же остра для мертвых, как и для живых? И что, если эта боль никогда не проходит?

Она спустилась к пруду и присела на знакомый камень. Сэм сел возле нее, и они долго молчали. Наконец Тесс спросила:

— Теперь всегда так плохо будет?

— Нет, — ответил Сэм. — Сначала всем очень паршиво, но потом это меняется. Ты сама увидишь.

— А когда тебе было хуже всего?

Сэм кинул камешек в воду.

— Сразу после аварии. Мы с Чарли были вместе. Я очень испугался. Чарли пообещал, что никогда не бросит меня и останется со мной навсегда, а потом вдруг стал исчезать. Я остался один в этом странном месте, которое потом оказалось кладбищем. — Его голос дрогнул. — Мы только потом поняли, что случилось. Понимаешь, сначала мы оба были в этом промежутке между двумя мирами, а потом парамедик выдернул его оттуда и вернул обратно в жизнь. — Сэм бросил в воду еще камешек. — Я думал, что никогда больше его не увижу. Решил, это конец всему.

— А потом что случилось?

— Потом все наладилось. Мы видимся с ним каждый день и играем в мяч.

— Но ведь это не то же самое, что быть вместе.

— Конечно нет, — ответил Сэм, — но мы дали обещание и держим слово.

— А что случится, если вы…

— Нарушим обещание? Нет, этого никогда не будет. — Он даже топнул ногой по камню.

— Прости, — сказала Тесс. — Я понимаю, что вы с Чарли — настоящая команда.

Она внимательно посмотрела на Сэма, и ей стало еще грустнее. Господи, сколько же мальчишек, таких, как он, остаются здесь, в промежутке между жизнью и смертью, чтобы не расставаться со своими живыми братьями и сестрами? Сколько мужей так и маются здесь, не в силах расстаться с любимыми женами? И сколько миллионов и миллионов живут в этом мире так, как Чарли, не в силах забыть, отпустить в другой мир друзей и близких?

Они молча, сидели у пруда, слушая ночной концерт лягушек. Откуда-то издали донесся шум лодочного мотора. Ночь была реальной, как никогда. Тесс услышала шум на лужайке, обернулась и увидела разъезжающихся гостей. Потом в доме погас свет — сначала в кухне, а потом в гостиной. Через окно она видела силуэт матери, поднимающейся по ступенькам на второй этаж. Вот она подошла к окну спальни, почесала Бобо за ухом, посмотрела вдаль и задвинула занавески.

Тесс подтянула колени к груди, обхватила их покрепче и постаралась сжаться в круглый, как мяч, комочек. Она чувствовала себя песчинкой во Вселенной. Ей было одиноко и грустно и больше всего хотелось, чтобы ее приласкал и утешил тот единственный в мире человек, который действительно мог помочь ей пережить эту одинокую ночь.





ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ




Картами был завален весь дом. Чарли распечатал схемы прогнозов погоды Береговой охраны и теперь с помощью линейки и калькулятора высчитывал, с какого места начинать поиски Тесс, когда встанет солнце. Ему не было дела до того, что ответил на его запрос суперкомпьютер штаба Береговой охраны: машина, сложив все факторы, включая высоту прилива, скорость течений, температуру воды и многие другие, бесстрастно сообщила ему, что шансы Тесс на выживание практически равны нулю. Чарли и сам понимал, что ситуация безнадежная. Это подтверждалось и появлением призрака Тесс на кладбище. Но при всем этом Чарли не мог позволить себе сдаться. Его душа требовала иных, более убедительных объяснений странным событиям, которые произошли с ним за последние сутки.


Он знал много случаев, которые люди не стесняясь называли чудесами. Бывало, что моряки, потерпевшие кораблекрушение, выживали в течение долгих дней, недель и даже месяцев на спасательных плотах, в шлюпках или просто привязав себя к обломкам корабля. В конце концов, тот же «Хорнблоуэр» затонул прошлым летом у Стеллвагенской банки, а спустя пятьдесят пять часов рыбаки все же нашли и спасли шкипера и его семью. Полумертвые от холода, они плавали в спасательных жилетах, связавшись, чтобы не потеряться, бортовым леером. Конечно, вода в тот раз была теплее, но у Тесс есть самый современный спасательный костюм, рассчитанный даже на ледяную воду. Теоретически она должна была надеть его, когда начался шторм, и в таком случае ее еще можно было найти живой.

Дрова в камине догорели, часы видеомагнитофона показывали, что время идет к полуночи. Как же быстро пролетел вечер! Неужели уже так поздно? Сначала Чарли не заметил, как ветви деревьев шуршат, прижимаясь к окну его дома, затем звук стал громче и даже сменился чем-то вроде стука. Это было странно. Обычно на кладбище ночью царила тишина. Он встал, одернул футболку, застегнул брючный ремень и поправил съехавший шерстяной носок. Подойдя к двери, он выглянул наружу.

Сердце его бешено забилось. На крыльце стояла Тесс.

— Господи, как я рад тебя видеть, — хватая ее за руку и буквально втаскивая в дом, проговорил он.

Она смотрела на него невыносимо печальными глазами.

— Я думаю, что-то со мной происходит, — сказала она. — Я даже не могла постучать в дверь. Я пыталась, но ни звука не вышло. Так что пришлось раздуть ветер и заставить ветки стучать тебе в окно.

Чарли напрягся. Судя по словам Тесс, она начала терять физический контакт с реальным миром. Это был первый признак того, что она исчезает. Но, глядя на нее, поверить в это было невозможно. Она стояла перед ним, такая же прекрасная, какой ее создал Бог, и Чарли при всем своем опыте не мог найти в облике Тесс ни единого признака того, что она — не живая женщина, а привидение. У потусторонних созданий обычно хотя бы немного мерцали глаза и светилась кожа. Сэм и тот светился, когда на него падал свет, а когда он быстро двигался, контуры его тела казались слегка размытыми. Но Тесс была здесь — живая и настоящая. Она вошла в дом и остановилась посреди комнаты, заваленной картами и распечатками сводок погоды. Чарли подошел к ней сзади и положил руки на плечи. Тесс вздрогнула, обернулась и посмотрела ему в глаза. Она явно была напугана. Он попытался обнять ее, но она чуть отпрянула.

— Я бы с удовольствием, но Сэм говорит, что так нельзя.

— Сэм? Вот ведь маленький мерзавец!

— Он сказал, что для живых это слишком сильное испытание.

— Знаешь, я все-таки рискну.

Руки Чарли сомкнулись вокруг нее, и он крепко прижал ее к себе. Да нет же, она, конечно, настоящая, теплая и, где надо, мягкая. Вот она, здесь, в его объятиях. Ошибки быть не может.

Когда он разжал объятия, Тесс подошла к большому кожаному дивану, легла на него и зарылась в подушки.

— Ну не верю я в то, что происходит, — произнесла она. — Это невозможно…

— Расскажи мне, как ты провела вечер? — спросил Чарли, подсаживаясь к ней.

— Мы с Сэмом ходили к моей маме, — сказала Тесс. — Я не смогла этого вынести. Это было так ужасно грустно. Не могу поверить, что я по своей глупости заставила ее пережить все это еще раз. — Она сжала подушку. — Мой безумный друг Тинк собирается продолжать искать меня завтра. Боже, благослови его. Бедная мама цепляется за эту надежду как за соломинку.

Чарли обнял девушку одной рукой и почувствовал, как она вздрагивает при каждом вдохе и выдохе. Все это казалось совершенно необъяснимым. Она ведь призрак — и тем не менее вот она, вздрагивает всем телом в его объятиях.

— А ты? — спросила она. — Где ты был вечером?

— Я ходил в порт посмотреть, как там дела. — Он погладил ее по волосам и плечам. — В штабе Береговой охраны считают, что «Керенсия», скорее всего, сгорела. Их патрульный катер выловил из воды за мысом Энн обугленные обломки. Они думают, у тебя не было шансов выжить.

— А ты в это веришь? — спросила Тесс.

— Нет, — ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал убедительно. — Нет, пока мы не найдем твоего тела.

Тесс уставилась в камин.

— Огонь… — прошептала она. Некоторое время она словно отсутствовала, и вдруг ее глаза сверкнули и она сказала: — Боже мой, Чарли. Думаю, я вспомнила, что случилось…



Казалось, шлюп уже целую вечность дрейфует кверху килем. В рубке была абсолютная темнота. В просочившейся внутрь воде плавали доски трюмного трапа и разные мелкие предметы. У Тесс кружилась голова от запаха солярки, кислоты из аккумуляторов и салатного соуса. Вода постепенно заполняла помещение. Как быстро это происходило и сколько времени оставалось в ее распоряжении, Тесс не знала. Но страшнее всего было то, какие звуки издавал корпус шлюпа. «Керенсия» агонизировала. Тесс молила отца, чтобы тот поддержал ее, провел через шторм. Но гордость не позволяла ей нажать кнопку аварийного радиомаяка. Нет, о помощи она попросит только тогда, когда другого выбора уже не будет.

Затем каким-то чудом шлюп перевернулся килем вниз.

Спасибо тебе, папа, спасибо, где бы ты ни был…

Тесс опасалась, что шлюп остался без мачты. Разгребая перед собой кухонную посуду и разный мусор, она пробралась к люку, выходившему на палубу. Она застегнула молнию на спасательном костюме, натянула маску и полезла вверх по трапу. Перед самым люком она на мгновение остановилась и прислушалась. Шторм бушевал с той же силой, но она должна была выйти на палубу, чтобы проверить мачту и снасти. Она поглубже вдохнула и открыла люк.

В образовавшуюся щель тотчас же, выравнивая давление, ворвался ледяной ветер с водяной пылью. Тесс мгновенно застегнула карабин страховочного троса и выбралась на палубу. Небо и море слились в одну сплошную белую стену. Ощущение было такое, что шлюп не плывет, а летит.

Тесс не была уверена, что устоит на ногах при такой качке, и, оставаясь на четвереньках, стала оглядывать «Керенсию», оценивая нанесенный судну ущерб.

Как она и предполагала, мачту срубило волнами, словно гнилое дерево. Теперь над палубой торчал только взъерошенный пенек, ощетинившийся фибергласовыми щепками. Основная часть мачты повисла на нейлоновых тросах за бортом и теперь при каждой новой волне била по корпусу судна не хуже тарана. Тесс поняла, что должна немедленно перерезать держащие мачту снасти, потому что иначе судно может в ближайшее время получить пробоину и пойти ко дну.

Шлюп немилосердно швыряло по волнам. Тем не менее Тесс удалось добраться до ящика с инструментами и вытащить нужный резак. Ей потребовались все силы, чтобы перерезать канаты и перекусить жесткие стальные рычаги, удерживающие остатки мачты. Когда дело было сделано, первая же набежавшая волна унесла мачту прочь в океан.

Тесс стала ползком пробираться к рубке. Нужно было посмотреть, в каком состоянии находятся основные навигационные приборы.

Черт возьми!

Автопилот отключился. Интересно, давно ли? Впрочем, рассудила она, наверно, и другие приборы не работают с тех пор, как шлюп остался без электричества. На всякий случай Тесс несколько раз нажала на кнопку резервного питания, но все было бесполезно. Автопилот сдох. Не подавала признаков жизни и дублирующая система. Что ж, ничего не поделаешь: придется выбираться из этой мясорубки самой. Вот только знать бы еще, куда ее унесло? Она посмотрела на компас, пытаясь сориентироваться, в каком направлении штормовой ветер сместил судно. Север. Юг. Восток…

Прежде чем она закончила, мощная волна ударила в корму, впечатав Тесс в штурвал. У девушки перехватило дыхание, она согнулась пополам, обхватив руками живот и судорожно пытаясь вдохнуть. Секундная передышка — и громоподобный удар в нос судна заставил ее встать. Она посмотрела вперед и вверх, и в этот момент небо расколол гигантский зигзаг молнии. Даже полуживая от боли и усталости, Тесс не могла не восхититься красотой этой картины. Но в то же время она понимала, что вместе с мачтой со шлюпа сорван и громоотвод, и теперь она беззащитна перед ударами молнии.

Тесс снова наклонилась над приборами и попыталась рассчитать свои координаты. Несколько часов ее беспорядочно швыряло штормом. В какую сторону, куда ее отнесло ветром и течением, сказать было трудно, но все же Тесс прикинула, что находится где-то между…