Движущиеся картинки

– Что стряслось? – одними губами спросила она.

– ?? – Детрит, по всей видимости, был немало изумлен отсутствием голоса и попытался выкатить глаз так, чтобы увидеть собственный рот.

Виктор невольно вздохнул. Картина вырисовывалась жутковатая. Объятые слепой, невыразимой паникой, голывудцы хлынули в туннель. Тролли, ломая когти, разгребали завал из камней. А Детрит, как самый могучий, обречен был сыграть ведущую роль. Будучи также известен тем, что мозг его служил лишь прокладкой, удерживающей в определенном положении крышку черепа, Детрит, естественно, был назначен придерживающим своды холма. Виктор представил себе картину, как тролль тщетно зовет на помощь, но толпы людей не глядя уносятся прочь.

В других обстоятельствах Виктор, пожалуй, нацарапал бы на камне что-нибудь ободряющее, но в случае Детрита это было бы пустой тратой времени. Впрочем, тролль не собирался больше здесь задерживаться. Состроив угрюмую гримасу, он вприпрыжку ринулся в глубь холма, по-видимому одержимый какими-то своими стремлениями. Костяшки суставов оставили в туннельной пыли продолговатые борозды.

Пещера, что располагалась на другом конце туннеля, представляла собой, как теперь понимал Виктор, своего рода вестибюль, предваряющий зрительный зал. Сюда, должно быть, стекались некогда страждущие толпы в надежде приобрести… ну, положим, освященные сосиски или священный попзёрн.

Теперь здесь брезжил прозрачный свет. Везде прежняя сырость и плесень, куда бы Виктор ни бросил взгляд, однако там, куда он не бросал взгляд, на самом краю зрения, мерещилось нарядное, дворцовое убранство – портьеры из красного плюша, золоченые витые украшения. Виктор то и дело вертел головой из стороны в сторону, стараясь уловить этот призрачный образ.

Когда же взор его остановился на хмуром лице библиотекаря, он написал мелом на стене пещеры:

– ЗАМЕЩЕНИЕ РЕАЛЬНОСТЕЙ?

И библиотекарь ответил ему кивком.

Виктор принял грозный вид и повел своих людей – вернее, одного человека и одного орангутана – по облупленным ступеням лестницы в зрительный зал.

Позже Виктор сообразил, что всех их спас Детрит.

Они дружно уставились на кривляющиеся фигуры на полутемном экране, и тут…

Грезы. Сны. Реальность. Вера.

Ожидание…

…И тут по ним прошелся Детрит. Образы, созданные, чтобы соблазнять и околдовывать любое бодрствующее сознание, как мячики отскакивали от окаменелой корки троллева мозга и бессильно возвращались на экран. А Детрит даже не обращал на них внимания. У Детрита были еще в этой жизни дела[28].

Шагающий по вам тролль – лучшее средство для приведения в сознание человека, который начинает задаваться вопросом, что реально, а что – нет. Реальность – это то, что периодически наступает вам на хребет.

Виктор одним рывком заставил себя подняться на ноги, другим рывком поставил на ноги своих спутников и простер руку в направлении мерцающего, переливающегося экрана в другом конце зала.

– Не смотрите!

Все согласно кивнули.

Они осторожно двинулись по проходу, и тут Джинджер со всей силы вцепилась в его рукав.

Здесь собрался весь Голывуд. Там и сям встречались знакомые лица, освещенные дрожащим светом и поглощенные происходящим на экране.

Ногти его вонзились в кожу ладоней. Утес, Морри, Фрунткин из столовой, госпожа Космопилит… Вот и Зильберкит, а за ним – целый ряд алхимиков. Тут были все плотники и рукояторы, все так и не состоявшиеся звезды, люди, которые придерживают ваших лошадей, смахивают крошки со столов, простаивают в очередях и отчаянно ждут, ждут своего заветного шанса…

Виктор вспомнил омаров. Был на белом свете большой-пребольшой город, а когда все его жители однажды умерли, в нем поселились омары.

Библиотекарь помахал у него перед носом рукой.

Детрит обнаружил в самом переднем ряду свою Рубину и теперь прилагал все усилия к тому, чтобы поднять ее с сиденья. Но в какую бы сторону он ее ни поворачивал, глаза ее зачарованно продолжали следить за пляшущими картинками. Когда же тролль попытался загородить собой экран, она несколько раз растерянно мигнула, а потом сурово отпихнула его в сторону.

Тело ее вернулось в прежнюю позу, а лицо обрело прежнюю невыразительность.

Виктор положил руку на плечо тролля и в следующее свое движение постарался вложить как можно больше нежной заботы вкупе с желанием отвлечь. Лицо Детрита показалось ему воплощением всемирного отчаяния.

А за экраном, перед тускло мерцающим диском, возлежали на гробовой плите древние доспехи.

В немом отчаянии Виктор, Джинджер и библиотекарь уставились на покоящегося здесь рыцаря.

Виктор решился провести пальцем по слою пыли. Образовался сверкающий желтизной желобок. Он поднял лицо к Джинджер.

– А что теперь?

Она пожала плечами. Что означало: «Откуда мне знать? Я ведь тогда спала…»

Очертания на экране, что висел над их головами, начали обретать трехмерность. Сколько времени осталось до того момента, когда Твари наконец вырвутся на свободу?

Виктор предпринял попытку расшевелить… – да, назовем это фигурой – фигуру, принадлежащую, видимо, настоящему верзиле. В цельных, без единого шва, золотых латах. С равным успехом можно было пытаться разбудить скалу.

Тогда он протянул руку и взялся за меч. Клинок, однако, был длиннее его самого и, если бы Виктору даже удалось его поднять, обладал маневренностью баржи.

Кроме того, сжимающая его хватка была поистине мертвой.

Библиотекарь, развернув книгу к экрану, пытался разглядеть письмена. Его большой палец яростно листал страницы.

Виктор взял в руки мел и написал на торце плиты:


– ПРЕДУМАЙ ЧТОНИБУДЬ НА КОНЕЦ!

– ЧТО ПРЕДУМАТЬ? ТЫ МЕНЯ РАСБУДИЛ! Я ВАЩЕ НЕ ЗНАЮ ЧТО ТУТ ДЕЛАТЬ!!!

Четвертый восклицательный знак не состоялся лишь потому, что кусок мела, наткнувшись на какой-то предмет, распался на две половинки. Послышалось далекое «пинь».

Виктор взял из рук Джинджер одну из половинок.

– МОЖЕТ ХАТЯБ В КНИШКУ ЗАГЛЯНИШЬ? – предложил он.

Библиотекарь кивнул и попытался всучить ей книгу. Она решительно отвела его лапу, но потом неожиданно застыла, глядя куда-то в сторону.

Затем она взяла книгу.

Перевела взор с орангутана на тролля, с тролля на человека.

Отвела руку за спину и с силой швырнула книгу.

На сей раз никакого «пинь» не было. Раздалось четкое, низкое и очень раскатистое «бомммм». Получалось, что некоторые предметы все-таки умудрялись издавать звуки там, где никаких звуков не существовало.

Виктор кинулся вокруг плиты.

Большой диск на самом деле оказался гонгом. Виктор легонько постучал по нему. С диска посыпались куски ржавчины, но металл, едва колыхнувшись, издал гнусавый, дребезжащий звук. Виктор опустил глаза, отыскивая некий предмет, который наверняка должен был находиться где-то поблизости. Ну да, вот он. Металлический шест длиною в шесть футов, увенчанный обитым войлоком набалдашником.

Виктор обхватил его обеими руками и поднял. Точнее, попытался это сделать. Молот, облепленный у основания ржавчиной, отказывался покидать насиженное место.

Библиотекарь зашел с другого конца молота. По знаку, поданному Виктором одними глазами, они одновременно рванули. Ладони Виктора украсились разводами ржавчины.

Молот даже не шевельнулся. Время и соленый воздух превратили его вместе с подставкой в единое металлическое целое.

И тут время забарахлило. Ход событий утратил свою плавность, в мигающем свете события начали сменять друг друга с резким щелчком, подобно тому как движется мембрана в ящике для картинок.

Клик.

Детрит перегнулся через голову Виктора, вцепился в рукоять молота и дернул, отрывая обляпанный ржавчиной штатив от камня, к которому тот крепился.

Клик.

Затем тролль перехватил молот двумя руками, напряг мускулы и обрушил на гонг страшной силы удар. Виктор, Джинджер и библиотекарь бросились на землю.

Клик.

Клик.

Клик.

Клик.

Запечатленный в череде выразительных поз, Детрит, казалось, мгновенно перемещался из одной позиции… клик… в другую. Вот он… клик… развернулся, вот молот… клик… прочертил в темноте ярчайшую дугу…

Клик.

Удар отбросил гонг так далеко, что цепи не выдержали, и диск с грохотом врезался в противоположную стену.

Звук не замедлил последовать. Он обрушился настоящей лавиной, как будто его где-то долго задерживали, а потом выпустили на свободу. Звук радостно струился в знакомый мир, бурно затопляя собой все барабанные перепонки.

Боммм.

Клик.



С надгробной плиты степенно поднималась исполинская фигура. Величавыми волнами ниспадала пыль, обнажая не растерявшее блеска золото.

Тело двигалось медленно, но вполне поступательно, словно подчиняясь некоему часовому механизму. Одна рука сжимала гигантский меч, а другая держалась за край плиты. Длинные, закованные в доспехи ноги опустились на пол.

Воин поднялся, выпрямился. В нем было футов десять росту. Ладони его оставались на рукояти меча. В общем, вид его мало отличался от того, который он сохранял в течение веков, лежа поверх плиты, однако на сей раз в нем чувствовалась некая готовность – было видно, что внутри его пробуждаются неведомые, невероятные силы. Ну а тех, кто пробудил его от вековой спячки, воин даже не заметил.

Экран вдруг перестал пульсировать. Нечто заметило пробуждение золотого воина и обратило на нового участника событий свое внимание. Это, кстати, означало, что раньше его внимание было сосредоточено на чем-то другом.

Публика пришла в движение. Пробуждение состоялось.

Виктор схватил библиотекаря и Детрита.