Движущиеся картинки

– Там отрисованные мембраны, – сказал Бригадир, осторожно отодвигая жестянки на противоположный конец верстака. – С ними надо обращаться очень осторожно. Слишком сильно нагревать опасно, потому что мембрана производится из октоцеллюлозы. И не переносит резких толчков.

– А чем это грозит? – спросил Виктор, с опаской глядя на коробки.

– Кто его знает. Те, кто мог бы рассказать, уже ничего не скажут.

Бригадир увидел выражение его лица и усмехнулся:

– Не переживай так. Тебе-то ничего не грозит. Ты ведь будешь перед ящиком для картинок.

– Звучит неплохо, вот только я не умею играть, – признался Виктор.

– А делать то, что скажут, – умеешь?

– Что? Ну, как сказать… Да. Умею, наверное.

– Это все, что нужно, парень. Все, что тебе нужно. Это и еще крепкие мускулы.

Они вышли под палящие лучи солнца и направились к сарайчику Зильберкита.

Но Зильберкит оказался занят.

Себя-Режу-Без-Ножа Достабль знакомился с движущимися картинками.



– Я вот что подумал, – сказал Достабль. – Гляньте. Что-нибудь в этом роде.

Он продемонстрировал карточку.

Корявыми, шаткими буквами там было написано:





Посли Приставления Почему Бы Ни Загленуть В «Реберный дом Харги»



ТОВЕРНА – КАРТИНКА, МЮНЮ ИКС-КЛЮЗИВ




– Что такое «Мюню Икс-клюзив»? – спросил Виктор.

– Это по-иностранному, – пояснил Достабль и смерил Виктора мрачным взглядом. Такие типы, как Виктор, вечно суют нос не в свое дело. А он надеялся завладеть Зильберкитом в одиночку. – Означает «еда», – добавил он.

Зильберкит оторопело взирал на карточку.

– А при чем здесь еда? – спросил он.

– Слушай, тебе что, жаль? Всего-то поднять эту табличку перед самым концом представления и пару минут подержать… – упрекнул Достабль.

– И зачем нам это делать?

– А затем, что такой человек, как Шэм Харга, отвалит вам за это кучу денег, – ответил Достабль.

Все трое не сводили с карточки глаз.

– Я как-то обедал в «Реберном доме Харги», – сообщил Виктор. – Не сказал бы, что это предел мечтаний. Совсем не предел. Далеко не предел. – Он немножко подумал и добавил: – Так далеко, что дальше и быть не может.

– Какая разница? – резко возразил Достабль. – Это все несущественно.

– Но если мы, – заговорил Зильберкит, – станем заявлять на каждом углу, что заведение Харги – лучшее в городе, что подумают владельцы других таверн?

Достабль перегнулся через стол:

– «Как же мы не подумали об этом первыми?» – вот что они подумают.

Достабль гордо выпрямился и расправил плечи.

Зильберкит взирал на него с невинным непониманием.


– Просвети-ка меня еще разок, а? – попросил он.

– Они захотят себе такие же карточки, – пояснил Достабль.

– Понятно, – сказал Виктор. – Захотят, чтобы мы поднимали карточку, где будет написано что-нибудь вроде: «Харга Лучший? Нет! Мы – Лучше!»

– Что-то вроде того, – прервал Достабль, бросив на него недовольный взгляд. – Над словами, может, придется поработать, но в целом очень близко.

– Но… но… – не унимался Зильберкит. – Но ведь Харге это не понравится! Если он заплатит за то, чтобы его заведение объявили лучшим в городе, а потом мы возьмем деньги у других людей за то, чтобы объявить их заведение лучшим, он обязательно…

– Заплатит нам больше, – закончил Достабль. – Чтобы мы опять объявили его таверну. Только более крупными буквами.

Все смотрели на него.

– Думаешь, получится? – спросил Зильберкит.

– А как же, – невозмутимо ответил Достабль. – Послушайте уличных торговцев. Они что, кричат: «Почти свежие апельсины, только самую малость помятые, зато по разумной цене»? Нет. Они кричат: «Па-а-акупайте апельсины-ы-ы-ы! Са-а-амые с-сочные-е-е!» Вот это и есть деловое чутье.

Он снова налег грудью на стол.

– И это чутье вам здесь очень и очень пригодится, – вкрадчиво намекнул он.

– Наверное… – беспомощно отозвался Зильберкит.

– А имея эти деньги, – его голос, точно лом, поддевал напластования реальности, – можно подумать о том, как усовершенствовать наше искусство.

Зильберкит немного приободрился.

– Это верно, – начал он. – К примеру, найти способ положить звук на…

Но Достабль уже не слушал. Он указал на несколько прислоненных к стене дощечек.

– Что это такое? – спросил он.

– А это моя идея, – сказал Зильберкит. – Мы подумали, было бы проявлением… э-э… делового чутья, – он явно смаковал эти слова, как непривычное, но изысканное лакомство, – рассказывать людям о новых движущихся картинках, которые мы здесь производим.

Достабль подобрал одну из дощечек и, держа ее в вытянутой руке, осмотрел критическим оком.

На ней значилось:





На будуюсчей ниделе мы пакажем



«ПЕЛИАС И МЕЛИСАНДА»



Рамантическая Трогедия в 2 частях



Спасибо за внимание




– Угу, – произнес он без всякого выражения.

– Разве плохо? – глухо выговорил раздавленный Зильберкит. – Ну, это, ведь тут есть все, что необходимо знать зрителям.

– Разреши, – сказал Достабль, беря со стола Зильберкита кусочек мела.

Некоторое время он что-то торопливо царапал на обороте доски, а потом позволил прочитать написанное:





БОГИ И ЛЮДИ СКАЗАЛИ ЭТАМУ НИ БЫВАТЬ