Движущиеся картинки

– Э-э-э, благодарю… – произнес Виктор ей вслед. – Спасибо! – Он повысил голос: – Надеюсь, твоим глазам уже лучше!

Виктор побренчал монетами в кармане.

Ну, плотником – это исключено! Тяжелая, монотонная работа. Как-то раз он пробовал стать плотником, и они с деревом быстро пришли к соглашению – он его не трогает, а оно не колется.

В том, чтобы ждать целую вечность, есть некоторые плюсы. Только тебе тогда пригодятся деньги.

Пальцы его нащупали нечто маленькое и неожиданно четырехугольное. Виктор достал это нечто из кармана. Присмотрелся.

Карточка Зильберкита.



Голывуд, дом № 1 представлял собой пару самых обычных лачуг, расположенных за высоким забором. У ворот выстроилась очередь. Она состояла из троллей, гномов и людей. Судя по ряду признаков, они здесь стояли довольно долго. Кое-кто из участников очереди уже имел тот врожденно подавленный вид, который вкупе с манерой, оставаясь на ногах, оседать всем телом приводит стороннего наблюдателя к выводу, что он лицезреет особо выведенную породу, чьи предки стояли еще в первой доисторической очереди.

В воротах дежурил высокий человек мощного телосложения и взирал на очередь с самодовольным видом всех мелких начальников.

– Э-э, прошу прощения… – начал Виктор.

– Господин Зильберкит сегодня больше не принимает, – процедил человек одной стороной рта. – Давай, вали отсюда.

– Но он сказал, если я когда-нибудь буду в…

– А я говорю – вали отсюда, приятель.

– Да, но…

Створка ворот чуть приоткрылась. Выглянуло маленькое испитое личико.

– Нужны тролль и парочка людей. На один день. Оплата как обычно.

Ворота вновь захлопнулись.

Человек приосанился и, сложив рупором, поднес ко рту покрытые шрамами руки.

– Ну, вы, чудища! – крикнул он. – Слышали, что человек сказал? – Он окинул очередь опытным взглядом скотовода. – Ты, ты и ты, – ткнул пальцем он.

– Кажется, здесь вкралась ошибка, – услужливо подсказал Виктор. – По-моему, вон тот человек стоял первым…

Его отпихнули с дороги. Три счастливчика вошли в ворота. На секунду Виктору привиделся блеск переходящих из рук в руки монет. А потом к нему повернулось красное, злое лицо привратника.

– А ты, – рявкнул привратник, – ступай в конец очереди. И стой там!

Виктор внимательно посмотрел на него. Взглянул на ворота. Повернулся к унылой веренице людей, гномов и троллей.

– М-м-м, пожалуй что нет, – решил он. – Вряд ли. Но все равно – спасибо.

– Тогда убирайся!

Виктор ответил ему ласковой улыбкой. Пройдя вдоль ограды, он повернул за угол и очутился в узкой аллейке.

Виктор порылся в мусоре, которым обычно завалены такие аллейки, и отыскал клочок бумаги. Потом закатал рукава. После этого тщательно обследовал забор, нащупал пару расшатанных досок и, приложив некоторые усилия, протиснулся между ними.

И очутился на участке, заваленном строительным лесом и кипами материи. Вокруг не было ни души.

С деловым видом – ибо он твердо знал, что никому не придет в голову остановить человека с закатанными рукавами, решительно шагающего и внимательно изучающего, видимо, крайне важный листок бумаги, – Виктор отправился в путь по деревянной и парусиновой стране чудес Интересных и Поучительных Картинок.

Одни здания были нарисованы на заднике других. Деревья спереди были деревьями, а сзади – лесом подпорок. Здесь царила бурная деятельность, хотя, насколько мог видеть Виктор, никто ничего не производил.

Потом он увидел, как человек в длинном черном плаще, черной шляпе и с усами, похожими на два пучка прутьев, привязывает девушку к одному из таких деревьев. Останавливать его никто не собирался, хотя девушка от него отбивалась. Человека два-три равнодушно наблюдали за сценой, а один стоял позади большого ящика на треноге и крутил ручку.

Девушка умоляюще простирала руки и беззвучно открывала и закрывала рот.

Один из наблюдающих встал, порылся в лежащей рядом стопке дощечек и поднял одну дощечку перед ящиком.

Дощечка была черная. Белыми буквами на ней было написано: «Не-ет! Не-ет!»

Он отошел. Злодей подкрутил усы. Человек с дощечкой вернулся. Теперь на ней значилось: «Аха-а! Мая гордая красавитса!»

Другой наблюдатель поднял мегафон.

– Прекрасно, прекрасно, – сказал он. – Перерыв пять минут. Потом все возвращаемся и делаем большую сцену драки.

Злодей отвязал девушку. Они удалились. Человек перестал крутить ручку, закурил сигарету и поднял крышку ящика.


– Все слышали? – спросил он.

Раздалось дружное верещание.

Виктор подошел к человеку с мегафоном и тронул его за плечо.

– Срочное известие для господина Зильберкита, – сообщил он.

– Там, в конторе. – Человек, не оглядываясь, ткнул большим пальцем себе за спину.

– Благодарю.

В первом сарае, куда он заглянул, не было ничего, кроме рядов маленьких клеток, уходящих в темноту. Тут же о прутья клеток, злобно застрекотав, начали колотиться какие-то смутные контуры. Виктор поспешно захлопнул дверь.

За другой дверью оказался Зильберкит. Он стоял у стола, загроможденного всякими склянками и заваленного кипами бумаг.

– Туда положи, – рассеянно распорядился он.

– Вообще-то, это я, господин Зильберкит, – сказал Виктор.

Зильберкит обернулся и устремил на него отсутствующий взгляд, словно именно Виктор был виноват в том, что это имя ничего ему не говорит.

– Ну и?

– Я пришел по поводу работы. Помнишь?

– По поводу какой работы? Что я должен помнить? Каким образом ты сюда пролез?

– Я попробовал и пролез, – ответил Виктор. – Но это легко поправить – нужен всего-навсего молоток и пара гвоздей.

Лицо Зильберкита выразило панический ужас. Виктор извлек из кармана карточку и взмахнул ею перед носом Зильберкита, понадеявшись, что это снимет все вопросы.

– Помнишь, в Морпорке, пару дней тому назад? Ну? На тебя еще напали…

Зильберкит вспомнил.

– А, да, – без особой радости признал он. – Ты тот парень, который, так сказать, был моим спасителем.

– А ты еще приглашал меня, если я вдруг решу подвигать картинки, – добавил Виктор. – Я тогда не хотел, но сейчас уже хочу. – Он приветливо улыбнулся Зильберкиту.

Но про себя подумал: «Сейчас попробует вывернуться. Уже жалеет, что предложил. Отошлет меня в очередь».

– Да, конечно, – кивнул Зильберкит. – Нынче в движущиеся картинки устремилось немалое число одаренных людей. Ведь не сегодня завтра у нас уже будет звук. А ты у нас кто – плотник? С алхимией как-то был связан? Бесов когда-нибудь дрессировал? Руками работать умеешь?

– Нет, – признался Виктор.

– Поешь?

– Немного. В ванне. Но не очень хорошо.

– Танцуешь?

– Нет.

– Мечом владеешь? Умеешь фехтовать?

– Немного, – ответил Виктор.

Он занимался с мечом в спортивном зале. Но с противником никогда не сражался, поскольку волшебники обычно питают отвращение к спорту, так что единственным, не считая Виктора, обитателем Университета, посещающим спортзал, был библиотекарь, но того интересовали лишь канат да гимнастические кольца. Виктор отрабатывал перед зеркалом энергичные приемы собственного изобретения, и зеркало всякий раз признавало себя побежденным.

– Понятно, – мрачно подвел итог Зильберкит. – Не поешь. Не танцуешь. Немного владеешь мечом.

– Но я дважды спас тебе жизнь, – напомнил Виктор.

– Дважды? – резко переспросил Зильберкит.

– Ага, – ответил Виктор. Он глубоко вздохнул. Предстоял рискованный шаг. – Тогда, – сказал он, – и сейчас.

Повисла пауза. Наконец Зильберкит сказал:

– По-моему, два – это слишком.

– Прошу прощения, господин Зильберкит, – взмолился Виктор. – На самом деле я совсем не такой, но ты ведь меня сам пригласил, и я сюда притащился пешком, и у меня нет денег, и я голоден и согласен на любую работу. На какую угодно. Пожалуйста.