Дверь в подвал

Он появлялся вместе с бурями, а потом так же быстро исчезал. Есть шанс, что он просто оставил меня здесь умирать. Унесенный грозой…

Я ритмично постукиваю затылком по двери. Я стараюсь не думать о том, почему среди исследований Люка имя Хадсона всплывает несколько раз. Он упоминается только в одной отсылке, но постоянно появляется в связке с четырьмя другими именами.

Сторожевой пес.

- Что это значит? Что это значит для Люка?

Все еще прижимаясь затылком к двери, я поворачиваю голову, напрягаясь, чтобы посмотреть на доску. Центральное место занимает своего рода генеалогическое древо. Ветви с именами запутанно протягиваются все дальше. Только это совсем не генеалогическое древо, а какая-то грязная иерархия.

Его доска с расследованием выстроена совсем не так, как те, к которым я привыкла на работе. Любое дело должно базироваться в центре. Но в схеме Люка отсутствует сама суть дела – преступное действие, но я сделала вывод, что он верит в преступление, над которым сам себя сделал судьей, присяжными и палачом.

«Файзер» - это подпольная торговая компания, специализирующаяся на молодых женщинах. В частности - несовершеннолетних девочках. Приобретаемых в других странах и доставляемых клиентам «Файзер» в США.

В это я могу поверить. Мое собственное расследование вращалось в основном вокруг Милтона Майера и незаконных сделок по секс-орговле людьми. Я так и не нашла «Файзер». Я не смогла связать Лауру ни с Майером, ни с какой-либо другой подставной компанией. И я действительно не обнаружила никакой незаконной деятельности.

Я не имела доступа к нужной информации.

Она была местной девчонкой с визиткой, которую могла взять где угодно. На что неоднократно указывал Хадсон.

Но у меня было предчувствие. Интуиция. Инстинкт копа.

Вот почему я должна была найти легальный доступ к компании Майера. Мне нужно было быть ближе к нему самому.

Если я сделаю шаг назад и посмотрю на дело в целом, то смогу увидеть пробелы. Недостатки. Слабые места, которые нужно закрыть, чтобы выстроить прочный каркас. Люк не был нанят Майером или кем-то, кто был связан с ним, чтобы положить конец моему расследованию, как я сначала предположила. Люк действует в одиночку, преследуя этих людей, как часть своей собственной программы мести за убитую сестру.

Если рассматривать его позицию слишком детально, как под микроскопом, то все выглядит довольно шатко. Но, посмотрев с достаточного расстояния, я смогу увидеть, как Люк вышел на эту теорию. Он ранен. Зол. Полон ненависти к этим людям. Прочитав отчет о вскрытии Джулс Истон, прикрепленный к его доске, я испытываю сочувствие и понимание.

Но он совершил ужасную ошибку, нацелившись на Хадсона. У него нет никаких достоверных доказательств того, что мой партнер был связан с этими людьми, кроме фотографии Хадсона и Майера и признания человека по имени Дельмарко. Который, как я догадываюсь, дал это признание под сильным давлением.

Я слышу глухое эхо шагов за дверью. Я лениво отодвигаюсь в сторону, так что на этот раз не блокирую ее.

Когда Люк входит, он быстро закрывает дверь и идет прямо к тарелке, которую принес раньше. Я съела столько, сколько смогла, несмотря на сомнения, что еда могла быть отравленной. Я подумала, что если Люк, в конце концов, собирается убить меня, то он сделает это собственными руками. Яд – это выбор женщины в качестве орудия убийства.

-Ты ошибся в своих исследованиях, - тихо говорю я.

Он поднимает тарелку. Он еще ни разу не взглянул на меня.

-Ты поела. Хорошо. Тебе понадобятся силы.

Я беру документ, который все еще держу в руках, и бросаю ему. Папка отскакивает от его спины, как брошенный с соседней парты смятый в комок лист, вырванный из тетради.

- Мы оба совершили ошибку.

Он снова ставит тарелку на стол. Я уже подумывала о том, чтобы ее разбить и использовать острый кусок, чтобы воткнуть его в яремную вену. Я все еще могу это сделать... позже. Но сейчас я хочу услышать, как он признает свою ошибку. Я хочу увидеть момент, когда он поймет, что убил невиновного человека.

- Расскажи мне, - говорит он.

Я указываю на доску.

- Я искала зацепку касательно девушки по имени Лаура Сандерс. Ты сделал то же самое в отношении своей сестры. Две девушки из Сиэтла, которые пропали без вести, а потом либо исчезли, либо погибли.

Он скрестил руки в ожидании.

- ДаркНет специализируется на торговле людьми, - продолжаю я, - как бы это ни было отвратительно. Это правда.

- К чему ты клонишь, Мак?

- Я хочу сказать, что это должно быть очевидно. Для всех, кто не имеет личной заинтересованности в этом расследовании. Лора и Джулс были местными девушками. Их не похищали и не обменивали. Никто из нас не может связать их с «Файзер». Нет никаких доказательств. Здесь нет никаких следов/. Это просто досадное совпадение.

- Кроме «сторожевого пса», - говорит он, внимательно наблюдая за мной.

Я вздергиваю подбородок.

- Я понимаю, к чему ты клонишь, но не делай этого. Именно в этом ты чертовски ошибаешься.

- «Файзер» делает просто аморальное количество денег. Одного этого должно было быть достаточно для самого громкого разоблачения, чтобы покончить с извращенцами, которые им управляют, - он медленно приближается ко мне. - Но ты же работала в отделе особо тяжких преступлений. Ты уже составляла профиль на преступников-садистов. Так скажи мне, каков шанс, что их интересы выходят за рамки получения прибыли? Зачем им понадобился «сторожевой пес»? Некий человек внутри системы, который мог предупредить их и защитить. Сделать так, чтобы улики исчезли.

Я отрицательно качаю головой.

- Нет. Ничто из того, что ты можешь сказать или показать мне, никогда не заставит меня поверить в это, - я поднимаюсь на ноги. - Я установила связь. А теперь отпусти меня.

Люк возвышается надо мной всем своим ростом, слишком внушительный. Но я отказываюсь чувствовать угрозу. Я слаба, измучена и истощена, но я не отступлю.

- Бери куртку, - бросает он.


Я хмурюсь. Он отпускает меня... с курткой?

- Что?

- Либо куртка, либо поводок, - он лезет в карман и достает собачий ошейник с выдвижным шнуром. - Мы можем бросить монетку.

- Ты не позволишь мне уйти...

- Я же сказал, что, когда ты установишь связь, то сможешь покинуть этот подвал. Я человек слова. Так что хватай гребаную куртку и пошли. Если ты попытаешься сбежать...

- Не попытаюсь.

Его голубые глаза сужаются.

- Я знаю, что ты этого не сделаешь, потому что тебе любопытно. Потому что ты забралась слишком далеко в недра адского дела, и теперь тебе нужно увидеть дьявола.

Он идет к двери в подвал, размахивая поводком.

Я разбрасываю свою одежду по сторонам, пока не обнаруживаю куртку цвета хаки. Я просовываю руки в рукава, уверяя себя, что он ошибается. Я уже заглянула в глаза дьяволу, и он находится здесь - в этом подвале.





Глава 14

Кости в пепел.




Люк



Мы рождаемся с рецепторами. В отличие от компьютерной системы, мы сформированы из живых и взаимосвязанных органов чувств. Физические клетки нашего тела реагируют на внешние раздражители и передают сигнал в центральную нервную систему. Жар, холод. Боль, наслаждение. Мы - сеть, состоящая из ощущений.

Когда рецептор становится нечувствительным, он немеет. Отмирает.

Существует лимит боли, который человеческое тело может выдержать, прежде чем рецепторы дадут осечку и отключатся. Срабатывает защитный механизм мозга – для нашей же собственной сохранности.

Но как быть с жертвами этого процесса десенсибилизации? Повторное воздействие чего-то, что раньше вызывало боль, становится менее ущербным и отталкивающим. Мы перестаем реагировать на раздражитель, как бы то ни было.

Я веду Макенну к гаражу, и она все внимательно осматривает. Она возбуждена, почти перегружена информацией от того, что ее окружает. Она была заперта в темной комнате почти три дня, почти полностью лишенная возможности чувствовать. Теперь же ее разум наметил выход.

Люк Истон еще три года назад не смог бы представить себе, что запрет женщину в своем подвале. И, более того, он не смог бы вообразить, что когда-нибудь рано утром выведет эту женщину на улицу, чтобы избавиться от трупов.

У меня ушло три года на то, чтобы лишить себя чувствительности. Годы блуждания по самым темным уголкам Интернета, изучая все те отвратительные деяния, что они совершали. Изображения и видеозаписи самых ужасных издевательств... омерзительные и тошнотворные действия, от которых меня выворачивало.

Я превратился в абсолютно другую версию себя. Я знаю, что в тот момент, когда Макенна выйдет наружу, она попытается убежать, спастись. И я знаю, что когда она это сделает, я совершу что-нибудь ужасное, чтобы предотвратить это. Потому что это то, что я должен сделать.

Так вот каким образом те дьяволы приобрели свою жестокую сущность?

Была ли это искра чего-то неестественного, которое они постоянно подпитывали, пока оно не взревело в бушующий огонь? Моя сестра стала жертвой людей, которые были радикально десенсебилизированы? Является ли Макенна жертвой того же самого процесса, даже если так, найду ли я способы оправдать ее лечение?

Эти мысли тревожили. Сравнивать себя с дьяволами, которые причинили вред Джулс. Они даже не были людьми, и все же... единственное, что Макенна видит во мне, это чудовище.

Я приспособился, чтобы походить на дьявольских созданий, на которых охочусь, и иметь возможность передвигаться в их мире. Это неизбежное зло. Я все еще верю в это. До тех пор, пока я не подарю Макенне ее собственную месть в конце.

Ее взгляд скользит по голым белым стенам.

- Это не твой дом, - наконец, говорит она.

- Мой. - Я нашел его наполовину законченным и заброшенным. У хозяина дома были проблемы с деньгами, и он не мог позволить себе достроить дом своей мечты. Имелись лишь каркас и проект дома. Я выкупил все. Наличными. Легкая сделка для человека, желающего избавиться от долгов.

Я отделал все гипсокартоном и поставил в гостиной стул и компьютер. Никаких фотографий. Никакого телевизора. Никаких личных вещей.

- Пустой дом с подвалом, полным садистских пыточных артефактов, - она идет позади меня. - Ты действительно сумасшедший

Я останавливаюсь перед дверью, ведущей в гараж.

- Полагаю, ты достаточно квалифицирована, чтобы дать мне такую оценку. Нормальные люди не запрыгают на чужие спины в разгар драки.

Я смотрю на нее, чтобы уловить реакцию, и ее лицо задумчиво морщится. Я так и думал. Открывая дверь, я оставляю свет выключенным и нажимаю кнопку подъема ворот. У меня есть четыре машины, которые я меняю. Вероятно, пришло время купить новую, но опять же - время. Я бегу от него.