Два плюс один

Егор надавил на Евдокимова взглядом, тот попятился. И слегка приподнял руку, как будто собирался лезть за пистолетом. Но тут же опустил. Он хорошо понимал, что Егора ему не переиграть, и тихо пробормотал:

— Может, и не было никого…

— Не было? — усмехнулся Егор.

— Может, ты все придумал.

— Зачем?

— Чтобы из игры выйти… Ты хочешь выйти из игры?

— Хочу. Но я ничего не придумывал.

— Может, это были люди Шампура?

— Исключено.

— А из игры ты выйти хочешь?

Этот вопрос Егор воспринял как угрозу.

— Выйти хочу, а выводить меня не надо. Но ты можешь еще попробовать, — сказал он, — вдруг получится. А если нет, умирать будешь долго и больно.

— Я не пробовал…

— А если тронешь моих родных… Если вдруг промажешь… Я ведь и сам… — Егор замолчал. Ну, не мог он воевать против женщин и детей, даже угрозу не смог озвучить: око за око, семья за семью.

— Никто не собирается тебя трогать, — мотнул головой подполковник. — Живи себе спокойно, работай… С бизнесом у тебя все хорошо.

— Не жалуюсь, — кивнул Егор.

— По экспорту без проблем, да?

Егор исполнял задания, которые должны были щедро оплачиваться, но не получил за это ни копейки. Зато Евдокимов помог ему с лицензией на ведение внешнеэкономической деятельности, свел с людьми, которые помогли ему наладить экспортный сбыт пиломатериала. А экспорт после дефолта в особой цене, если раньше валюта была на вес золота, то сейчас ее можно сравнивать с платиной. Производство доски Егор наладил своими силами. На него работало уже три лесопилки. И это еще только начало.

— Хотите закрыть «окно» в Европу?

— Да нет, не хочу.

— Это не самое страшное. Куда страшней, когда на кону стоит жизнь.

— И это не про меня… Скажу больше, это было твое последнее задание.

Егор хищно усмехнулся. Ну вот, Евдокимов сам загнал себя в угол.

— Э-э… Только не подумай, что мы зачищаем хвосты, — встрепенулся подполковник, прекрасно понимая, что Егору совсем не обязательно хвататься за пистолет. Достаточно было ударить ножом, который мог находиться у него в рукаве. И еще он мог убить голой рукой.

— Именно это я и подумал.

— Просто «контора» наша закрывается… Шампура уже можно было не трогать… Не надо на меня так смотреть. — Евдокимов пытался, но не мог скрыть свой страх.

— Закрывается «контора»?

— Новый премьер, новый подход. К старой проблеме… Все непросто, все очень серьезно…

— Очень серьезно?

— Ты забываешь обо мне, я забываю о тебе.

— А вдруг меня потянет на откровения?

— Не потянет. Я тебя знаю.

— А Розу?

— Ну, Розу… — Евдокимов нервно пожал плечами.

Роза пыталась быть серьезным игроком, но природная дурость не насморк, бесследно не проходит. Роза в любой момент могла отмочить «цирковой номер с конями», и Евдокимов это прекрасно понимал.

— Роза остается под моим присмотром, — сказал Егор. — За нее бояться не надо. Бойся за себя. Если вдруг за мной снова придут, разговоров больше не будет…

— Никто за тобой не приходил. Во всяком случае, с нашей стороны…

— И никаких больше дел?


— Это я гарантирую. Живи себе спокойно и ни о чем не думай. Информация о твоих… о наших подвигах уже уничтожена…

— Это последняя наша встреча, — кивнул Егор.

Он не рискнул поворачиваться к Евдокимову спиной и пятился задом, наблюдая за объектом, пока тот не скрылся из вида.

Роза ждала его на вокзале. Она стояла у вагона, проводница торопила ее занять место в купе, но куда она без Егора? А он появился в самый последний момент, проводница уже собиралась закрывать дверь.

— А я уже думала, что ты не придешь, — зайдя в купе и сев рядом с ним на полку, прижалась Роза к Егору.

— Совсем не приду? — усмехнулся он.

— А вдруг?..

— На «вдруг» не надейся, делай все наверняка.

— И делать, и знать, — кивнула она.

— Если сказал, что буду, значит, буду.

— Проблемы были?

— Нет.

— А здесь, кажется, да. Или у меня уже глюки на нервной почве, или меня действительно «пасли».

— Кто?

— Мужик у седьмого вагона.

— Острый нос, короткие усики… На почтальона Печкина похож, — кивнул Егор.

Нумерация шла с хвоста поезда, он отметил это механически, не задумываясь. Также на автопилоте он фиксировал попутную обстановку, потому и вспомнил седьмой вагон, мужчину в длиннополой кожаной куртке и теплой кепке с меховой оторочкой, который стоял и курил, глядя на проводницу. Вроде бы ничего подозрительного.

— Мы зашли, а он остался. Думаешь, все-таки следили? — задумчиво проговорила Роза.

Егор глянул в окно. Перрон уже стронулся с места, мимо не спеша проплыл столб-опора. Поздно оглядываться, искать глазами «Печкина». Если только по вагонам походить.

— Если и следили, то менты не при делах.

Вне всякого сомнения, Егор стал для Евдокимова полной неожиданностью. Если за ним с Розой действительно следили его люди, он бы знал, куда отправился Егор. Евдокимову бы позвонили, предупредили, он бы не позволил застать себя врасплох… Впрочем, не исключалась и несогласованность в действиях. Вдруг правая рука не знала, что делает левая?

— А кто при делах?

— Возможно, тебе показалось.

В дверь постучала проводница. Они ехали в «СВ», белье было уже постелено, осталось всего лишь заплатить за него и отдать билеты.

А потом они с Розой отправились в ресторан. И в третьем купе седьмого вагона увидели того самого мужчину с острым носом. Он скромно сидел в дальнем углу и чуть ли не обреченно смотрел на двух подвыпивших парней, которые застилали постели.

С одним парнем Роза встретилась взглядом, кокетливо улыбнулась ему. Егор внимательно глянул на нее. Или на приключения ее потянуло, или что-то задумала.

В ресторане они заказали горячего и по сто грамм коньяка. Роза от выпивки отказалась.

— Ребята из третьего купе неправильно поймут, — озорно улыбнулась она.

— Будешь знакомиться?

— Узнаю, что за фрукт этот Печкин.

Егор кивнул. Идея ему понравилась, а учить Розу импровизации на шпионскую тему — дело неблагодарное. Она сама кого хочешь этому научит.

Они поужинали, отправились в обратный путь. Дверь в третье купе была закрыта, но Розу это ничуть не расстроило. Она без мыла могла влезть в любую щель или даже пройти сквозь стену. В купе привела себя в порядок, накрасила ресницы и губы и сказала:

— Я пойду?

Егор кивнул. Не верил он, что «Печкин» следил за ними, но жизнь хоть и прямая штука, а скрутить может в бараний рог.

— Я пойду? — повторила Роза.

— Иди.

— А если мне придется пожертвовать собой?