Другое лицо

– Когда?

 
Короткое сомнение.

– Ну, где-то около двух часов.

– Кто поднял тревогу?

– Сосед. Да, именно он обнаружил жертву.

– Вы подозреваете убийство?

– Да, пожалуй, это уже можно подтвердить.

– И что произошло?

– Я не могу вдаваться в детали, но все обстоятельства указывают на то, что совершено преступление. Более я ничего пока не могу сообщить. Позвони позднее.

– Что ты можешь сказать о жертве?

– Ничего. Мы не имеем права называть имя, пока все близкие погибшего не будут оповещены.

– А если я скажу, что, по моим сведениям, это Хенрик Дальман, как ответишь ты тогда?

– Адью.

Ларс Норрбю прекратил разговор. Юхан и Пия обменялись взглядами. Она хихикнула.

– Что тебя так развеселило? – спросил Юхан раздраженно.

Они как раз оказались позади огромного трактора, тащившегося со скоростью максимум тридцать километров в час и блокировавшего всю дорогу. Она была узкой и извилистой, из-за чего долго не получалось пойти на обгон.

– А какого еще ответа ты ожидал от него?

Пия одарила коллегу многозначительным взглядом из-под густо накрашенных ресниц. Она предпочитала кричащий макияж, а поскольку имела впечатляющий рост, черные как смоль волосы, пирсинги и татуировки, люди не могли равнодушно пройти мимо нее и обычно поворачивались и долго провожали взглядом. Как женщины, так и мужчины. Вдобавок Пия была веселой, смелой и открытой, интересным собеседником и невероятно одаренным оператором. Она мечтала работать по всему миру, в больших редакциях, и этого дня, по ее мнению, оставалось не так долго ждать. В чем Юхан тоже ни толики не сомневался.

Скоро они оказались на другой стороне острова, в Льюгарне и пересекли поселок по дороге, ведущей к морю и Страндвеген, где, насколько они знали, находился дом семейства Дальман. Юхан попытался позвонить на мобильный соседу покойного Клаесу Хольму, но тот не ответил. Его жена тоже. Это было в порядке вещей, ведь оба, скорее всего, пребывали в шоковом состоянии. У Юхана даже мысли не возникло попробовать связаться с кем-то из родни художника в данной ситуации. Это было не в его правилах. Поэтому приходилось ждать.

Даже с большого расстояния было видно, что внизу у воды произошло что-то серьезное. Три полицейских автомобиля стояли на въезде на Страндвеген и участок семейства Дальман. Пия остановила автобус как можно ближе, и они быстро выбрались наружу. Юхан видел, как Карин Якобссон исчезла в доме вместе с пожилой полной женщиной, судмедэкспертом. Он узнал ее, она работала в Сольне, он несколько раз брал у нее интервью, пока трудился в главной редакции в Стокгольме, но не смог вспомнить имени. Ему стало интересно, тут ли и Кнутас тоже. Он по-прежнему не отвечал на телефонные звонки. Пара полицейских в форме охраняли близлежащую территорию, не позволяя посторонним проникнуть на нее. Юхан приблизился к одному из них, пока Пия снимала окрестности.

– Что здесь произошло?

– Об этом я не могу говорить, – ответил полицейский и сердито поджал губы. – Предлагаю вам обратиться к пресс-атташе полиции.

– Да, но что-то ты можешь сказать в качестве объяснения, почему вы установили ограждения и из-за чего здесь так много полицейских автомобилей.

– Повторяю, свяжитесь с Ларсом Норрбю.

Страж порядка явно выглядел раздраженным и демонстративно отвернулся, давая понять, что не собирается продолжать разговор. В это мгновение на крыльцо дома жертвы вышел Андерс Кнутас.

– Привет! – крикнул Юхан и замахал рукой с целью привлечь его внимание.

Он надеялся, что ему удастся обменяться с комиссаром несколькими словами. Они давно не виделись, а кроме того, Кнутас был в долгу перед ним после того, как он передал полиции важную информацию, касающуюся прежних убийств. К тому же Юхан даже спас жизнь Кнутасу несколько лет назад.

Шеф криминальной полиции вздрогнул, и Юхан заметил, что он удивленно приподнял брови, посмотрев в их сторону. К его радости, комиссар направился к ним и даже протянул ему руку, приблизившись.

– Сколько лет, сколько зим, – проворчал Кнутас, когда они обменивались рукопожатиями.

– И не говори, – согласился Юхан. – Рад видеть тебя, хотя обстоятельства, конечно, не самые приятные.

– Да при других мы и не встречаемся, – заметил Кнутас, и Юхану удалось разглядеть намек на улыбку у него в уголке рта.

– Что случилось?

Юхан протянул вперед микрофон, а Пия принялась снимать. Кнутас держался спокойно.

– Некоего мужчину нашли мертвым.

– В доме?

– Да.

– Его владельца?


– Я не хочу пока раскрывать, кто он. Близкие еще не оповещены.

– Вы подозреваете убийство.

Комиссар колебался мгновение.

– Мы не можем этого исключать, но пока еще рано утверждать с полной уверенностью.

– На основании чего вы подозреваете, что речь идет об убийстве?

– Об этом слишком рано говорить.

– Чем полиция занимается сейчас?

– Мы опрашиваем соседей, эксперты обследуют дом, а присутствующий здесь судмедэксперт займется изучением тела. Устанавливается, как покойный провел последние часы своей жизни. Мы задействуем все наши силы, пытаясь выяснить, что могло привести к такой развязке.

– Есть следы взлома? Какие-то признаки того, что он стал жертвой одного или нескольких воров, внезапно столкнувшихся с ним и убивших его?

– Об этом я также пока не могу говорить.

– Когда он умер?

– По оценке экспертов, вчера поздно вечером или в начале ночи.

– Ты можешь что-нибудь сказать о том, как погиб этот мужчина?

– Нет, еще слишком рано. – Кнутас продолжил, смотря прямо в камеру: – Сейчас нам необходима помощь общественности. Если кто-нибудь видел или слышал нечто непривычное здесь, в Льюгарне, вчера вечером или ночью, мы просим вас позвонить в полицию.

По его тону Юхан понял, что произошло нечто особенное. Речь явно шла не об обычном убийстве. Если вообще можно было говорить о насильственной смерти таким образом.

В понедельник вечером следственная группа собралась в здании полиции Висбю. Кнутаса вполне устраивало, сколь быстро и эффективно они взялись за дело. Интерес средств массовой информации был огромным. Детали происшествия, конечно, не удалось сохранить в тайне, но пока еще никто не обнародовал имя жертвы. Отец маленьких детей погиб в ходе сексуальной игры в собственном летнем домике. Полиция подозревала убийство. Ограждения вокруг дома и большое количество полицейских автомобилей в толком не пробудившемся от осенне-зимне-весенней спячки Льюгарне привлекли большое внимание общественности.

Когда все расселись за столом, уставленным чашками с кофе и блюдами с бутербродами, Кнутас занял свое обычное место с торца.

– Итак, у нас сорокапятилетний отец семейства, встретивший свою смерть в собственном летнем домике в Льюгарне. И это далеко не заурядный обыватель, а художник Хенрик Дальман, который, я полагаю, не нуждается в дополнительном представлении, – начал он.

– Это же ему заказали сделать скульптуру перед Альмедальской библиотекой? – спросил инспектор Томас Виттберг. – Я читал большую статью о нем в нашей газете на днях.

– Да, все так, – коротко подтвердил Кнутас и возобновил свой доклад: – На данный момент мы не можем с полной уверенностью сказать, идет ли речь об убийстве, однако нам все равно надо исходить из этого. Дом и участок огорожены, и продолжается опрос соседей. Эксперты по-прежнему остаются там, но Сольман прибыл на нашу встречу, за что мы ему очень благодарны. – Он кивнул эксперту и снова обратился к сидевшим за столом коллегам: – Так выглядело тело, когда его нашли.

Кнутас знаком показал Карин выключить свет, а Сольману вывести на висевший на стене комнаты белый экран первую фотографию. Присутствующие отреагировали довольно шумно, когда Хенрик Дальман предстал перед ними.

– То есть речь идет о сексуальном убийстве? – воскликнул пресс-атташе Ларс Норрбю.

Кнутас одарил его удивленным взглядом. Человек, в чьи обязанности входило служить центром информации, явно знал меньше всех остальных.

– Ты что, проспал сегодня весь день? – спросил Виттберг саркастически. – Но в любом случае как еще, по-твоему, подобное называется?

Он тряс белокурыми локонами, при его попустительстве достигшими такой длины, что он заплетал их в косичку. Белая футболка плотно облегала его тело, подчеркивая хорошо развитую мускулатуру.

«Боже, Виттберг стал еще здоровее», – подумал Кнутас с оттенком зависти. Внешне инспектор резко отличался от сухопарого, одетого в костюм, элегантного коллеги, к которому обращался.

– Прекрати, – буркнул Норрбю и сердито поджал губы.

Он повернулся к Кнутасу и весь обратился в слух. Тем временем Сольман показал еще несколько снимков жертвы, сделанных с разных ракурсов.

– Что здесь замешан секс, вряд ли стоит сомневаться, – продолжил Кнутас. – Хенрика Дальмана нашел сразу после двух пополудни его сосед, и к тому моменту он был мертв уже более двенадцати часов. На его теле имеются следы от ударов хлыстом, царапины и несколько синяков.

– У него есть повреждения, позволяющие предположить, что он защищался? – поинтересовался прокурор Биргер Смиттенберг, также присутствовавший на встрече.

Он много лет тесно сотрудничал с Кнутасом, и, когда речь шла о серьезных преступлениях, предпочитал принимать участие в расследовании с самого начала.

– Ничто не указывает на какие-либо попытки сопротивления, – ответил Кнутас. – Его явно все устраивало, по крайней мере сначала. Найденная на простыне сперма отправлена на анализ. Кроме того, на кровати обнаружено несколько длинных черных волос, их тоже послали на экспертизу. Я попросил криминалистов поторопиться и надеюсь, что мы получим ответ в течение нескольких дней. – Он повернулся к эксперту: – Сольман, ты можешь подробнее рассказать об уликах, найденных на месте преступления?

– Сперма с простыни может принадлежать жертве или вероятному преступнику, однако нельзя исключать, что она оказалась там когда-то ранее, – объяснил Сольман. – Волосы, обнаруженные на кровати, похоже, синтетические. Я попробовал на скорую руку проверить их с помощью микроскопа, и они не выглядят настоящими, скорее всего, от парика. Насколько нам известно, жена Дальмана не использует искусственные волосы. В доме нет никаких следов борьбы, несколько находок указывают на то, что жертва ужинала вместе с кем-то. Обнаружены две недавно открытые бутылки из-под вина, плюс пара картонных коробок из таиландского ресторана в Висбю, с ними как раз сейчас разбираются. Само собой, они могли появиться ранее, даже если по утверждению соседей семейство Дальман не посещало свой дом уже пару недель.

– Это была тайская еда, ты сказал, – перебил эксперта Кнутас. – Вы нашли палочки для нее? Там же могла остаться ДНК.

– К сожалению, они лежали нетронутые в пластиковой упаковке. Хозяин дома и его гость или гостья использовали обычные столовые приборы, которые тщательно вымыты. Есть шанс, что именно преступник покупал еду и что персонал или какие-то свидетели в этом случае запомнили его или ее. Также вполне возможно, смерть наступила в результате несчастного случая и речь просто-напросто идет о неудачно закончившейся сексуальной игре. Ничего пока нельзя сказать определенно.

– Как обстоит дело с другими уликами? – поинтересовался прокурор.

– Если мы имеем дело с убийством, то преступник, он или она, к сожалению, оказался очень аккуратным и тщательно за собой прибрался, вымыл посуду и вытер все поверхности, к которым мог прикасаться. Даже помыл пол в спальне. В доме видно, где поработали тряпкой совсем недавно.

Прокурор кивнул, предлагая Сольману продолжать.