Драконы осенних сумерек

– Твоя верно. Моя знай! – ответила она не без вызова. – Моя знай тайный место. Моя ходи туда, бери цветной камешки. Но не говори Верховный Блоп!

– А нам – скажешь? – спросил Танис. Бупу оглянулась на Рейстлина, и тот кивнул.

– Я говори, – буркнула она. – Дай карта!

Все снова занялись картой, а Рейстлин поманил к себе брата.

– Что план? Не переменился? – прошептал маг.

– Нет, и мне он поперек печенок, – свел брови Карамон. – Я бы пошел с тобой…

– Чушь! – прошипел Рейстлин. – Тебя мне только не хватало! – И добавил уже мягче: – Уверяю тебя, никакая опасность мне не грозит. И потом… – Взяв близнеца за руку, он заставил его склониться пониже. – И потом, ты должен кое-что сделать для меня, брат мой. Принеси мне одну вещь из драконьего логова…

Ладонь Рейстлина была против обыкновения горячей, глаза горели. Карамон едва не отшатнулся, заметив, как проступило в нем нечто, напоминавшее тот день в Башне Высшего Волшебства… но Рейстлин держал цепко.

– Что же это? – пересилив себя, спросил Карамон.

– Волшебная книга! – прошептал Рейстлин.

– Так вот почему ты так хотел попасть в Кзак Царот, – сказал Карамон. – Ты знал, что она здесь.

– Я впервые услышал о ней много лет назад, – ответил Рейстлин. – Я знал – весь мой Орден знал, – что она была здесь перед Катаклизмом, только мы думали, что она погибла вместе с городом. Когда же оказалось, что Кзак Царот избег полного уничтожения, я решил, что и книга, может быть, уцелела!

– А откуда ты знаешь, что она в логове?

– Я не знаю, я просто предполагаю… Для нас, магов, эта книга – величайшее из сокровищ Кзак Царота. Если драконица ее нашла, можно не сомневаться, что она ею пользуется!

– Значит, ты хочешь, чтобы я ее тебе принес, – медленно проговорил Карамон. – Как хоть она выглядит?

– Как моя, только белый, как кость, пергамент переплетен в иссиня-черную кожу с серебристыми письменами, оттиснутыми на обложке. Она холодна на ощупь, смертельно холодна…

– А что гласят письмена?

– Лучше тебе этого не знать, – прошелестел Рейстлин.

– Кому принадлежала книга? – исполнившись внезапного подозрения, спросил Карамон.

Рейстлин долго молчал, золотые глаза смотрели в пространство, как если бы он силился вспомнить нечто давно забытое.

– Ты никогда не слышал о нем, брат мой, – наконец прошептал он, но так тихо, что Карамон вынужден был наклониться. – Он был одним из величайших в моем Ордене. Его звали Фистандантилус.

– И судя по тому, как ты описываешь эту его книгу… – Карамон помедлил, со страхом ожидая ответа, но Рейстлин молчал, и богатырь решился: – Этот Фи… Фис… он… носил Черные Одежды?

И отвернулся, не в силах вынести пронизывающий взгляд брата.

– Не спрашивай более! – прошипел Рейстлин. – И ты такой же, как все! Никто из вас не способен понять меня!.. – И вздохнул, заметив боль, промелькнувшую в глазах близнеца. – Поверь мне, Карамон. Это, в общем, не особенно могущественная книга… одна из его ранних. Он был молод, очень молод тогда… – Взгляд Рейстлина снова устремился в неисповедимую даль, но потом он как будто очнулся и договорил: – Как бы то ни было, она для меня невероятно ценна. Ты должен достать ее для меня! Ты должен…

Кашель скрутил его на полуслове.

– Ладно, Рейст, не волнуйся, – пообещал Карамон. – Принесу. Ты только не переживай.

– Добрый, славный Карамон, – отдышавшись, выговорил Рейстлин. И, поникнув на пол, прикрыл глаза: – А теперь дай мне отдохнуть. Я должен быть готов…

Поднявшись, Карамон еще раз посмотрел на брата, потом повернулся – и чуть не наступил на Бупу, подозрительно взиравшую на него снизу вверх.

– Что там еще? – встретил Стурм вернувшегося Карамона.

– Ничего, – буркнул тот и виновато зарделся. Стурм встревоженно повернулся к Танису.

– Что такое, Карамон? – спросил Танис, убирая в поясной кошель свернутую карту и оглядываясь на великана. – Что-нибудь случилось?

– Н-нет, – замялся Карамон. – Ничего. Я просто… ну… пытался уговорить Рейстлина взять меня с собой. А он сказал, что я только помешаю ему.

Танис внимательно смотрел на него. Он знал, что Карамон говорил правду, – но почти наверняка не всю правду. Карамон с радостью положит жизнь за любого члена отряда. Но если Рейстлин прикажет ему, он, чего доброго, всех их предаст…

Великан смотрел на полуэльфа, взглядом умоляя не задавать больше вопросов.

– Твой брат прав, Карамон, – сказал наконец Танис и хлопнул его по плечу. – Рейстлину ничего не грозит, и потом, там с ним будет Бупу. Она уж его в обиду не даст. Так что он спокойно устроит свой волшебный фейерверк, выманивая драконицу, и спрячется прежде, чем она туда долетит.

– Да я знаю. – Карамон вымучил улыбку. – И я нужен вам…

– Очень нужен, – сказал Танис серьезно. – Ну что? Все готовы?


Все поднялись на ноги – угрюмые, молчаливые. Рейстлин вышел вперед – капюшон глубоко надвинут, руки спрятаны в рукава. Некая аура окутывала мага, непонятная, но пугающая – аура силы, собранной, точно пружина, внутри. Танис прокашлялся.

– После того, как ты уйдешь, – сказал он Рейстлину, – мы досчитаем до пятисот и тогда начнем. Судя по рассказам твоей маленькой подружки, «тайное место», помеченное на карте, – это люк в полу одного из зданий неподалеку отсюда. Через него можно попасть в подземный ход, который ведет к логову драконицы – примерно туда, где мы ее сегодня и видели. Выманишь ее на площадь и возвращайся сюда. Отдадим Верховному Блопу сокровища и спрячемся до темноты, а ночью попробуем смыться.

– Понял, – спокойно кивнул Рейстлин.

«Хотел бы и я понимать, – подумал Танис с горечью. – Хотел бы я знать, что там у тебя на уме, маг…» Вслух он, конечно, ничего не сказал.

– Наша иди? – спросила Бупу озабоченно.

– Да, – сказал Танис. – Идите.



Крадучись выбравшись из темного переулка, Рейстлин без промедления зашагал по улице на юг. Не было видно никаких признаков жизни, как если бы все овражные гномы бесследно растворились в тумане. Это насторожило Рейстлина; он старался держаться в тени. Когда требовалось, тщедушный маг умел двигаться совершенно бесшумно, – оставалось только надеяться, что он сумеет как-нибудь справиться с кашлем. Травяной отвар, выпитый только что, как всегда, умерил боль в груди и принес облегчение. Рецепт отвара дал ему сам Пар-Салиан; таким образом великий колдун как бы извинился перед молодым магом за то, что тому пришлось вытерпеть в Башне… Рейстлин, впрочем, знал, что действие отвара быстро кончалось.

Бупу выглянула из-за его спины: черные глазки-бусинки живо обшарили улицу, ведшую на восток к Большой Площади.

– Никого! – сказала она и потянула его за рукав. – Наша ходи!

Никого!.. Тревога Рейстлина все возрастала. Куда подевались толпы овражных гномов, только что сновавшие туда и сюда? Маг все острее чувствовал – что-то не так! Однако возвращаться было поздно: Танис и остальные уже спешили ко входу в подземный тоннель. Маг горько улыбнулся. Дурацкая затея – и кончится, похоже, дурацки. Не выйти им из этого треклятого города никогда.

Бупу вновь потянула его за рукав. Пожав плечами, он натянул на голову капюшон, и они побежали по затяну той туманом улице.

Двое в доспехах тотчас вынырнули из темной подворотни и устремились следом за Рейстлином и Бупу…



– Пришли, – сказал Танис негромко. Отворил насквозь прогнившую дверь и заглянул внутрь: – Темно… зажгите огонь!

Ударив кресалом, Карамон зажег один из факелов, позаимствованных ими у Верховного Блопа. Вручив его Танису, воин зажег еще – себе и Речному Ветру. Танис шагнул через порог и немедленно оказался по щиколотку в воде. Подняв факел повыше, Танис оглядел убогую комнату, по стенам которой ручейками стекала вода, убегавшая затем сквозь трещины. Прошлепав к середине комнаты, Танис поднес факел к самой поверхности воды.

– Вот он, – сказал полуэльф, и друзья вброд пересекли комнату, присоединяясь к нему. Танис указал на люк, видневшийся в полу. Посередине крышки виднелось железное кольцо.

– Ну что, Карамон… – начал Танис, но Флинт перебил его, фыркнув:

– Если овражные гномы его открывают, значит, и я смогу. А ну, все прочь!

Протолкавшись вперед, гном сунул руку в воду и рванул кольцо. Ни с места! Багровея, Флинт крякнул потом отпустил кольцо и, переведя дух, попробовал еще раз. Никакого толку. Дверца и не думала открываться.

Танис взял гнома за плечо:

– Флинт, Бупу говорила, что спускалась сюда только в сухой сезон. Ты пытаешься сдвинуть и пол, и половину Нового моря в придачу.

– Мог бы сразу сказать, – пропыхтел гном. – Где там наш верзила?

Карамону пришлось пустить в ход всю свою силу Мускулы вздулись на его плечах, на шее набухли жилы Люк подался с чмокающим звуком; крышка откинулась так неожиданно, что Карамон с трудом устоял на ногах Вода устремилась в открывшуюся дыру. Танис поднес факел: вниз уходил колодец два на два фута шириной по стенке тянулась железная лестница.

– Счет! – окликнул Танис. В горле у него пересохло.

– Четыреста три, – прозвучал в ответ низкий голос Стурма. – Четыреста четыре…

Друзья стояли у люка, дрожа от холода. Слышен был только плеск воды, скатывавшейся в колодец.

– Четыреста пятьдесят один, – невозмутимо считал рыцарь.

Танис поскреб бороду. Карамон кашлянул, точно на поминая им об отсутствующем брате. Флинт, переминаясь с ноги на ногу, уронил в воду топор. Тас рассеянно жевал конец длинного хохолка. Золотая Луна, бледная и сосредоточенная, жалась к Речному Ветру, держа в руке бурый, ничем не примечательный посох. Речной Ветер обнял ее. Что может быть тягостнее ожидания!

– Пятьсот, – сказал наконец Стурм.

– Пора! – Тассельхоф уже лез вниз по лесенке. Танис последовал за ним, держа факел над головой и светя Золотой Луне, спускавшейся следом. Колодец, выстроенный когда-то для обслуживания городской канализации уходил вертикально вниз футов на двадцать, открываясь затем в пятифутовый тоннель, тянувшийся с юга на север.

– Сперва проверь, не слишком ли глубоко, – предостерег Танис кендера, уже собиравшегося спрыгнуть с лесенки. Тас свесился с последней скобы и погрузил свой хупак в темную журчащую воду.

– Фута два! – объявил он жизнерадостно. И с громким всплеском соскочил вниз. Вода достигала его бедер. Подняв голову, он вопросительно посмотрел на Таниса.

– Туда, – указал полуэльф. – На юг.

Держа хупак на весу, Тассельхоф пошел по течению.

– Не слышу фейерверка! – отдался в трубе голос Стурма.

Танис и сам уже думал об этом.

– Вряд ли мы отсюда что-нибудь услышим, – ответил он, надеясь, что так оно и есть.