Дорогой Аарон

До моего возвращения в Хьюстон оставалось всего четыре полных дня, и от этой мысли в животе образовался комок… но я изо всех сил старалась не обращать на него внимания, просто очистить голову и наслаждаться моментом. Мне не нужно было бояться того, что грядет или не грядет. Это вопрос будущего, а не настоящего. Так всегда, что-то получается, что-то нет. Я съезжу к отцу в Сан-Франциско, а потом вернусь и попытаюсь расширить свой бизнес. Как-нибудь. А если не выйдет… ну что ж… Мда, не уверена, что это план Б, но поживем-увидим.

Много кто не может разобраться со своей жизнью. Ничего страшного, если я до сих пор не поняла как мне жить. Может быть, это и хорошо, что Аарон был просто моим другом. Кто я такая, чтобы стремиться к отношениям с человеком, когда моя жизнь была такой сумбурной?

Я уже пережила чувства к парню, который их не разделял. Справлюсь и в этот раз. Мне придется это сделать.

Мне нужно это сделать…

Раздался звук открывающейся двери, я посмотрела через плечо и увидела Аарона. В каждой руке он держал по тарелке. Как давно он проснулся и сколько времени провел на кухне? Похоже довольно долго, раз успел приготовить завтрак. Он не потрудился закрыть за собой дверь, когда вошел, одарив меня чем-то, что должно было выглядеть как улыбка, но не совсем.

— Доброе утро, — произнес он сдержанно, подходя к тому месту, где я сидела.

— Доброе. — Я поочередно посмотрела то на одну, то на другую тарелку, которые он держал в руках. — Я думала, ты будешь спать дольше.

Он покачал головой и остановился рядом с моим стулом, протягивая мне тарелку.

— Не мог уснуть. Поедим.

— Спасибо, — пролепетала я еще тише обычного, забирая у него тарелку, испытывая странное чувство вдруг из ниоткуда поселившегося в груди. На тарелки лежали два тоста с яйцом на каждом с чем-то вроде пико-де-гальо [29], а рядом сыр, авакадо и бекон. Я затаила дыхание и наблюдала, как он опустился на стул, уже взяв левой рукой кусочек тоста и откусив от него. Я смотрела, как он жует.

Мы не сказали друг другу больше пятнадцати слов после того, как вернулись домой прошлой ночью, и все же, он все еще готовил мне завтрак. Я не знала: плакать мне или обнимать его. Нет, правда.

Кто вообще готовит для друга? Я любила своих друзей и сестер, но пока они не попросят, я не стану готовить им завтрак. Разве он не знал, что я недостаточно психически устойчива для подобного? Что мое сердце и без того не на месте? Разве не всему миру известно, что Аарон мой друг и только, и не важно, что хотелось большего…

По тому, как я там сидела, можно было подумать, что никто в моей жизни никогда не был добр ко мне.

Он вероятно уже съел почти половину своей порции, когда понял, что я смотрю на него вместо того, чтобы есть, и начал жевать медленнее.

— Я знаю, что ты любишь яйца, и наверняка ты любишь бекон, так в чем дело? — хрипло спросил он, проглатывая то, что осталось у него во рту. — Но если ты скажешь, что не любишь авокадо, то мне придется переосмыслить концепцию происходящего.

А что сейчас происходит? Общение друзей?

Мы снова вели себя так, будто все было хорошо, будто я не вела себя как чокнутая прошлым вечером, а он не потерялся в своих таинственных мыслях и перестал говорить со мной?

Ну чисто Скарлетт О’Хара: я подумаю об этом позже. Я покачала головой, ведь каждая клеточка моего тела взывала к этому человеку, который всегда следил за тем, чтобы я была сыта, и готовил для меня завтрак. Я хотела его. Хотела так сильно, что едва могла дышать. И…

И не могла его заполучить.

Это был тест? Моя мама всегда бормотала о том, как ее испытывают: ее терпение, кошелек, психическое здоровье. Потом она начинала бормотать о том, что Бог никогда не дает больше того, что человек сможет выдержать.

Может это оно? Испытание?

Может если я пройду испытание этим классным парнем, то смогу надеяться, что позже встречу такого же парня, который полюбит меня? Как же мне хочется, чтобы и меня любили.

— Руби, все дело в авокадо? — медленно произнес Аарон, кусая тост и хмурясь.

Проглотив вопросы и разочарование, я попыталась вспомнить, что должна быть честной. Мне нужно быть честной. Поэтому я произнесла, не ну как произнесла, пропищала:

— Нет, мне нравится авокадо.

Его рот был забит едой. Он моргнул и спросил:

— Уверена?

Ну почему? Почему? Почему он не может быть обыкновенным? Красивым, но не обалденным. Милым, но не великодушным. Понимающим, но не таким терпеливым. Задумчивым, но не настолько.

Мне нужно было вернуться домой. Серьезно, я уже должна была уехать домой, тогда бы у меня оставался шанс нормально жить дальше. Не стоит моей навязчивой персоне добавлять в список своих жертв еще одного человека.

Но осталась сидеть, где сидела.

— На все сто, — заверила я его, заставив себя откусить немного тоста.

Может быть это мое испытание. Может быть, мне просто нужно было пережить эту неделю, и после смогу справиться с чем угодно. Я могу быть его лучшим другом, а спустя какое-то время двигаться дальше, встретить парня, может не такого красивого и милого, но честного и искреннего. А это не так уж мало. С другой стороны, ну почему он при этом не может быть красивым? Кто это сказал?

— Руби… — начал было он, но тут его прервал звонок телефона, раздавшегося из дома.

Здесь был стационарный телефон? Интересно, но я вроде не видела ни одного.

Аарон выругался, поставил тарелку на столик и встал.

— Сейчас вернусь, — сказал он, посмотрел на меня как-то напряженно и почти бегом вернулся в кухню.

Вот честно, не планировала я проявлять любопытство и подслушивать телефонный разговор, тем более, что об этом самом телефоне еще несколько секунд назад даже не подозревала, но любопытство взяло вверх. По большей части из-за того, что мне хотелось посмотреть где этот самый телефон находится. Аарон направился прямо к шкафу рядом с холодильником, который я ни разу не открывала. Видимо он точно знал местонахождение аппарата. Он вытащил белую трубку и поднес к уху.


Вообще-то, я не должна была удивляться, учитывая то, что именно он раскладывал продукты на второй день. Может быть, он осмотрел дом, а может быть, это было то самое место, где они останавливались, когда приезжали в Сан-Блас в прошлом году. Вполне возможно все так и было.

Но я продолжила пялиться на него, когда он ответил нарочито низким голосом:

— Алло?

Может, я и не такая спортивная, как Жасмин, или умная, общительная и красивая, как моя мама и сестра, но я унаследовала от отца превосходный слух, зрение и зубы. Всякий раз, когда я шла на какой-нибудь концерт — вставляла затычки в уши, и все прекрасно слышала. Поэтому, хотя Аарон почти шептал, я слышала его. Изменился не только тон его голоса, но и выражение лица. Прямо в мгновение ока.

Накануне вечером у нас случилось недопонимание, но это было совсем не похоже на то напряжение, пронзившее его тело сейчас. И да, я знала, что он может хмуриться и быть чем-то недовольным, и выражать это недовольство кому-то, но я никогда не думала, что он может говорить вот так:

— Чего ты хочешь?

И если это не было грубостью, ну тогда я не знаю…

Его черты ничуть не изменились, когда он ответил голосу на другом конце провода:

— Я в порядке. Уверен, Колин передал тебе, что со мной все в порядке.

Кто такой Колин?

— Слушай, — почти прорычал он через мгновение. Я вплотную прильнула к стеклянной панели, отделяющую веранду от гостиной, как будто это приблизило бы меня к происходящему внутри. — Если бы я хотел увидеться с тобой, пока был дома, то увиделся бы. Извини.

Я знала, что Аарону не чужд сарказм, но сегодня он вышел на новый уровень. С кем он разговаривал? У кого вообще в наше время есть стационарные телефоны?

— Я в пляжном домике…

В пляжном домике. В каком-таком пляжном домике. Погодите-ка секунду…

— Мне пора. Если хочешь поговорить, позвони Колину или Пейдж…

Знакомое имя. Пейдж — это же имя его сестры. Значит, Колин — старший брат? Или нет…

— Я уже ухожу. Пока, — резко он закончил разговор. Он совершенно не походил на того душевного понимающего парня, которого я знала.

Он стоял там, весь такой высокий и худой, натянутой стрелой. И только когда он наклонился, и вскинул руки, чтобы переплести пальцы на затылке, я отвернулась. Мое сердце бешено стучало.

Я пытался все переварить. Телефонный звонок. Как изменился Аарон — Джекил и Хайд. Он упомянул сестру и видимо брата. Пляжный домик.

Он ведь ни разу не упоминал об аренде дома, да?

Он несколько раз говорил о том, что у него были нормальные отношения с отцом, так что это никак не мог быть он… это была женщина, которую он неоднократно называл своей «биологической матерью», которая «ушла»?

Мозг включился в работу со скоростью миля в минуту. Думай, думай, думай.

Тут мне вспомнилась его футболка, в которой он был в первый день: Холл Авто. Он никогда не упоминал, чем именно занимался его отец, только что у него были сотрудники и что его брат с сестрой работали на него.

Я прекрасно отдавала себе отчет — это не мое дело, но любопытство так и свербело мозг от не-лжи, но и не-правды Аарона, которую Аарон, возможно, скрывал от меня. Может быть, он и не скрывал, но и не был откровенен. Еще раз заглянув в дом, чтобы найти Аарона в том же положении, что и несколько мгновений назад, я открыла интернет на телефоне и забила Холл и Шреверпот.

Не прошло и двух секунд, как на экране появились пять разных результатов. Пять разных результатов для пяти разных автосалонов в штате Луизиана, все они называются некоторыми вариациями HALL AUTO. В груди сжалось сердце. Он не лгал мне и все же я ничего не могла с собой поделать. Потребовалось около минуты поиска, прежде чем я нашла раздел «о нас» на одном из веб-сайтов дилерского центра. Мне бросились в глаза такие ключевые слова, как «семейный бизнес с 1954 года» и «семейные ценности». Но именно три фото ниже вызвали столбняк всего тела.

Одно из фото было старым, годов 50-х, рядом, как бы сказали сегодня, с винтажным авто стояли мужчина и женщина. Снимок как снимок, ничего особенного.

Второе фото было сделано сравнительно недавно: мужчина лет пятидесяти стоит рядом с белым автомобилем.

На третьем снимке с датой был мужчина, стоявший между двумя молодыми людьми и маленькой девочкой. Этот же пожилой мужчина похоже был и на первом снимке, но молодой человек рядом с ним был зеркальным отражением Аарона, только более молодой версией. Девочка стояла от него на некотором расстояние. Ну и на заднем плане можно было отчетливо разглядеть хорошо знакомое лицо. Разве что оно было значительно моложе, чем сейчас.

На фото Аарону было лет семнадцать-восемнадцать, и второй юноша был определенно его братом.

Кроме того, Аарон мне сказал, что его отец всегда покупает только белые машины.

Его отец владел автосалонами. И не двумя-тремя маленькими, торгующих поддержанными автомобилями на маленьких улочках, а огромными дилерскими центрами. И этот бизнес переходил из поколения в поколение.

Разве он не говорил мне, что не хочет присоединяться к семейному бизнесу, и все думали, что он тупой? Разве он не говорил, что отец поддержал бы его материально, если бы ему что-то было нужно? Разве он не сказал мне, что с деньгами у него все в порядке? И всегда так туманно.

Но почему он просто не рассказал мне все, как есть? Неужели он считал меня охотницей за деньгами?

Но я тут же отбросила эту глупую мысль. Он бы никогда так не подумал. Наверняка у него были свои причины не рассказывать мне про семейный бизнес.

Оставался самый главный вопрос: с кем он разговаривал по телефону? Его отец владел пляжным домиком? Я знала, что смогу выяснить, по крайней мере, второй вопрос, но выяснять это за его спиной было подло.

Мне нужно доверять ему. Не нужно принимать его молчание на свой счет. Мне нужно…

— Извини, — сказал Аарон, выходя на крыльцо. Его выражение лица было каким-то натянутым. Он откашлялся и сел рядом со мной. Он улыбнулся, но я знала, что на душе у него скребли кошки. — Может сходим еще порыбачить? Что думаешь?

— Спокойной ночи, — крикнули Бриттани и Дес, когда они пошли к себе в комнату.