Дорогой Аарон

РубиМарс: Есть, мэм.

АХолл80:…

АХолл80: Я готов к твоей дерзости, заноси в любое время.

РубиМарс: Ну не знаю, выдержишь ли ты это весь день в одно лицо.

АХолл80: Выдержу.

АХолл80: Спокойной ночи. Скажи, если тебе что-нибудь понадобится.

РубиМарс: Обязательно.:) Доброй ночи.

АХолл80: Пока, Рубс.



Глава 17



Когда я проснулась, на улице было все еще темно.

Через занавеску только-только начала проступать бледная небесная синева. Не прошло и минуты моих валяний в постели, как я, будучи сонной и раздраженной, вспомнила, где я и кто находится в комнате по соседству. После того, как я отключила Скайп, я не спала еще целый час и ругала себя, свернувшись калачиком под одеялом, за то, какой неловкой и тихой я была с Аароном. Были моменты, которые казались такими правильными, такими похожими на то, какими мы были в сети… и были другие — когда я закрывалась в своей раковине и позволяла нервам поработить меня.

Хотелось бы свалить на то, что Аарон был феерией для глаз для любой смертной, но я-то знала, что здесь таилось нечто большее. Он стал для меня всем и даже больше. Я лежала и думала о том, как он принес мне воды, пока я была в отключке, и что он не привез с собой друзей в аэропорт, и как обнимал меня, и держал за руку… и это было слишком. Сли — полощи меня енот — шком. И как человек он превзошел мои ожидания.

Порой, благодаря людям, что тебя разочаровывали в прошлом, решаешь, что все такие, хоть в глубине души ты и знаешь, что это не так. По крайней мере, с ним было не так. Я хотела хорошо провести выходные. Я хотела, чтобы все было нормально, насколько это возможно. Я хотела… да я много чего хотела, но буду довольствоваться всем, что предложат.

Понимая, что проваляйся я хоть вечность, все равно не засну, я встала и начала рыться в чемодане. На раз два я нашла одежду, нижнее белье и косметичку. Прошлым вечером я не пошла в душ и сожалела об этом, но мне не хотелось выходить из комнаты из-за страха с кем-то столкнуться.

Когда я открыла дверь и прокралась в ванную, в доме стояла ничем не нарушаемая тишина. Мне не потребовалось много времени, чтобы принять душ, побриться во всех нужных местах и смыть вчерашний макияж. Стараясь вести себя как можно тише, я вернулась в свою комнату, чтобы оставить там вещи.

На долю секунды я было решила остаться в комнате, пока не проснется кто-нибудь еще, но решила, что так бы поступила привычная всем Руби, поэтому сразу же вышла из комнаты. В огромной кухне и гостиной наверху никого не оказалось. За гигантскими окнами все пространство заполоняли голубой да лавандовый оттенки. Это всего лишь вопрос времени, когда солнце займет все небо. Я схватила бутылку воды из пакета на полу, который Аарон вчера вскрыл, и направилась к раздвижным дверям, ведущих в гостиную. На веранде стояли разноцветные стулья и садовая мебель. Я закрыла дверь и плюхнулся на самый дальний.

Было намного прохладнее, чем я предполагала. Я поставила бутылку рядом с ножкой стула и подтянула коленки к груди, а пятки прижала к ягодицам. Обхватив голые голени руками, я отбросила мысль о том, чтобы вернуться в дом за жакетом и брюками, я просто сидела там, напитываясь красотой вокруг, созерцая горизонт.

Тишина и свежий воздух — красота. Я гадала, когда же все проснуться, а потом подумала: что же мы будем делать сегодня? Ну сходим за продуктами да на пляж… Закончив размышлять об этом, я в сотый раз за последние двенадцать часов подумала об Аароне.

Приехать сюда было ошибкой. Теперь-то до меня окончательно дошло. Огромной ошибкой. Тупее вряд ли можно было что-то придумать. Я-то надеялась выкинуть его из сердца или, на крайняк, укрепить наши платонические отношения и перевести его во френдзону, но менее чем за четыре часа он поставил себя так, что я окончательно и бесповоротно загремела на пожизненно в камеру: Я НИКОГДА НЕ БУДУ СМОТРЕТЬ НА НЕГО КАК НА ДРУГА. Хуже не придумаешь. Хотя куда уж хуже.

Но у меня не было другого выбора.

«Я могу разговаривать с Аароном, как с человеком, с которым я познакомилась в Инете», — в тысячный раз повторила я себе. Это то же самое, ну типа у тебя есть очень непривлекательный друг. Когда тебе приходится концентрироваться на его душевных качествах, а не на внешности. И ведь по сути, только характер да внутреннее содержание имеет значение. Красота со временем меркла… если не брать в расчет мою маменьку, но та не в счет. Та с каждым годом становится только привлекательнее.

Последние несколько месяцев Аарон много раз доказывал, что он хороший друг. Я не хотела все испортить. Я могла держать себя в руках и вести себя дружелюбно, нормальной подругой, и не строить глазки парню, который был так же далек от ее лиги, как луна от Земли. Кроме того, он видел в ней младшую сестру. Во мне.

Но мыслишка вышла куда более жалкой, чем мне хотелось.

Не прошло и получаса, когда я услышала, как открылась дверь, и увидела Аарона, который застыл в проеме с подносом в руках. Я было поднялась, чтобы помочь ему, но он покачал головой. Буквально спустя мгновение он уже поймал равновесие, закрыл за собой дверь и направился ко мне, сонно буркнув «С добрым утром», этим своим роскошным тембром, который был слегка хрипловат в столь ранний час.

— С добрым, — прошептала я в ответ, опустив ноги на пол и выпрямившись, когда он поставил поднос на один из маленьких столиков и сел на ближайший ко мне стул. Его светлые волосы были влажными, а кожа слегка отливала розовым под золотом. Он был одет в выцветшую серую футболку с принтом «ХОЛЛ АВТО» и голубые шорты до колен, но бос.

— Я тебя разбудила? — спросила я, когда он начал передвигать что-то на подносе. Мне не видно было, что у него там.

Аарон взглянул на меня и улыбнулся. Эта улыбка была сдержана и могла означать усталость. Он покачал головой, взял что-то с подноса и протянул мне тарелку. На тарелке лежали два ломтика тоста, каждый из которых был намазан маслом.

Я прыснула от смеха и посмотрела на него, заметив, что его улыбка стала шире.

— Клянусь, это все, что у нас осталось. Надо сходить в магазин, — сообщил он. Выражение его лица говорила, что это правда, но ему нравилось носиться со мной.

Взяв тарелку из его рук, я еле сдержалась, чтобы не сболтнуть, что это было впервые, когда кто-то принес мне завтрак, если я не болела. Но я решила держать рот на замке, и выбросить ключ. Поставив тарелку на колени, сглотнула и улыбнулась, чувствуя себя немного смущенной.

— Спасибо.

Он подмигнул, наклонился вперед и придвинул стул, на котором сидел, к моему, прежде чем взять другую тарелку с подноса слева и поставить ее себе на колени.

— Кто-то должен убедиться, что ты ешь.

Я взяла тост, приподняла его, краем глаза наблюдая за ним.

— Когда мы пойдем в магазин, напомни мне купить сливочный сыр или желе.


Он улыбнулся сонной усталой улыбкой.

— Правда, спасибо, — повторила я, на случай, если он не понял, что я просто прикалываюсь.

— Пожалуйста, — ответил он просто, почти лениво, бросив на меня взгляд, прежде чем все свое внимание обратить к тарелке. — Я же сказал, что позабочусь о том, чтобы у тебя все было хорошо. Позже мы найдем что-нибудь получше.

— Идеально. Это по-настоящему мило.

В ответ на мою благодарность просто пожал плечами и откинулся на спину, кусая один из трех тостов со своей тарелки. Я последовала его примеру, попеременно поглядывая то на него, то на полоску пляжа, видневшуюся за домами.

Я сосредоточилась на цвете его глаз.

— Хорошо спал? — спросила я после того, как прикончила первый тост.

Он приподнял плечо, приняв еще более небрежную позу. Не скажу, что я чувствовала себя при этом непринужденно, но я уже начала потихоньку привыкать к его манере общения.

— А ты?

— Ну да. — Руби, веди себя нормально. — Очень красиво, — сказала я, подбородком показывая в сторону пляжа. — И дом потрясающий.

Уголок рта Аарона приподнялся, но он сменил тему.

— Хочешь пойти с нами в магазин за продуктами? Мы будем готовить по очереди почти каждый вечер.

Готовить?

— Конечно. Скажи, как я могу помочь. Я могу внести свою лепту.

Он отмахнулся.

— Я серьезно. Облегчи себе задачу и скажи, чем я могу помочь. Иначе я все равно это сделаю.

Теперь приподнялся и второй уголок его рта, а в карих глазах загорелся огонек.

— Не думал, что ты любишь командовать.

Захоти он, я могла бы поиграть в кто кого переглядит.

— Только, когда ты упрямишься.

Он рассмеялся, взял еще один тот и поднес ко рту, откусив большой кусок.

— Так вот что меня ожидает, пока мы здесь?

Мое сердце заколотилось чаще, но я забила на это.

— Полагаю, да.

Аарон ухмыльнулся, а потом жадно поглотил остатки тостов, да и я не слишком долго возилась со своей порцией. Как только я расправилась с последним тостом, он поднялся и взял у меня тарелку.

— Хочешь посмотреть на восход на пляже? Если поторопимся, то скорее всего успеем.

Я кивнула.

Я последовала за ним обратно в дом. Он поставил тарелки в раковину, а потом повернулся с таким беззаботным выражением лица, которое говорило, будто ему известно то, чего не знала я. Но еще он выглядел очень усталым. Мы спустились по лестнице, миновали вторую площадку и продолжили спуск. Если он не собирался заморачиваться и обуваться, то и я не стану.

Когда мы добрались до нижнего этажа, Аарон первым шагнул вперед, отпер дверь и распахнул ее:

— Рубс первая.

Ну а я же постаралась сдержать улыбку, чтобы он не догадался, как сильно мне нравится.

Накануне я этого не заметила, но подъездная дорожка за дверью была посыпана гравием, а не асфальтирована, и маленькие камешки врезались в босые ступни. Аарон ничего не сказал, когда закрыл за нами дверь и переплел свои длинные пальцы с моими, а потом как бы между прочим произнес:

— Давай, пробежимся.

Я понятия не имела куда бежать, но когда он потянул меня за руку, я побежала рядом с ним, выскочила на улицу между домами и слегка свернула направо, где была дорожка из деревянных досок между домом цвета морской волны и кремовой образиной. Я не замечала какой температуры были доски и не переживала из-за щепок, все, что я чувствовала, это песок под ногами на этих досках и теплые пальцы Аарона.

Это, конечно, не Карибы, но вода была прекрасна, особенно на рассвете. Длиннющий по протяженности пляж был усеян зонтиками и шезлонгами.

Мы не стали подходить ни к одному из них. Аарон повел нас к самой кромке воды, где песок был вязким и влажным. Он весьма изящно опустился на корточки, отпустив мою руку. Он поднял на меня карие глаза и широко раскрыл их:

— Может присядешь, или собираешься стоя рисовать?

Я усмехнулась, с трудом поборов желание пнуть в него песком. А потом уселась рядом.