Доминион

— Остается только надеяться, — ответил Матео, хотя не думал, что у этого мужчины был шанс остаться в живых. Но надежда стала единственным, что оставалось при них в данный момент. Все трое замолчали в попытках отдохнуть, насколько это было возможно.





Глава 4

Элой расслабился в просторной ванне, блаженствуя от прикосновений обхаживающих его человеческих слуг. Один симпатичный парень натирал ему спину, а другой — грудь. Оба мужчины молчали, так как прекрасно знали, что людям дозволено говорить в присутствии богов, только если они обращаются к ним.



Обжигающий янтарный взгляд Элоя скользнул по рельефному телу стоящего перед ним слуги, который водил губкой по его торсу, от груди к члену. Человек ненароком посмотрел Элою в лицо и поспешно отвел глаза, когда его щеки вспыхнули от того, что он встретился взглядом с таким сильным, прекрасным и величественным существом.



— Тебе нравится омывать меня? — спросил Элой.



Безусловно, он уже знал ответ. Самым главным событием дня для этого человека, как и для того, что продолжал натирать его спину, было уже присутствовать рядом с ним, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к его плоти.



Человек улыбнулся:



— О да, мой небесный господин.



Элой ухмыльнулся, упиваясь столь ожидаемым ответом, и застонал, когда мужчины принялись омывать его ягодицы и пах. Его член был толстым и длинным, с широкими венами, проходящими по всей его длине. Головка его члена довольно массивна с выразительной щелью, и всякий раз, когда Элой снимал напряжение, его соков было достаточно, чтобы наполнить целую чашу. Конечно, его семя никогда не растрачивалось так бестолково, и всегда находился жадный рот или очко, чтобы излить его туда.



Даже сейчас, во время водных процедур, человеческая плоть, в которую была заключена его небесная сущность, начала непроизвольно отвечать на мягкие прикосновения и ласки слуг. Даже спустя двести с лишним лет он всё ещё подчинялся своему телу, тяготеющему к еде, комфорту, азарту и, самое главное, к удовольствиям.



Слуга поднял глаза на Элоя, не решаясь встретиться с ним взглядом. На его лице читался вопрос, и Элой утвердительно кивнул. Мужчина улыбнулся и начал водить рукой по длине набухшего члена. Элой закрыл глаза и позволил себе насладиться прикосновениями пальцев, которые сейчас неумолимо вели его к оргазму. Слуга неплохо справлялся со своей задачей, хотя всего час назад Элой получал большее удовольствие с рабом из своего гарема.



Второй мужчина мыл его ноги, для чего приходилось погружаться под воду, только периодически показываясь на поверхность. Он повторял это до тех пор, пока не закончил, а затем покорно отступил в сторону и безмолвно стоял, пока другой слуга продолжал работать с членом Элоя.



— Да-а-а, — Элой протяжно выдохнул, когда его яйца напряглись. Раб приятно потер пальцами головку, что приблизило его к кульминации. Слуга погрузился под воду, обхватил член Элоя губами и продолжил движения. Когда его плоть погрузилась в рот раба, Элой запрокинул голову и громко зарычал. Затем его тело несколько раз дернулось, и он изверг из себя всё до последней капли, сопровождая процесс стонами.



Слуга поднялся на ноги, а с его тела стекала мыльная вода. Он проглотил семя Элоя, затем отступил назад и покорно склонил голову.



— Благодарю тебя за небесное семя, бог Элой, — промолвил он.



Элой улыбнулся, проводя рукою по гладко выбритой мужской щеке.



— Твой рот и горло заслуживают этого благословения.



— Да, бог Элой, — согласился слуга и снова сглотнул, смакуя послевкусие семени Элоя.




Удовлетворенный оказанным ему почтением, Элой жестом руки показал, что они могут идти.



— Оставьте меня.



— Слушаемся, небесный господин, — ответили они и оставили Элоя в уединении.



Ступая по мраморным ступенькам, он выбрался из просторной, круглой, красной ванны, которая занимала большую часть его роскошной ванной комнаты из белого мрамора с отделкой в красных тонах. Его унитаз был красным, как и пара раковин. Также имелась душевая кабина, оснащенная шестью насадками, позволяющими ему всецело наслаждаться водными процедурами.



Схватив с вешалки полотенце, он начал вытираться. Обычно Элой поручал это своим слугам, но на сегодня их присутствия достаточно, потому что он и так провел большую часть дня, трахаясь. Сейчас он желал лишь зарыться в свою уютную кровать и поспать хоть несколько часов. Сегодня он был чрезвычайно возбужден и нуждался в разрядке несколько раз на дню, как всегда бывало с приближением Игр. Элой питал страсть к гладиаторским боям даже похлеще, чем Киджани.



Симеон же, напротив, не жаловал их, но посещал в знак солидарности. Одесса любил так же сильно, как и Элой, и они частенько напару трахали победителей схваток в ночь после Игр. Черт, они оба любили то, что позже назвали оргией чемпионов. Этого события с нетерпением ждали все гладиаторы, участвующие в Играх. Все знали, что секс с Богом — это серьезное жизненное достижение, и каждый хотел прикоснуться к святому таким образом.



— Фортуна улыбается смелым, а боги благоволят героям, — пробормотал Элой себе под нос, рассматривая свое отражение в большом зеркале в полный рост.



Это был девиз всех тренирующихся гладиаторов. Вера в то, что победа дарует им благосклонность, мотивировала их. Успех гладиатора важен не только для него, но и для его хозяина, и города, который он представлял.



Многие считали за честь пасть на арене, так как их смерть тоже имела значение для богов, наблюдающих за их самопожертвованием. И это имело смысл. Умереть в служении богам тоже своего рода победа, поэтому лудусы, потерявшие гладиаторов на арене, не были обделены благосклонностью богов. Конечно, только в том случае, если гладиатор прекрасно держался во время схватки. Плохое представление было чревато катастрофическими последствиями не только для конкретного лудуса, но и для жителей всего небесного города.



Каждый из четырех богов обладал определенными способностями по управлению стихиями, и если поклонение или подношения не удовлетворяли их, то они могли лишить город своей благосклонности. И в итоге переставали дуть ветра, позволяющие людям спасаться от изматывающей жары. Или же напротив, ветра были настолько сильными, что разрушали строения, а то и целые города. Многие бы пострадали и погибли, если бы Симеон не был благосклонен к ним. Если бы сам Элой не был доволен представлением, то это бы привело к тому, что людям бы не удавалось сохранить огонь, находящийся в его власти. Многие бы из них умерли с голоду или попросту замерзли бы.



Угодить богам и сохранить их благосклонность — самое важное для тех, кто им поклонялся. Именно поэтому Игры стали тем событием, где можно было продемонстрировать свою преданность в полном объеме. Реки крови, звон оружия и восторг толпы, казалось, услаждали богов, и каждый месяц на арене приносились новые жертвы.



Элоя интриговали предстоящие Игры. Он жаждал узнать, какой лудус выйдет победителем, так как каждый из четырех городов будет демонстрировать своих гладиаторов. В каждом из них содержалось по несколько лудусов, которые в конечном итоге боролись за звание лучшего в городе. Чтобы получить особую благосклонность, лудусы выставляли новых гладиаторов, вынужденных пройти судьбоносное испытание. Эти необученные мужчины и женщины сойдутся на арене с опытными гладиаторами в борьбе за жизнь. Это было то, что завораживало Элоя. На последних Играх такого представления не было, что расстроило его, и побудило людей собирать новых рабов.



Ранее на Элоя произвели впечатление гладиаторы Рамы. Он считал, что они наиболее подготовлены из тех, кого он видел. Возможно, в один ряд с ними можно было поставить только гладиаторов лудуса Олафея из города Осена, получившим благосклонность Одессы. И все же, его интриговало, что принесут новые Игры. Отличится ли кто-нибудь, став достойным участия в оргии? Время покажет.



Элой бросил полотенце на пол и проследовал в свою роскошную спальню. Огромная кровать с балдахином, установленная на постаменте посреди комнаты, повидала огромное количество потных мужских тел, но Элой неустанно увеличивал объем тестостерона среди простыней. Если и было что-то, что он любил в своем человеческом воплощении, так это удовольствия, даруемые ему телом.



Даже такие элементарные вещи, как прикосновения и поцелуи, были способны вознести его к небесам блаженства. Элой понимал, почему люди так легко шли на поводу у своих прихотей. Это не означало, что он прощал им то, как они эксплуатировали дарованное им раем, но объясняло тягу людей к удовольствиям.



Что же касается рая, то теперь он принадлежал им: Элою, Киджани, Симеону и Одессе. Люди нуждались в тотальном контроле, который могли обеспечить только они. Если кто-то и должен властвовать над массами, то это они. Так решили четверо богов. И теперь все стало лучше, как им казалось.



Но это было не совсем так. Симеон, который был с ними заодно изначально, спустя десятилетия, помудрел и стал видеть вещи по-другому. Зачастую он упрекал богов за их жестокость и призывал быть более снисходительными к тем, кто им поклоняется. Но его точка зрения — это мнение меньшинства, так сказать, поскольку он был один.



Несмотря на это, для их собственного выживания, Симеон всё ещё был с ними для демонстрации единства, и после десятилетней войны богов люди не поднимали бунт. И боги не сомневались, что этого не случится. Реальная власть внушала страх людям, и они невольно пресмыкались перед ней. Те дни, когда они молились невидимой силе, канули в лету.



Теперь они знали, кому поклонялись и почему. На смену вере пришла реальность и страх. Люди надеялась не потерять благосклонность богов. Лишь немногие люди, слишком ничтожное количество, чтобы беспокоиться о них, отказались подчиниться. Они обитали в отдалении от цивилизованных процветающих земель.