До последнего слова

Вскидываю голову, невольно раскрыв рот.

А про цвета блокнотов она откуда знает?

Кэролайн показывает на мой прикроватный столик, и я беспокойно ерзаю на месте, переведя взгляд туда, куда указывает ее палец – на стопку из трех блокнотов – красного, желтого и синего, – которая высится под лампой.

– Признайся, ты сочиняешь? – спрашивает она.

Я не отвечаю, но это и не нужно. По испуганному выражению моего лица Кэролайн наверняка уже успела понять, что она права. Нет, ни в коем случае нельзя ей читать мои стихи. Их вообще никому нельзя читать. Психо-Сью сказала, что я не обязана никому показывать записи из этих блокнотов. При иных условиях я вообще не стала бы в них ничего писать.

– Они у тебя мрачные? – уточняет она. – В этом нет ничего страшного. У меня тоже порой сплошной мрак.

– Да нет, не мрачные, просто… дурацкие.

– О, дурацкие и у меня бывают. Я не буду над тобой смеяться, обещаю.

– Нет, не могу.

– Прочти свое любимое. Не думай ни о чем, просто начни. Давай.

– Это ты мне говоришь «не думать ни о чем»? – со смехом спрашиваю я. – Кэролайн, да я ведь только и делаю, что думаю. Постоянно. Я так много думаю, что мне даже прописали таблетки, а еще я каждую среду хожу к психиатру. Я не могу «не думать ни о чем».

– Сэм.

– Что?

– Давай же.

Есть у меня одно подходящее стихотворение. Очень короткое. Меня от него не тошнит. Оно мне нравится. И мне даже синий блокнот не понадобится, потому что именно эти слова и крутятся у меня в голове целый день – и во время того нелепого массажа, и пока мы ехали в ресторан, и во время обеда. Эти строки стали частью моих повседневных мантр. Мешали разрушительным мыслям пробиться ко мне в сознание.

Выпрямляюсь. Руки у меня трясутся, поэтому я прячу их под ноги, набираю полные легкие воздуха, закрываю глаза и говорю:

– Оно называется «Прыжок».

Стою на трамплине.

Мне солнце впивается в кожу.

Но скоро вода вновь укроет меня

И спрячет от зла и потерь.





Кэролайн не смеется, но в комнате повисает полная тишина. Открываю глаза и смотрю на свою гостью, ожидая ее реакции.

Кажется, ей страшно не понравилось.

– Обязательно нужно, чтобы ты вновь попала в «Уголок»! – наконец говорит Кэролайн, и я слышу в ее голосе искренность и ее же замечаю в выражении лица.

Ей понравились мои стихи!


Смотрю на нее с мыслью о том, что все это слишком чудесно, чтобы быть правдой. Откуда она взялась в моей жизни? Почему так добра ко мне?

– Но это же невозможно, – замечаю я. – Этот ваш «ключник» терпеть меня не может. Он на меня и не взглянет.

Вспоминаю его на сцене, и песня, которую он тогда пел, вновь начинает звучать в голове. Думаю о ее тексте, вспоминаю, куда он его приклеил. Если бы я попала в «Уголок», я отыскала бы бумажку с этими стихами. И непременно выучила бы их.

– Да брось, это же Эй-Джей, – отмахиваясь, проговорила Кэролайн. – Нет у него к тебе никакой ненависти. Просто ты сильно его ранила, и он не знает, как это пережить.

– Что?! – Мысли в голове тут же застывают. – Сильно его ранила? О чем ты?!

Кэролайн молча смотрит на меня.

– Кэролайн. Как я могла его ранить, если мы даже толком не знакомы?

– Еще как знакомы.

Мне вспомнилось, как он стоял в тот день у меня на пути, не пуская нас в «Уголок поэта». Мне тогда показалось, что я уже где-то его видела, вот только знакомых по имени Эй-Джей у меня не было, к тому же он невероятно симпатичный с этой его ямочкой на щеке и гитарой. Я бы непременно его запомнила, если бы мы и впрямь до этого где-то пересекались.

– Ты расскажешь мне правду?

Кэролайн отрицательно качает головой.

– Сама все узнаешь, – заверяет она.

Изумленно смотрю на свою гостью.

– Не хочу я ничего сама узнавать, Кэролайн! Расскажи мне всю правду. – Наверное, эти слова прозвучали слишком стервозно. Я совсем этого не хотела, но мне трудно поверить, что Кэролайн что-то от меня скрывает!

Она быстро смотрит на часы.

– Мне пора, – заявляет она, спрыгивает с кровати и идет к двери.

– А как же фильм?

– Может, в следующий раз. – Кэролайн тянется к дверной ручке.

Мысли проносятся в сознании с головокружительной скоростью, я не могу сосредоточиться ни на чем.

Я чем-то сильно его ранила. Кэролайн уходит. Но ей понравилось мое стихотворение. Мне приятно с ней разговаривать. Не хочу, чтобы она уходила.

– Хорошо-хорошо, – поспешно говорю я. – Не нужно мне ничего рассказывать. Только, прошу… останься.

Меня сводит с ума мысль о том, что я не знаю, в чем я виновата перед Эй-Джеем, но есть множество других тем, которые мне хотелось бы обсудить с Кэролайн. Я хочу расспросить ее о других поэтах. Об «Уголке поэта», о том, как он появился, и о том, что в нем происходит, а еще хочу, чтобы она прочитала мне что-нибудь из своих стихотворений. Хочу стать ей настоящим другом.

Она оборачивается и смотрит на меня. Я подскакиваю к прикроватному столику, хватаю синий блокнот и поднимаю его над головой.

– Я очень хочу вернуться в «Уголок поэта», но не знаю как. Ты мне поможешь?



Вы прочитали книгу в ознакомительном фрагменте.
Купить недорого с доставкой можно здесь