До и после

Но потом раздались крики, и я снова перевела взгляд на бассейн. Туда запрыгнуло еще больше людей – в основном ребята из футбольной команды. Они сразу же принялись в шутку топить друг друга. Девочки, стоявшие у бортика, визжали – брызги попадали им на лодыжки. Мальчишки радостно вопили и громко смеялись. Кто-то опять закричал.

Я моргнула. Стентон Перкинс, защитник с квадратной головой, грубо схватил Эзру и пытался погрузить его голову под воду. Я бы не поняла, откуда исходит звук, если бы своими глазами не увидела, как с губ Эзры слетает сдавленный крик, неслышный в общем хаосе. Стентон окунул Эзру в воду, затем резко поднял его за воротник рубашки, а после снова погрузил под воду. Эзра судорожно махал руками, но не сопротивлялся.

Остальные парни в бассейне продолжали дурачиться. Зеваки смеялись, пили, танцевали, громко болтали и не замечали ничего вокруг. Почему они и пальцем не пошевельнут? Стентон опять окунул Эзру в воду. Да как они могут? Ясно же, что что-то не так.

Стентон снова вытащил Эзру из-под воды, и я мельком увидела выражение его лица. Он был перепуган до смерти. Я и думать забыла о Фостере и тем более о толпе. Я выронила мобильник, стянула балетки и бросилась в бассейн.

Меня мало заботила температура воды – я отчаянно гребла к Стентону. Прежде я ни разу не плавала в одежде – тем более в вечернем платье, – и не была готова к тому, что ткань так сильно сковывает движения и тянет ко дну. Рекламы магазинов свадебных платьев, в которых жених и невеста весело резвятся в фонтане, – полная туфта. Никто по своей воле на такое не пойдет.

Я не определилась, что буду делать, подплыв к Стентону с Эзрой, но понимала: абсолютно бесполезно спорить с таким очевидно пьяным и несомненно тупым человеком, как Стентон Перкинс. Я нырнула под воду (навстречу радуге уродливых носков) и подплыла к Стентону, котрый намеревался снова погрузить Эзру под воду. Я резко вынырнула, и Стентон тупо уставился на меня. Я воспользовалась замешательством и больно ударила его. Я не целила никуда конкретно, но, видимо, попала куда следует. Он сразу же отпустил Эзру, и я ухватила того за воротник. Не знаю, чего я ожидала… Наверное, думала, что он оскорбленно вырвется, заявит, что ему не нужна моя помощь. Обвинит меня в том, что я пришла без спроса, и попросит вооруженных охранников вывести меня с участка. Однако в его быстром, на долю секунды, взгляде ничего подобного не читалось. Он просто обхватил меня руками за шею и обмяк. Я не могла удерживать на поверхности нас обоих. Голова ушла под воду, и я яростно заработала руками и ногами, чтобы не утонуть.

– Давай, – еле выдавила я. – Плыви, давай же.

Но Эзра лишь крепче схватился за меня, утаскивая нас обоих под воду.

Стентон вопил от боли, и это привлекло внимание остальных ребят. К нам подплыли двое парней и подтащили Эзру к бортику. Пара других помогли Стентону удержаться на плаву. Он так громко матерился, что заинтересовал, по крайней мере, тех гостей, что стояли близко к бассейну.

– Чертова сука! – заорал он, когда Марти Энгельсон помог нам выбраться из воды на бортик бассейна.

Эзра лежал на спине, сипло дыша, а я сидела в мокром тряпье, в которое превратился мой наряд, и не могла встать. Я поняла, что меня трясет.

– Ты совсем свихнулась, что ли? – орал Стентон.

Я не сумела вымолвить ни слова. Мне удалось спасти Эзру от Стентона, но кто спасет меня? И вдруг что-то пролетело над нами и ударило Стентона прямо в голову. Я не сразу поняла, что это была кожаная туфля. Я посмотрела на пару ног, стоявших рядом со мной, – одна в туфле, другая без, – подняла глаза и увидела Фостера. Он был возмущен.

– Не смей так разговаривать с моей сестрой.

Стентон вылез из бассейна и, расталкивая толпу, подошел к нам. Фостер загородил меня с Эзрой, а Фостера загородил Эмир Зуривич. Стентон замер.

Я весь вечер не видела Эмира. Сегодня он зачесал волосы назад и оделся во все черное. Он стоял расслабленно, засунув руки в карманы, и слегка улыбался.

– Что-то не так? – спросил он.

Стентон открыл было рот, но с места не сдвинулся. Эмир не был крупным и агрессивным задирой вроде Стентона, и все же связываться с ним никто бы не рискнул.

– Да. Мы веселились, никого не трогали, и тут объявилась эта сучка и ни с того ни с сего мне врезала.

– Что-что, прости? – Улыбка Эмира стала угрожающей.

Стентон на мгновение замолк.

– Скажи своим тупым друзьям, чтобы нахрен отвалили от меня, – наконец огрызнулся он и ушел прочь, уводя за собой двоих или троих парней, которые провожали Эмира гневными – впрочем, не слишком – взглядами.

Эмир повернулся к Эзре, который все еще тяжело дышал, и легко поднял его на ноги.

– Оппа, – сказал Эмир, с силой хлопнув Эзру по спине. – Ну, все хорошо. – Он повернулся к гостям, которые наблюдали за этой сценой затаив дыхание, и крикнул: – Вечеринка продолжается!

Это разрядило обстановку, и народ стал расходиться.

– Что может быть лучше вечернего купания, – сказал Эмир, подняв следом и меня. У него оказались на удивление сильные руки.

– Спасибо. Большое спасибо, – слабым голосом отозвалась я.

– Да не за что, – ответил он, а потом шутливо отдал мне честь и растворился в толпе.

Я обернулась к Эзре, но там, где он стоял, уже никого не было.





31




Мы нашли Эзру на лужайке у дома. Его тошнило. Я не знала, что делать, но Фостер уверенно подошел к Эзре, положил руку ему на спину, чуть наклонился и тихо сказал:

– Все будет хорошо.

Эзру еще пару раз вырвало. Он сплюнул, но не разогнулся, видимо ожидая нового приступа. Когда он наконец выпрямился и посмотрел на меня, мне показалось, что футбольный матч, бал и мое появление на его вечеринке без приглашения – дела давно минувших дней.

– Ты как? – спросил Эзра. На его рубашке остались следы рвоты, а стильный черный галстук превратился в жалкую тряпку.


– Нормально. – Мой голос звучал неестественно. – А ты?

Эзра кивнул, но ничего не сказал. Повисла тишина, и только когда меня начало колотить от холода, Фостер произнес:

– Может, ты дашь Дев полотенце?

– Да. Блин, точно, извини.

Эзра резко развернулся и пошел в дом. Секунду поколебавшись, мы с Фостером последовали за ним.

Внутренняя обстановка его жилища тоже впечатляла, но при этом дом оказался… уютным. Он был обставлен без особого шика. Не появлялось впечатления, что ты пришел в музей и ничего вокруг нельзя трогать.

К тому времени как мы зашли, Эзра исчез в глубине дома. Мы с Фостером остались топтаться в дверях. Фостер разглядывал комнаты, видневшиеся за лестницей, а я приподняла подол платья, чтобы вода не капала на пол. Не то чтобы это особо помогало.

Вскоре вернулся Эзра с большим пушистым полотенцем в руках. Он протянул его мне со словами:

– Могу захватить тебе сухую одежду, если нужно.

Согласно этикету времен Джейн Остин, от подобного предложения следовало отказаться. После этого другая сторона настояла бы, но на это снова требовалось ответить отказом. И только если другая сторона настояла бы еще раз, это означало бы, что она оценила твою сдержанность и теперь предлагает помощь вполне искренне, а не из вежливости. Однако во времена Джейн никто не носил дурацкие платья, купленные со скидкой 45 процентов, и уж тем более не лез в них в бассейн.

– Спасибо, – отозвалась я.

Фостер остался в фойе, а я отправилась за Эзрой наверх. Он зашел к себе в комнату и оставил меня ждать снаружи.

Стена в коридоре была увешана фотографиями в рамках. Быстрый обзор показал, что люди на снимках одни и те же: красивая темноволосая женщина и лысеющий мужчина средних лет. Они позировали на фоне пляжей и палуб круизных лайнеров. Тут и там были фотографии Эзры разного возраста: то он хмурился на коллективных школьных снимках, то в полном облачении красовался на футбольном поле. Я задержалась у фотографии, где Эзра – явно еще ученик средней школы – стоит на берегу ручья и гордо демонстрирует свой улов. Позади него долговязый подросток с натянутой улыбкой прижимает к плечу удочку. Я внезапно поняла, что никогда прежде не видела Эзру таким счастливым. Довольным – пожалуй, но не таким беспредельно, искренне счастливым. Неужели с возрастом это проходит?

– Мило, да? – раздался чей-то голос.

Я молниеносно развернулась. Я не заметила, как открылась дверь. В коридор вырвался сноп света, и в проеме я увидела Марабелль, одетую в махровый халат и тапочки с Губкой Бобом.

– Что… что это ты тут делаешь? – спросила я, хотя это был глупый вопрос: с одной из фотографий улыбалась юная Марабелль, победительница конкурсов красоты.

– Я здесь живу, – ответила она. – По крайней мере, иногда. Обычно я с мамой, но папа купил этот дом, чтобы мы могли собираться все вместе. Тут есть хорошая комнатка и для меня. – Марабелль указала на фотографию. – Милый же снимок, нет? Папа с ними часто на рыбалку ездил.

– Папа? Эзры?

– Ага.

– Я думала, у него нет отца.

– Они просто больше не общаются.

Это было неожиданно. Но я не успела ничего сказать, потому что Марабелль окинула меня взглядом, будто впервые заметила, и спросила:

– Почему ты в мокрой одежде? – А потом, словно подражая Фостеру, продолжила: – Почему ты в доме? А Эзра здесь? – Она расширила глаза. – Вы что, сексом тут занимались?

Единственное, что пришло мне в голову, – ответить вопросом на вопрос:

– Если так, то с чего б на мне было мокрое платье?

– Может, вы в душе это делали.

– В платье?

– Не мне судить о чужих предпочтениях, – ответила Марабелль.

Дверь приоткрылась, и из комнаты вышел Эзра со школьной спортивной формой в руках.

– У тебя все хорошо? – спросил он Марабелль.

– Аучше, чем у Девон, – ответила она. – Она весь пол водой залила.

– Держи. – Эзра протянул мне сменную одежду. – Ванная в другом конце коридора.

– Спасибо.

Я пошла в ванную и стянула с себя платье, оно неуклюже сползло по ногам и кольцом упало на пол. Разумеется, нижнее белье тоже промокло до нитки, и я молча раздумывала, как с этим быть, одновременно с восхищением отмечая размеры ванной – пожалуй, не меньше моей комнаты.

Я решила выжать воду из белья в раковину и снова надеть его. Только бы на одежде Эзры не остались влажные пятна. Я продела голову в футболку и натянула спортивные штаны, а сверху накинула форменный свитшот нашей школьной команды.

В доме было тихо. До тех пор, пока я не услышала звук шагов. Кто-то поднялся по лестнице и крикнул:

– Вот ты где!

Девяносто восемь процентов меня не хотели вылезать из ванной. Но глупые любопытствующие два заставили взяться за ручку и чуть-чуть приоткрыть дверь.