Дикие цветы

– Бен, – прошипела Корд, расталкивая брата. – Просыпайся. Домик! Она все знает!

Но наверху, на кухне, все шло своим чередом, и Корд немного расслабилась, удивившись, что мама в кои-то веки допустила ошибку. Алтея приготовила им особый завтрак: хлопья «Витабикс» с золотым сиропом[47] и каплей молока. Папа пил кофе и изучал сценарий. Погода стояла неплохая, но ветреная.

На крыльце сидел дядя Берти с сигаретой и читал «Таймс». Он гостил у них неделю и уже действовал папе на нервы – теперь тот часто сбегал на крыльцо. Берти всегда мог на ходу придумать, как развлечь детей. В этот раз помогли его новые туфли со встроенными в каблуки антикварными золотыми компасами: стрелки вращались при смене направления ходьбы. Он рассказал им, что купил туфли у приятеля с Края света[48], что чрезвычайно впечатлило детей – они не были уверены, существует ли Край света в действительности или выдуман, как Нарния.

Алтея напевала что-то себе под нос, выстукивая ритм ложками. Она закрутила волосы на затылке и надела шикарное зеленое платье.

– Почему у нас такой особенный завтрак? – подозрительно спросила Корд.

– Мне теперь нужно оправдываться за то, что я делаю для вас что-то хорошее? – со смехом ответила Алтея. – Не будь так сурова ко мне, дорогая. – Она посмотрела на мужа. – Тони, я уезжаю, вернусь завтра.

– Завтра? – Губы Бена слегка задрожали. – А куда ты?

– В Лондон на прослушивание. Меня отвезет дядя Берти, так что со мной все будет в порядке, Бен.

Бен всегда тщательно прочитывал газеты после того, как их откладывали взрослые, и был убежден, что всякого, кто разлучался с ним, взорвет ИРА или раздавит поезд, машина или самолет, в зависимости от того, что в тот день сообщали в новостях, и родителям никак не удавалось убедить его в том, что все эти события крайне маловероятны.

– Прослушивание? Зачем?

– Мне предложили роль в телесериале, – сказала Алтея. – В очень перспективном.

– Но тебе же больше необязательно играть, – недовольно сказал Бен. – Известный актер у нас папа.

– О! – Алтея посмотрела на Тони, тот с улыбкой пожал плечами и отхлебнул кофе. – Видишь ли, дорогой, я все еще актриса, просто у меня был небольшой перерыв: я ждала подходящую роль.

– И ухаживала за нами.

– О, конечно, и это тоже. Но роль, которую мне предложили, подходящая. Берни убедил меня, что я ее получу.

– А что за сериал?

– Драма. И, боже, я бы… Не важно. – Она умолкла, уставившись перед собой.

Бен нахмурил брови:

– Папа говорит, что дядя Берти водит, как маньяк.

Папа ущипнул Бена за мягкую розовую щеку:

– Берти водит нормально, и твоя мама прекрасно проведет время в Лондоне: на прослушивании она немедленно всех очарует, сразу же получит роль, и ее поведут праздновать. Или ты сомневаешься? – произнося это, он встал и обнял маму, которая сразу же залилась румянцем.

Возмущенная Корд слегка толкнула отца локтем:

– Папа, тебе не должно нравиться, что другие мужчины водят маму праздновать.

– О, еще как должно, милая, – беспечно сказал Тони. – Они просто сразу влюбляются в твою маму, ведь она очень, очень красивая.

– Ну, довольно чепухи, – прервала их Алтея с внезапно проскользнувшим в голосе шотландским акцентом. – Я… Тони, с тобой же все будет в порядке?

– Конечно, любимая, – сказал он и поцеловал ее руку, но выглядело это формальностью; они смотрели друг на друга еще несколько мгновений, пока мама не отвернулась.

– Алтея, – размахивая сигаретой, в одном из французских окон возник Берти. – Дорогуша, времени в обрез, пора ехать.

– Буду готова через секунду. – Мама взяла свой шелковый пиджак и еще раз поцеловала погрустневшего Бена. – Я тебя люблю, мой хороший. Корд, присматривай за Беном. В пляжном домике вас ждет подарок. Не забывайте вести себя с папой как следует. Вы меня слушаете?

– Что за подарок? – спросил Бен, остервенело ковыряя ложкой с налипшим на нее сиропом свои хлопья.

– Подарок?… – задумчиво протянула мама, но тут же, увидев кого-то, воскликнула неожиданно тонким голосом:

– Да вот же он! А говорила, что стесняется подняться сюда – я думала, она будет ждать вас обоих в пляжном домике. Заходи, заходи, дорогая! Тони, смотри, кто пришел!

В дверях показалась Мадлен. Она неподвижно застыла на пороге и принялась пристально рассматривать всех со странным выражением лица: Корд не могла понять, страх это был или возбуждение. Щеки ее алели. Часть волос она расчесала, тогда как остальные торчали грязными лохмами в разные стороны. Вся она была одного цвета с серым пляжным песком, поскольку, как позже узнала Корд, летом никто не говорил ей, что надо мыться. На ней были маленькие зеленые льняные шорты, предназначенные для ребенка раза в два меньше ее. Ширинка расстегнулась, и через щель в форме буквы «О» торчали синие трусики. Сверху она надела огромную джинсовую рубашку, а на ноги-сандалии с носками странного горчичного цвета. Ее серые глаза были большими и круглыми, а маленькое лицо-бледным.

Корд всегда будет помнить, как впервые увидела Мадлен вблизи-когда между ними не было препятствий в виде оконных рам, дверей или ограды, когда та стояла на месте и никуда не убегала. Странное чувство падения будет всю жизнь сопровождать Корд в попытках вспомнить подробности этого дня.

Свесившись с края стула, она грубо сказала:

– Это не сюрприз. Это Мадлен.

– А, – вздохнул Бен. – Она.

Тон мамы сразу стал жестким.


– Хватит, Корд. Теперь слушайте оба. – Она перевела взгляд на их отца, и тот кивнул. – Папа встретил Мадлен вчера в пляжной лавке. Ее папа… э-э-э… отлучился, так что она одна.

– Сама по себе! Вот повезло, – сказал Бен. Мадлен посмотрела на него без всякого выражения.

Алтея приобняла ее за худые плечи.

– Я попросила Мадди с вами поиграть, потому что ей не помешало бы завести друзей.

– Нам не нужны друзья, – сказала Корд, скрестив руки на груди.

– Да, не нужны, – вставил осмелевший Бен.

Алтея утомленно вздохнула.

– Тони. Тони, – зашипела она в ухо мужу. – Разберись с этим. Ее нужно помыть и накормить, она была почти что одичавшей, когда я ее нашла. Она просто шла по дороге одна и не ночевала дома, говорит, что ей слишком страшно. Мне пора ехать, действительно пора. Тебе надо будет, черт возьми, поговорить с ее отцом.

– Дорогая, – мягко сказал папа, обращаясь к Мадлен. – Заходи и садись за стол, мы покормим тебя завтраком. – Он протянул ей руку, и она смущенно улыбнулась в ответ. Он стиснул ее пальцы. – Все в порядке, мы не кусаемся, честно. Я твой друг, не так ли?

– Да, – ответила она тихо. – Даже если вы пытались меня переехать. – Тони закрыл рот руками и рассмеялся, от чего его глаза превратились в два полумесяца.

– Что? – спросила Корд, но Мадлен сложила руки на груди и молчала.

– Гэри, не затруднит ли вас присмотреть за ней… – обратилась Алтея к миссис Гейдж, назвав ее именем, которое та ненавидела. – Поищите какую-нибудь старую одежду Корд. О, бедный ягненочек…

– О, конечно, – ответила миссис Гейдж с изрядной долей сарказма. – Потому что двоих мне мало, и…

Алтея проигнорировала ее ответ.

– Бен! Не стой на коленях на стуле. И застегни рубашку.

– Я всего лишь делал то, что мне показала Корд. «Бэй Сити Роллерс»[49] не носили рубашек, а надевали куртки на голое тело. Я видел их в «Вершине популярности»[50] на прошлой неделе, у них были куртки с блестками и…

– Не сваливай это на меня, – злостно прорычала Корд. – Звучит так, словно я заставляю тебя плохо вести себя за столом, Флэш…

– Я завожу машину, Алтея, дорогая. – Дядя Берти снова появился в дверях.

– Дядя Берти, а сделай снова тот трюк, когда у тебя глаз вылезает из глазницы. – Бен снова встал на колени на стуле.

– Бен…

Внезапно раздался звонкий голос, и все удивленно замолкли.

– Прошу прощения! Прошу прощения! – Все уставились на маленькую фигуру Мадлен. Она показывала на Бена и Корд. – Я не хочу играть ни с кем из вас. Я привыкла играть одна. Я не пришла бы сюда, если бы ваши мама и папа не были так добры ко мне, и если бы у меня на кухне было что-то, кроме засохшего риса, и если бы мне не было так страшно одной. Я думаю, вы оба просто ужасные. Вы избалованные и вдобавок самовлюбленные.

Корд смотрела на нее, и ее глаза медленно сужались.

– Что ж… – протянула она, пытаясь придумать достойный ответ.

– Мы и правда самовлюбленные, вот! – выпалила она спустя некоторое время, но тут же скривилась от раздражения, потому что Мадлен ухмыльнулась с явным чувством превосходства.

– Корд! – резко осадила дочь Алтея. С улицы раздался автомобильный гудок. – О, Мадди, дорогая, прости, что приходится покидать тебя. Корд и Бен очень рады тебе, малышка… Я очень надеюсь, что вы подружитесь. Прощай!

Она сбежала по лестнице, хлопнула входной дверью и уехала.

– Ну что ж, теперь вас трое, – сердечно сказал папа в повисшей тишине. – Правда, здорово? Давайте я отведу вас на пляж? Или, может, поиграем в «Счастливые семьи»[51]? – Последовала неловкая пауза. – Или в любую другую старую игру?

– Вам не нужно за мной присматривать, мистер Уайлд, – сказала Мадлен. – Я тоже ухожу. О, смотрите, вы оставили дверь пляжного домика открытой, – добавила она своим звонким тонким голосом. – Все эти консервные банки и прочая еда, которую вы там храните, может пропасть. Можно я возьму что-нибудь из этого себе на обед?

– Еда? – спросил папа озадаченно. – Дорогая, там нет никакой еды.

– Еще как есть. И еще куча театральных программок, и письмо, подписанное Беном и Корд о том, что они сбегают. Это что, все часть игры? – Она деликатно улыбнулась Корд, два ярко-розовых пятна горели на ее чумазых щеках. Она подтянула свою не по размеру большую рубашку. – Я не очень хорошо разбираюсь в играх, ведь я привыкла играть сама.

Папа встал и, не произнеся ни слова, спустился с крыльца и зашагал в сторону пляжного дома-они видели, как он петляет среди высокой травы. Корд зарычала на брата:

– Ты сказал, что закрыл дверь, Бен! Никогда больше тебе не поверю. Глупый ребенок.

Она толкнула его сильнее, чем рассчитывала, брат упал, ударился головой о буфет и заплакал, а потом встал и попытался сам толкнуть Корд, но промахнулся и только снова ударился сам. Миссис Гейдж разняла их, назвав маленькими неблагодарными свиньями, и вдобавок очень болезненно сжала Корд ухо.

Все это время Мадлен Флэтчер стояла со скрещенными руками и наблюдала за ними, стояла со своими колтунами в волосах, с расстегнутой молнией на тесных шортах, с торчащими синими трусами, и, казалось, ей было абсолютно все равно. Папа вернулся мрачнее тучи, держа в руках пакет с едой, письмо, написанное почерком Корд, и запасным плюшевым мишкой, которого Бен оставил в пляжном домике. Он увидел ушиб на лбу Бена и отправил Корд в свою комнату до конца дня.

Он спустился к ней позднее, перед обедом, сел на краю кровати, теребя бледно-розовое покрывало точно так же, как и она. Она все еще притворялась плачущей.

– Ты должна быть добрее, Корд. Такое поведение разбивает мне сердце, – сказал он ей.

– Бен не хочет ходить в эту школу, папа.