Девочки-колдуньи

– Зачем? – удивилась Кристинина мама.

– Ну… так, типа на память.

– Хорош сувенир! – усмехнулся папа.

– А рядом у нас Химический институт, – перехватила инициативу Аля. – Там изучают свойства атома!

– Да, у нас радиация, – зачем-то соврала Светка.

Кристинины родители смотрели на неё во все глаза.

– Но вы не пугайтесь. Живём же мы как-то. Зато представляете, как нам всем повезло, – Светку несло, и она не могла остановиться. – Всем – в смысле соседям. Жильцам нашего дома. Ленин лежит на Красной площади, а мозг его – у нас под боком! Да ещё засекреченные подземелья кругом, представляете? Тут до земли не докопаешься. Лаборатории вниз уходят на сто метров! Наш переулок только с виду тихий…

Тут она смутилась и смолкла. Поковыряла остатки салата, съела креветку, перемазанную майонезом, и отложила вилку на край квадратной тарелки.

Потом Кристинина мама пустилась рассуждать о том, как всё-таки здорово и удобно жить в центре Москвы, да ещё рядом с офисом Кристининого папы, и как они ловко взяли и ловко соединили две квартиры на двух этажах – предпоследнем и последнем – и сделали из них одну двухэтажную.



Кристина не слушала. Краем глаза она внимательно рассматривала Светку. Чего это с ней? Уж не в том ли дело, что у неё, Светки Синицы, есть свобода, и никто за ней ежеминутно не следит, не лезет в её жизнь, зато у Кристины – прекрасная гостиная, и дизайн, и самый настоящий камин. И розы в вазе. А у Светки ничего такого нет.

– Ладно, девочки, – сказала Кристинина мама. – Вы тут общайтесь, а мы пойдём наверх. Сейчас Лариса Ивановна принесёт вам чай и профитроли.

– Я тоже пойду, – внезапно встала Светка.

– А чего так? – спросила Кристина.

– Дела, – уклончиво ответила Светка и засобиралась домой.

– А профитроли?

– В следующий раз.

«Следующего раза может не быть», – хотела съязвить Кристина, но промолчала.

– Я тоже пойду, – вздохнула Мелкая Аля. – Уже поздно. Меня отпустили на полчасика.

Она бы с удовольствием погостила ещё, попила бы чаю, а Лёля бы её забрала, но не станет же она сидеть у Кристины одна.

Они попрощались и разошлись по домам.



Стемнело, но Кристина так и сидела в гостиной, не включая свет. Зелёное лиственное море в окне сделалось тёмно-багровым. Потом синим. А потом чёрным. Крыши Химического института было уже не различить в густых деревьях, окутанных сумраком. Снизу сквозь листья мерцали звёздочки фонарей. Противоречивые чувства боролись в душе Кристины. Она радовалась, что наконец-то показала новым подружкам свой новый дом, и расстраивалась, оттого что Светка с Алей быстро ушли. Они даже не посмотрели Кристинины фотографии, а главное – таинственную картину, которая так и стояла на полу в её комнате.

И вдруг ей почудилось, что возле стола с розами, там, где ещё совсем недавно сидели Светка и Аля, что-то мерцает. Кристина присмотрелась. Точно: уже знакомое зеленоватое свечение осторожно взбиралось по контурам предметов. Кристина моргнула. Свечение исчезло, но вскоре появилось опять. Оно напоминало северное сияние – Кристина видела его на каникулах в Норвегии. Но там, в Норвегии, сияние было само по себе: оно разгоралось в небе само, никак не связанное с Кристининой волей. Теперь же оно было продолжением Кристины – и в то же время существовало отдельно от неё. Кристина поморгала ещё: сияние заметалось, исчезло, но вскоре вернулось. Тогда она закрыла глаза. Вначале появилась чернота с яркими пятнами. Зато дальше, за чернотой с пятнами, – клубилась зеленоватая тьма. Теперь её было очень много. Она разливалась вверх и вниз, вправо и влево. Странные лучи рвались наружу из глаз Кристины, и она с трудом сдерживала их усилием воли. Но некоторым всё-таки удавалось улизнуть – они проникали в комнату и обволакивали предметы своим зеленоватым сиянием. Вот ещё один маленький лучик робко пробился сквозь ресницы. Кристина словно вытянула его из себя, как паук – клейкую ниточку паутины. Лучик задёргался, готовясь прыгнуть на спинку стула. Кристина улыбнулась: это было похоже на игру. Но в следующий миг втянула его обратно. Обиженный лучик забился, заизвивался, пытаясь вернуться в комнату, но Кристина была непреклонна.

Она встала, щёлкнула выключателем и зажгла в гостиной люстру.

Лучик яростно пшикнул и исчез.

Кристина расхохоталась.

При свете люстры всё было как всегда: никаких следов лучика. Ни одной искорки, ни единого зеленоватого пятнышка.



В квартире стояла полная тишина. Родители спали.

«Гробовая тишина», – вспомнила Кристина слова из какой-то книжки и сама испугалась этого сравнения.





Глава 10

Живое слово





Следующий приступ странной болезни, которую Мелкая Аля, подражая Лёле, называла «что-то мне нехорошо», случился довольно скоро.


Вечером одного из дней Алечка заперлась у себя в комнате и погрузилась в Глубокие Раздумья. Дело в том, что на следующей неделе у бабушки Лёли был день рождения. В семье это был праздник не очень великий, а для самой Лёли и вовсе не праздник: она бы предпочла, чтобы годы не прибавлялись, а убавлялись. Зато для Али это был самый настоящий праздник! А раз так, к нему полагалось сделать подарок.



Она вытащила из ящика лист картона, клей ПВА и коробку из-под конфет, где хранились сушёные растения, которые они с Лёлей собрали на даче: ромашки, василёк, подорожник, листочки берёзы, осины и дуба. Аля решила сделать Лёле открытку-гербарий. Она наклеила растения на лист картона, так что это уже был не картон, а живая опушка леса.

Теперь надо было на этой лесной опушке написать какие-нибудь слова.

Аля написала, старательно выводя каждую букву: «Лёля, с днём рождения!»

И обвела все буквы красным и жёлтым маркером.

Но что писать дальше, что Лёле пожелать? Аля снова задумалась. Ведь если человеку что-нибудь желают, это означает, что у него этого нет. Если пожелать молодости, то Лёля сразу поймёт, что уже не молода. Если пожелать счастья, Лёля почувствует себя несчастной. Денег – бедной. Удачи – невезучей. Здоровья – больной. Путешествий – «домашней курицей», как сама она про себя частенько говорила. В общем, непонятно, чего желать и как быть.

Тогда Аля взяла и просто написала: «Я тебя люблю!».

И опушку леса будто бы осветило солнце.



А потом Мелкая Аля соскучилась и решила с кем-нибудь поболтать. Просто так, ни для чего. Недолго думая, она позвонила Светке на мобильный. Но абонент находился вне зоны действия сети.

Тогда она набрала Светкин городской номер.

– Алё, – ответили на том конце провода.

Трубку взяла Светкина мама.

– Алё, добрый день, – вежливо начала Мелкая Аля. – Это…

И умолкла. Она запнулась. Левой рукой она вцепилась в край стола с лежавшей на нём Лёлиной поздравительной открыткой.

Тому, что произошло дальше, Мелкая Аля не могла найти объяснения. Сердце забилось. Перед глазами поплыли круги. Спина покрылась испариной. Вместо собственной комнаты Аля очутилась в пустоте, где было только её дыхание. Только биение сердца.

– Алё, алё? – кричал в Алиных руках телефон.

– Здравствуйте, это… – ещё раз начала Аля и снова не закончила фразу.

Она не могла её закончить. Она не могла вспомнить своё имя! И не только имя. Кто она? Откуда? Как здесь очутилась? А что, если она сейчас всё-таки в кого-нибудь превратится?

– Лёлечка, Лёля! – завопила она что было сил.

– Что случилось? – Лёля вбежала в комнату, вытирая на ходу вафельным полотенцем мокрые руки. – Говори, не молчи: тебе плохо?

– Мне не плохо… Но я… я…

– Что?!

– Ничего.

Не могла же Аля признаться Лёле, что забыла, как её зовут! Лёля бы перепугалась до смерти, а потом бы взяла да и не пустила Алю гулять.

– Тише, тише… – бормотала Лёля, и Аля больше уже не кричала, а чуть слышно плакала. Только руки у неё почему-то горели. Ладони. И пальцам было горячо, будто бы Аля только что подержала горячий кирпич.

– Видишь, всё хорошо, – сказала Лёля и улыбнулась. – Но нам с тобой, Алечка, обязательно надо сходить к психологу. Не возражаешь?

– Не возражаю, – всхлипнула Аля. – Надо – значит надо. Давай сходим к психологу. Вон Кристина всё время ходит. И ничего.

«Я Аля. Я Аля. Я Аля», – бормотала Мелкая Аля, оставшись одна.

Конечно, её звали Алей.

Только Алей, и больше никак.

И никто с этим фактом не посмел бы поспорить!





Глава 11

Синица перевоплощается