Девять совсем незнакомых людей

– Это будет иметь большое значение для вашего брака, – сказала Маша. – Вы с Беном не будете разделены в вашем путешествии. Вы будете сидеть вместе и воспринимать все как пара. – Маша указала на несколько подушек в углу. – Для вашего коктейля мы подобрали специальную формулу. Мы провели тщательное исследование и обнаружили, что МДМА – наилучший вариант…

– Экстази! – воскликнула Хизер. – Она говорит об экстази. Она дала вам тусовочный наркотик. Невероятно! Дети каждый год умирают после приема таблеток экстази, но вас пусть это не беспокоит.

– Ты в этих делах настоящее успокоительное средство, мама, – сказала Зои.

– Идем! – Бен протянул Джессике руку и посмотрел на Машу. – Мы уходим.

– Подожди… – Джессика не взяла его за руку.

– И опять-таки: при использовании в контролируемой среде МДМА абсолютно безопасен. Его с огромным успехом опробовали для лечебной психотерапии в целях лечения посттравматического стрессового расстройства, социального беспокойства и терапии супружеских пар! – сказала Маша. – Не отмечено ни одной смерти и даже ни единой отрицательной реакции при клиническом употреблении выверенных доз МДМА.

– Здесь не клинические условия! – воскликнула Хизер.

Маша проигнорировала ее:

– МДМА – эмпатогенное средство. Оно стимулирует эмпатию и открытость.

– Это очень приятное ощущение, друзья, – со знанием дела сказал Ларс.

Маша неодобрительно посмотрела на него:

– Но это вам не танцы в ночном клубе, это терапия под врачебным наблюдением. Вы, Бен и Джессика, обнаружите, что стали более чувствительными, более толерантными к мнению партнера. Вы будете общаться так, как, возможно, не общались никогда прежде.

– Согласие, – сказал Наполеон. – Мне кажется, именно это отсутствует. Я чувствую… Я абсолютно уверен… – Он поднял палец. – Я очень тщательно прочел все бумаги, и я не сомневаюсь, что мы не давали своего согласия на это.

– Нет, ни хрена мы не давали, – подтвердил Тони.

Джессика засунула в рот один из своих длинных фальшивых ногтей.

«Осторожнее, – подумал Ларс. – Эти штуки острые».

– Какие штуки острые? – Джессика нахмурилась, глядя на Ларса, потом повернулась к Бену. – Может, нам стоит попробовать?

Бен, который продолжал стоять, отрицательно покачал головой. Его взгляд был устремлен на далекий горизонт, видимый только ему.

– Я на это не подписывался, – снова сказал он. – Наркотики – вещь опасная. Наркотики – это плохо. Наркотики разрушают жизни.

– Я знаю, дорогой, – сказала Джессика, глядя на него. – Но может, мы попробуем?

– Думаю, вам стоит попробовать, – сказал Ларс. – Я видел много неудачных браков, но я думаю, что ваш брак имеет… – Было какое-то отличное слово для завершения этого предложения, но оно ускользало.

Слово это резвой бабочкой пометалось между Джессикой и Беном, а потом, дрожа крылышками, приземлилось на ладонь Тони. Ларс подался вперед и прочел его.

– Потенциал! – сказал он. – Я думаю, ваш брак имеет потенциал.

Время замедлилось, а потом вернулось к нормальному темпу.

Прямо перед ним оказалась Далила. Телепортировала себя, умная озорница.

– Пора лечь, Ларс, – сказала Далила.

Телепортация – удобная штука. Ларс был бы не прочь развить у себя способность к телепортации. Он заказал бы «Телепортацию для чайников». Он думал, что это остроумное название понравилось бы его новой подружке Фрэнсис, но он увидел, как Фрэнсис ложится на раскладушку, доверчиво поднимает голову, а Яо надевает ей на глаза маску.

– Встаем. – Далила предложила ему руку.

Ларса на мгновение заворожила роскошная прядь черных волос, упавших ей на плечо. Он целый час разглядывал ее, а потом посмотрел на руку Далилы.

– Я все знаю про неудачные браки, – сказал ей Ларс.

Она помогла ему встать. Далила была сильная и энергичная, как Чудо-Женщина из комикса. К тому же она была похожа на Чудо-Женщину. Она во многих отношениях была чудесная, хотя он ни за что бы не подпустил ее к своим волосам.

– Давайте поговорим об этом еще через минутку, – сказала Далила, ведя его к раскладушке. – Мы можем сделать это во время вашего сеанса терапии под наблюдением.

– Нет, спасибо, милочка, у меня за плечами годы терапии, – ответил Ларс. – Не осталось ничего такого, чего я не знал бы о своей душе.

Он подумал обо всех этих толстенных папках с исписанными страницами о Великих тайнах Ларса, которые на самом деле могли уместиться в несколько пустячных абзацев.

Когда Ларсу было десять, его отец бросил мать ради женщины по имени Гвен. Возможно, в мире и были хорошие Гвен, но Ларс в этом сомневался. В ходе улаживания финансовой стороны развода его мать обманули. Теперь Ларс целыми днями грабил богатых мужчин, бросивших своих жен: бесконечная бессмысленная сублимация мести давно умершему отцу, работа, которая удовлетворяла его как эмоционально, так и финансово.

Он был одержим желанием держать все под контролем, потому что мальчишкой потерял контроль над своей жизнью, а на деньгах был помешан, так как вырос в бедности; он не был в достаточной мере открыт в своих отношениях, потому что… не хотел быть уязвимым. Он любил Рэя, но не мог быть до конца откровенным с ним, потому что у Рэя было счастливое, полноценное детство, а Ларс, этого лишенный, похоже, подсознательно хотел ударить его за это в лицо. Вот и все. Больше нечего выяснять, нечего узнавать. Несколько лет назад Ларс поменял терапию на лечебные пансионаты, а Рэй занялся велосипедным спортом и стал тощим и одержимым, как все городские велосипедисты. Жизнь была прекрасна.

– Такой терапии у вас не было, – сказала Далила.


– Спасибо, не было, – вежливо и твердо произнес Ларс. – Посмотрим, что это такое.

Ларс лег и устроился поудобнее. Большой Тони, Улыбчивый Хогберн, лежал рядом с ним. Маша опустилась на колени, уверенными быстрыми движениями помогла ему устроиться, словно он был громадный капризный ребенок. Ларс встретился взглядом с Тони за секунду до того, как Маша надела ему на глаза маску. Как будто заглянул в испуганные глаза заключенного. Бедняга Тони. Расслабься и получай удовольствие, великан.

Далила склонилась над Ларсом, он почувствовал ее теплое и сладкое дыхание.

– Я вас оставлю на минуту, но вернусь проверить и поговорить о том, что у вас на уме.

– У меня нет ничего на уме, – сказал Ларс. – Не трогайте мои волосы, пока я сплю, Далила.

– Очень смешно. Первый раз слышу эту шутку. Здесь Маша и Яо. Так что вы не один. Вы в надежных руках, Ларс. Если что-то понадобится, зовите.

– Это мило, – сказал Ларс.

Далила повязала маску ему на глаза, надела наушники.

– Ищите звезды, – посоветовала она.

Классическая музыка полилась из наушников прямо в его мозг. Он слышал каждую ноту в отдельности, во всей ее полноте, с абсолютной чистотой. Это было совершенно необычно.

Маленький темноволосый мальчик с грязным лицом сказал Ларсу:

– Идем со мной. Я тебе что-то покажу.

– Нет, спасибо, приятель, – возразил Ларс. – Я сейчас занят.

Он узнал парнишку. Это был он сам в детстве, маленький Ларс пытался передать ему послание.

– Пожалуйста, – сказал мальчишка и взял Ларса за руку. – У меня есть кое-что, я должен показать тебе.

– Может, попозже. – Ларс выдернул руку. – Я сейчас занят. А ты иди поиграй.

«Запомни это, – подумал он. – Запомни все». Он расскажет все Рэю, когда вернется. Рэю будет интересно. Ему интересно все, что происходит с Ларсом. Его лицо такое серьезное, открытое и исполненное надежды.

Рэю ничего от него не было нужно. Кроме его любви.

На мгновение эта простая мысль затмила все, она повисла в его сознании, ответ на все вопросы, ключ к любому замку, но тут его мозг взорвался миллиардом алых лепестков.





Глава 32





ЗОИ


Отец Зои отказывался лечь и надеть наушники, и хотя таковы были правила, отец не хотел им следовать. Зои первый раз в жизни видела, как отец нарушает правила, и это было забавно и классно.

Зои перебирала свои пальцы, глядя на Машу, которая пыталась убедить отца лечь. Ее мать кричала: «Противозаконно!.. Вопиюще!.. Ужасающе!»

Она являла собой маленький дикий комок ярости. Это было круто. Как говорил Зак, когда мать начинала беситься? Мама превратилась в дикий кабачок.

Она закрыла глаза. Мама и сейчас превратилась в дикий кабачок.

– Я думала, ты со мной не разговариваешь.

Его голос прозвучал отчетливо, как колокольчик в ухе.

– Я и не разговариваю. Я тебя ненавижу. Я тебя терпеть не могу.

– Да и я тебя тоже. Почему ты говоришь всем, что мы не были близки?

– Потому что не были. Перед твоей смертью мы не разговаривали почти месяц.

– Потому что ты вела себя как сука.

– Нет, потому что ты был полный лузер.

– Иди в жопу!