Дерзкий, юный и мертвый

– Знаю. Мне пришлось соврать. Поверь, у меня просто не оставалось другого выбора. И больше я ни в чем тебе не лгала, клянусь!

– Я видела ту женщину, из паба. Она на слушаниях сидела в зале суда. Следила, чтобы ты не болтала лишнего?

– Да…

– И после этого ты их защищаешь? Зачем тебе молчать? Они и сами могут о себе позаботиться!

Луиза распалялась все сильнее.

На лицо Далси набежала тень.

– Они знают, что я здесь; уже прислали весточку: мол, держи язык за зубами. Им даже выгодно, что я за решеткой.

Луиза посмотрела на колени, собравшись с духом, подняла голову и сквозь узкое окно заглянула Далси в глаза.

– Это ты сделала? – шепотом спросила она.

– Нет! – чуть ли не закричала Далси. – Не я! Не знаю кто, но не я!

– Тогда должен быть какой-то способ это доказать…

– Не надо! – оборвала ее Далси. – Здесь паршиво, конечно, однако снаружи не лучше. А если они не доберутся до меня, то возьмутся за…

Девушка резко замолчала.

– За кого возьмутся? – спросила Луиза.

– За мою сестру, Марию. Для всех будет лучше, если ты просто меня забудешь.

Луиза украдкой огляделась. Ближайший надзиратель внимательно следил за женщиной, сидевшей через два стула – та, похоже, хотела кинуться к своему заключенному с поцелуями.

– Тебя же могут повесить…

– Ой, да не говори глупости! Забудь.

Луиза выдавила улыбку. Казалось, они обсуждают какие-то пустяки вроде погоды или последнего фильма Мэри Пикфорд.

– Хорошо, как угодно.

– А что ты вообще делаешь в Лондоне?

– Сопровождаю мисс Нэнси и мисс Памелу. Сегодня у них бал где-то в Челси.

– Мисс Шарлотта там будет?

– Не знаю, – честно ответила Луиза. – Может, и будет. В театр она вчера ходила.

Далси поморщилась.

– Есть одно дело… Ничего такого, надо просто быть на празднике. Если мисс Шарлотта придет, передашь ей послание?

– Далси…

У той поникли плечи.

– Понимаю, не можешь… Хотя дело пустячное…

– Что надо передать? – Луиза решилась хоть немного взбодрить Далси. – Обещать не буду, но вдруг подвернется удобный случай.

– Просто скажи, что ее портниха ждет, когда мисс Шарлотта заберет наконец свое платье и расплатится. А то она, портниха, из наших. И ей очень нужны деньги. Миссис Брюстер, дом девяносто два по Пендон-роуд, в Эрлс-Корт.

Луиза помедлила, не уверенная, что стоит соглашаться.

– Хорошо. Далси, как думаешь, это был кто-то с вечеринки?

Та словно окаменела.

– Ты хочешь помочь, однако прошу тебя: не лезь. Толку все равно не будет. Суд совсем скоро, сразу после праздников, и мне уже не отвертеться. Просто забудь.

Луизе вдруг вспомнился дядюшка Стивен и темные делишки, что они проворачивали с ним на пару. Далси ничем не лучше и не хуже ее, она тоже пыталась встать на праведный путь, только ей чертовски не повезло. Так уж было уготовано судьбой. Когда живешь среди воров, делишь с ними кров и хлеб, рано или поздно, отчаявшись и проголодавшись, начинаешь думать, что можно и самому испытать удачу в этом ремесле. Попробуй вырваться из замкнутого круга – тебе просто-напросто не позволят…

Луизе дали шанс – призрачный, хрупкий, но все-таки шанс. И она тоже должна протянуть Далси руку помощи.






Глава 27




Когда Луиза вернулась в апартаменты Айрис Митфорд, от усталости она еле передвигала ноги, хотя время еще не перевалило за полдень. Памела и Нэнси сидели в гостиной в компании своей тетушки – тощей женщины сорока с небольшим лет, весьма красивой, очень жизнерадостной для своего возраста и с красной помадой на губах (тогда как ее невестка скорее умерла бы, нежели осквернила свою кожу косметикой). Серые глаза Айрис всегда блестели ехидством и сталью. Она обожала девочек, считая их вполне взрослыми, и постоянно напоминала им, как важно красиво одеваться и получать от жизни удовольствие. Когда она услышала, что на совершеннолетие Памелы затеяли охоту за сокровищами, тут же предупредила сестер: «К черту призы, охотьтесь за мужьями!» («Себе-то Айрис мужа так и не поймала», – съязвила Нэнси, заслужив от Памелы шлепок.)

При появлении Луизы Памела испуганно вскочила. Видимо, Айрис прервала очередной пикантный рассказ: она частенько делилась скабрезными подробностями жизни при короле Эдуарде, чего леди Редесдейл, несомненно, не одобрила бы. Именно тетушка, например, рассказала Нэнси о старом известном трюке – идти по самому краю лестницы, чтобы ступеньки не скрипели.

– И при всем этом славится своей добродетелью!.. – возмущалась по пути в Лондон Нэнси. – Конечно, у нее ведь своя квартира, деньги, и она может делать все, что пожелает!

В голосе старшей Митфорд заметно слышалась зависть.

– Зато тетушка, как и я, любит животных, – парировала Памела. – Однажды она даже написала в «Таймс», соглашаясь с герцогиней Гамильтон, что козье молоко очень полезно для здоровья и людям стоит чаще его пить. А в Бэтсфорде она ухаживала за цыплятами на дедушкиной ферме. Собирала яйца и все такое…

Когда Луиза лично повстречала Айрис Митфорд, то усомнилась в правдивости этих рассказов, однако Памела клялась, что именно так все и было.

– Привет, Луиза! – воскликнула Памела. – А я тут рассказывала Айрис о нашем вчерашнем ужине…

Она, разумеется, врала, но тему выбрала очень удачную. Все знали, что за Памелой водится особенность перечислять каждый кусочек, попавший к ней в рот.

Айрис с приходом Луизы даже не шелохнулась: все так же сидела в кресле, скрестив ноги и покуривая сигарету в длинном мундштуке.

– Доброе утро, – произнесла Луиза, избегая называть хозяйку по имени, что было бы совершенно неуместно, или «мисс Митфорд», потому что Айрис такое обращение весьма огорчало. Она предпочитала обходиться без лишних формальностей. – Я просто хотела сообщить, что вернулась и готова сопровождать мисс Нэнси и мисс Памелу за покупками.

Айрис бросила на нее ленивый взгляд.

– Хорошо. Идите, девушки. Только не забудьте показаться мне вечером, перед тем как ехать на танцы. Хочу убедиться, что оделись вы как следует.

Хихикнув, сестры поцеловали тетушку на прощанье и убежали.

В шесть часов вечера, после долгой прогулки по магазинам и прочих мелких приятных дел, включавших в себя чашечку горячего шоколада в кафе универмага «Питер Джонс», девушки вернулись домой, сменили наряды и спустились в гостиную. Айрис тоже переоделась в черное крепдешиновое платье, едва прикрывавшее колени и с подвеской в египетском стиле на золотой цепочке, сцепленной ниже талии. Памела встала у камина, выпрямив спину, словно солдат на параде, отчего платье вопреки фасону обвисло некрасивыми складками. Впрочем, мармеладный цвет был ей к лицу. Нэнси вновь нацепила свое расшитое бисером платье, правда, на сей раз с парой модных длинных перчаток, от запястья до локтя украшенных крошечными лиловыми пуговками.

– Я сегодня ужинаю с полковником Мелтрэвисом, – объявила Айрис. – Не знаю, во сколько вернусь. Поэтому утром, девочки, прошу меня не будить. Со всеми вопросами обращайтесь к Грейси. – Долгая пауза, и затем волчья улыбка: – Выглядите потрясающе! Уж постарайтесь меня не подвести.

Чары пали, и девушки, быстро расцеловавшись с тетушкой на прощанье, вместе с Луизой выскочили на улицу к поджидавшему их такси.

Сперва был ужин: маленький прием, устроенный одной из подруг леди Редесдейл, и Луизе пришлось ждать в гостиной, пока из столовой неслись разговоры и звяканье приборов. Затем ужин наконец подошел к концу, и сестры Митфорд снова сели в такси, хотя ехать было недалеко – до Лоуэр-Слоун-стрит. Нэнси и Памела всю дорогу взволнованно болтали, но когда добрались до места, обе разочарованно вытянули лица. В числе гостей практически не было мужчин, а те немногочисленные джентльмены, что все-таки пришли, терялись в толпе Нэнсиных ровесниц, причем ни один из них не мог похвастать привлекательной внешностью. Более того, все они наверняка явились поухаживать за дамами более зрелого возраста. Луиза с трудом сдержала смех при виде одного пожилого джентльмена: тот, опираясь на трость, потягивал какой-то коктейль и всякий раз сердито морщил нос, потому что веточка мяты щекотала ему ноздри.

Памела нашла двоих своих подружек и убежала с ними, а Нэнси схватила бокал с подноса проходившего мимо официанта и сердито насупилась. Музыканты играли нестройный вальс, хотя для танцев было рано, и тетушки суровыми воронами восседали на стульях по углам зала. Луиза нерешительно топталась возле Нэнси, не готовая занять свое место среди этих пыльных матрон-компаньонок.

– Да мы тут помрем со скуки! – сказала Нэнси, и Луиза сочувственно закивала.

К ним вдруг подскочила полная дама с широкой шеей и конским профилем. Луиза поспешно отступила к стене.

– Нэнси, дорогая моя! Так восхитительно, что вы все-таки пришли, особенно после этого кошмарного убийства бедняжки Кертиса.

Последние слова она произнесла таким громким театральным шепотом, что их услышал каждый, кто только находился в зале.

– Здравствуйте, миссис Брайт, – ледяным тоном заговорила Нэнси. – Мав просила передать вам и вашему супругу самые искренние соболезнования. Как жаль, что Пола исключили из Оксфорда.

Миссис Брайт сникла.

– Он сам ушел, после чистой воды недоразумения… – пробормотала она. – Передайте и ей мои соболезнования.

Вынужденная прикусить острый язык, дама ретировалась.

Подошла Памела, заметно погрустневшая.

– Все только об этом и говорят, – прошептала она сестре.

Уточнять, о чем именно, не требовалось.

Нэнси залпом осушила бокал.

– Жаль, придется здесь торчать до ночи: у Мав полно шпионов, которые тут же докладывают ей обо всех наших передвижениях. Хуже, чем у проклятых большевиков. И не смотри так на меня, Женщина, я права. Давай чуть позже улизнем и отправимся в ночной клуб?

– Ты что! – выдохнула Памела. – Мав узнает!

– Еще чего, – возразила Нэнси. – Мы к концу вечера опять вернемся, чтобы попрощаться с миссис Брайт и прочими клушами.