День Святого Валентина

35





Антон основательно подготовился. Купил кольцо, самое красивое, какое только можно было найти, целую сетку фруктов, конфеты и вина, вот только подснежников Кристинкиных любимых нигде не было – пришлось приобрести в художественной галерее не самое дешёвое полотно с этими ранними весенними цветами. И теперь он шёл к любимой женщине довольный и очень взволнованный.

Что ей скажет? Как будет себя вести? Удастся ли ему её увидеть?

Чёрт, а вдруг у неё уже другой мужчина? Будет чрезвычайно неловко, но он ведь это заслужил?

Парень не мог знать, что другой мужчина у Кристины действительно уже был. Да ещё и приходился ему прямым родственником.

– Кто там? – Донёсся до него её тихий голос.

– Кх-хкм. – Прочистил он горло. – Я.

Дверь распахнулась.

Она стояла перед ним такая же маленькая, беззащитная и воинственно настроенная, какой он и запомнил её в день их расставания. Не заметил парень только неряшливо собранных в хвост волос, перепачканной молоком кофты и усталого выражения глаз девушки.

Антон выпалил с порога всё, что в нём накопилось: и про раскаяние, и про то, что жить без неё ему нет больше смысла, и про кольцо с подарками, и про дурью его башку, и про испытательный срок, необходимый ему больше жизни.

А Кристина просто сделала шаг назад:

– Входи.

Антон влетел в квартиру, словно на крыльях. Сбросил обувь, сумки, картину, быстро огляделся в поисках следов пребывания в доме возможных соперников, а затем уже хотел, было, броситься перед девушкой на колени, как вдруг его внимание привлекли разбросанные повсюду вещи: подгузники, бутылочки, игрушки, коляска.

И не успел он вопросительно воззриться на Кристину, как из спальни вдруг донеслось странное кряхтение, а затем и плач.

Девушка пулей метнулась к источнику звука. Пару секунд её не было, а затем она вышла, неся на руках какой-то свёрток.

– Что… как? – Проблеял парень. Он отчаянно, словно безмозглый двоечник, пытался сложить все части пазла в общую картину. – Кто это?

– Пётр Антонович. – Гордо познакомила их Кристина.

Вложила кряхтящего человечка в дрожащие руки парня и ехидно улыбнулась.

– Считай, что твой испытательный срок начинается прямо сейчас. – Она вдела ноги в сапоги, нахлобучила шапку, накинула пальто. – Я его покормила, так что несколько часов всё должно быть нормально. – Сообщила девушка.

Дёрнула на себя дверь и… ушла.

Антону не оставалось ничего кроме, как стоять, хлопая глазами, и глядя на маленький розовый комочек, который был его сыном. Тот, кстати, тоже с интересом глядел на него теми же синими глазами и тоже хлопал ресничками – хлоп, хлоп!





36





Разговоры затянулись и растопили все льды.

Дина теперь тоже сидела на ковре у камина, осторожно вытянув вывихнутую ногу и показывала Борису, как правильно вязать тройную косичку на свитере. Мужчина оказался интересным, начитанным, разносторонним, и от его близости у женщины приятно ёкало сердечко.

– А в этом ряду всё перемещаем на правую сторону. – Говорила она, с упоением следя за тем, как его ловкие пальцы перемещают спицы и дёргают нити.

– Надо же, руки помнят. – Рассмеялся мужчина.

Этот вечер был таким необыкновенно тёплым, что их согревал не жар камина и не густой, горячий глинтвейн в чашках с пряными травами, а вот это простое и такое нужное обоим общение.

– Чтобы получалось объёмно, можно чередовать так каждый третий ряд. – Сказала Дина как раз в тот момент, когда в кармане кардигана мужчины зазвонил телефон.

– Да! – Ответил он, стараясь удержать в руках вязание и прижимая телефон к плечу.


И тут же изменился в лице.

– Что такое? – Спросила одними губами Дина.

– Да, Олег, это я. – Выдохнул Борис.

И вязание всё же выпало из его рук прямо на ковёр.

– Привет, Борь, моя Ниночка передала мне твой номер телефона. – Сказал Одинцов.

– Спасибо, что позвонил. – Тяжело дыша, отозвался брат. – Мне столько всего нужно тебе сказать.

– Говори. – Согласился Олег Геннадьевич.

И закрыл глаза.

Он сидел на постели Ниночки, а та крепко сжимала его руку.

Теперь, когда он открылся ей, и она знала о нём почти всё, Одинцов не казался Нине таким уж злыднем. Да и разве может быть плохим такой заботливый мужчина? Ведь он провёл у её постели весь день и весь вечер.

И теперь, кажется, и она помогла ему: глядя, как во время разговора боль сходила с лица Одинцова, Ниночка и сама ощущала облегчение.

Она знала, что уже никуда его не отпустит. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Всё дело в её секретном оружии – нет, ни в искусстве обольщения, а в нём – в вирусе.

– Я не держу зла, Борис. – Выдохнул мужчина. – Я тебя прощаю. – Сказал он и вдруг громко чихнул. – Ой, прости.

Ниночка сжала его руку крепче и довольно улыбнулась.





37





Лариса Павловна укрыла мужа и посмотрела на часы. Было уже довольно поздно, а ей ещё нужно было проверить две стопки школьных тетрадей. Опять будут болеть глаза, опять она не выспится, опять десятки этих «опять» – замкнутый круг, но деваться некуда.

Она накинула пальто, подхватила пакет с мусором и вышла из квартиры. Считая ступени, пока спускалась вниз, женщина думала о том, что каждый несёт свой крест. Кто-то на нелюбимой работе, другие с нелюбимым мужем, третьи ведут борьбу с болезнью, неудачами, бедами и прочим, прочим, прочим. Пожалуй, её случай не самый тяжелый из всех.

Она толкнула дверь и вышла на улицу. Морозный воздух ударил в лицо, холодный ветер растрепал её волосы. Женщина была так хороша, что у Арслана быстрее заколотилось сердце. Он ступил в полоску света и преградил ей дорогу.

– Лариса!

Учительница замерла, прихватив рукой полы пальто.

– Вы? Что вы здесь делаете? Почему вы не ушли?

В этот момент для мужчины больше не существовало ни этого города, ни целых пяти лет одиночества, скованного переездом, безденежьем, тяжелой работой и тысячами людских лиц, мелькающих ежедневно. Никакой печали, никакой тоски. На самом деле, никого больше рядом с ними просто не было, даже этого дома с подъездом – тоже нет.

Только Лариса и её светлые глаза и бесконечно мягкие, длинные волосы. Только человек, которому нужна была помощь.

– Я подумал и решил, что хочу быть с вами. – Его руки взметнулись и опустились на её плечи. Мужчина и сам испугался своей смелости. – Если вы, конечно, захотите…

– Простите, Арслан. – Покачала головой Лариса. Ветер закинул пряди светлых волос на её лицо, а затем сдул, рассыпая их по плечам. – Я ведь вам уже сказала.

– Я знаю. – Вздрогнул он от её слов. – Знаю! И я стоял здесь и думал. И решил. Я буду вам помогать, Лариса. Всем, чем смогу. Только не прогоняйте меня, хорошо?

Горе, тоска, безнадёжность, страх – весьма интересные вещи. Стоит от них отвернуться и взглянуть на что-то другое… на добрые, чёрные глаза того, кто напротив, на отчаянную, одинокую и ищущую тепла улыбку, на сильные руки, которые протянуты к тебе навстречу… и понимаешь, что боли больше нет. Ты больше не смотришь в глаза своему страху. Перед тобой – твоя сила.





38





– Я не буду рожать, пока сюда не пустят моего мужа! – Кричала Инна.

– Того странного мужчину, обёрнутого в плед? – Уточнил врач.