Давший клятву

– Что такое? – съязвил ревнитель, и его меч со звоном ударился о меч Далинара. – Удивлен, что кто-то готов перейти на сторону зла? Что кто-то предпочитает тьму, суеверия и ересь свету Всемогущего?

– Я не еретик! – Далинар резко отбил клинок Кадаша, но ревнитель успел зацепить его руку. Удар оказался тяжелым, и хоть мечи были затуплены, от него точно должен был остаться синяк.

– Ты только что сам сообщил мне, что сомневаешься во Всемогущем, – напомнил Кадаш. – Что еще останется после такого?

– Не знаю. – Далинар шагнул ближе. – Я не знаю, и это приводит меня в ужас. Но Честь говорил со мной и признался, что потерпел поражение.

– Князья Приносящих пустоту могли, как гласят предания, ослеплять людей. Посылать им ложь.

Он поспешно атаковал, замахиваясь, но Далинар отпрянул и начал отступать по краю дуэльного ринга.

– «Мой народ, – прочитала Навани ответ королевы Ири, – не хочет войны. Возможно, чтобы предотвратить очередное Опустошение, надо позволить Приносящим пустоту взять то, что они хотят. Из наших хроник, пусть они и скудны, следует, что человечество ни разу не выбирало этот путь. Это опыт, посланный Единым, а мы его отвергли».

Навани подняла голову, явно столь же удивленная этими словами, как и услышавший их Далинар. Перо продолжило писать.

– «Кроме того, – прибавила Навани, – у нас есть причины не доверять вору, великий князь Холин».

Далинар застонал. Так вот в чем дело – в осколочном доспехе Адолина. Далинар посмотрел на Навани:

– Сможешь узнать что-то еще, попытаться их успокоить?

Она кивнула и начала писать. Далинар стиснул зубы и снова бросился на Кадаша. Ревнитель поймал его меч, а потом схватил за такаму свободной рукой и притянул к себе лицом к лицу.

– Всемогущий не мертв, – прошипел Кадаш.

– Раньше ты меня бы утешил. Теперь сверлишь взглядом. Что случилось с ревнителем, которого я знал? С человеком, который жил подлинной жизнью, а не просто смотрел на мир с высоких башен и из окон монастырей?

– Он боится, – тихо ответил Кадаш, – что каким-то образом не выполнил свой самый торжественный долг перед человеком, которым глубоко восхищается.

Они смотрели друг другу в глаза, их мечи все еще были скрещены, но ни один не пытался на самом деле усилить натиск. На миг Далинар увидел в Кадаше того, кем тот всегда был. Благородный и понимающий, воплощение лучшего, что есть в воринской церкви.

– Дай мне что-то, с чем я мог бы вернуться к священнослужителям, – взмолился Кадаш. – Отрекись от убеждения в том, что Всемогущий мертв. Если ты это сделаешь, я смогу убедить их принять твой брак. Короли поступали и худшим образом, но сохраняли воринскую поддержку.

Далинар стиснул зубы и покачал головой.

– Далинар…

– Кадаш, от лжи никому не будет толка, – произнес он, отступая. – Если Всемогущий мертв, то притворяться, будто это не так, – чистая глупость. Нам нужна подлинная надежда, а не достоверный обман.

По всему залу немало мужчин остановили поединки, чтобы посмотреть или послушать. Мечники собрались позади Навани, которая все еще вела политическую беседу с королевой-ириали.

– Не отбрасывай все, во что мы верили, из-за нескольких снов, – продолжал умолять Кадаш. – Как же наше общество, наши традиции?

– Традиции? – переспросил Далинар. – Кадаш, я тебе когда-нибудь рассказывал о своем первом учителе по мечу?

– Нет, – ответил Кадаш и, нахмурившись, бросил взгляд на других ревнителей. – Это был Рембринор?

Далинар покачал головой:

– Когда я был юным, наша ветвь семьи Холин не владела большими монастырями и красивыми тренировочными площадками. Отец нашел мне учителя за два города от нас. Его звали Харт. Молодой парень, не настоящий мастер-мечник – но все-таки он был достаточно хорош. Харт был помешан на правилах и традициях и не позволял мне тренироваться, пока я не научился правильно надевать такаму. – Далинар жестом указал на рубашку-такаму, которая была на нем надета. – Он бы ни за что не разрешил мне драться в таком виде. Надо было натянуть юбку, потом – верхнюю рубаху, а затем трижды обмотаться поясом и завязать его на узел.

Меня это всегда раздражало. Пояс, обмотанный вокруг талии трижды, был слишком тугим – его приходилось сильно натягивать, чтобы остались концы, достаточные для узла. Отправившись впервые на дуэль в соседний город, я чувствовал себя идиотом. У всех остальных такамы были подвязаны поясами с длинными, свисающими спереди хвостами.

Я спросил Харта, почему мы это делаем иначе. Он сказал: это правильный способ, единственный правильный способ. И потому, когда во время своих странствий я оказался в родном городе Харта, я отыскал его учителя – человека, который обучался у ревнителей в Холинаре. Именно он настаивал, что это правильный способ подвязывать такаму, и он, в свою очередь, научился этому у своего учителя.

К этому моменту толпа вокруг них успела вырасти. Кадаш нахмурился:

– И в чем же смысл?

– Я отыскал учителя учителя моего учителя в Холинаре, когда мы его захватили, – объяснил Далинар. – Древний, иссохший старик ел карри и лепешки, совершенно не беспокоясь из-за того, кто правит городом. Я спросил его: зачем обвязываться поясом три раза, когда все остальные думают, что достаточно и двух?

Старик рассмеялся и встал. Я был потрясен, когда увидел, что он ужасно маленького роста. «Если я обвязываюсь поясом всего лишь два раза, – воскликнул он, – концы свисают так низко, что из-за них я могу споткнуться!»

В зале воцарилась тишина. Неподалеку один солдат негромко рассмеялся, но быстро умолк – никого из ревнителей эта история не повеселила.

– Я люблю традиции, – пояснил Далинар Кадашу. – И боролся за традиции! Я заставляю своих людей следовать заповедям. Я придерживаюсь воринских добродетелей. Но традиция, Кадаш, не становится ценной всего лишь из-за того, что существует. Мы не можем просто предполагать, что старое – это всегда правильное.

Он повернулся к Навани.

– Королева не слушает, – сообщила та. – Она настаивает, что ты вор, которому нельзя доверять.

– Ваше величество, – продиктовал Далинар. – Я вынужден поверить в то, что вы способны позволить государствам пасть, а людям – погибнуть из-за мелкой прошлой обиды. Если мои отношения с королевством Рира заставляют вас рассматривать вопрос о поддержке врагов рода человеческого, тогда, возможно, нам следует сперва обсудить наше личное примирение.

В ответ на это Навани кивнула, хоть и взглянула на собравшихся вокруг зевак и вскинула бровь. Она считала, что такие вещи надо делать наедине, и, возможно, была права. В то же самое время Далинар чувствовал, что ему это нужно. Он не мог объяснить почему.


Он поднял меч в знак уважения к Кадашу:

– Мы закончили?

В ответ Кадаш бросился на него с разгона, вскинув клинок. Далинар вздохнул, потом позволил противнику коснуться своего левого бока, но закончил маневр так, что его собственный меч оказался у шеи Кадаша.

– Этот удар не соответствует правилам дуэли, – заявил ревнитель.

– Из меня нынче неважный дуэлянт.

Ревнитель хмыкнул, затем оттолкнул оружие Далинара и сделал выпад. Но князь поймал Кадаша за руку и развернул, воспользовавшись его собственной движущей силой. Он повалил Кадаша на землю и прижал его, не давая подняться.

– Наступает конец света, – прорычал Далинар. – Я попросту не могу полагаться на традиции. Я должен знать точно. Убеди меня. Докажи то, о чем говоришь.

– Ты не должен требовать доказательств существования Всемогущего! Ты говоришь, как твоя племянница!

– Сочту за комплимент.

– А как же… как же Вестники? – нашелся Кадаш. – Их ты тоже отрицаешь? Они были слугами Всемогущего, и их существование доказывает его. Они были наделены силой!

– Силой? – переспросил Далинар. – Вроде этой?

Он втянул буресвет. Наблюдатели зашептались, когда Далинар начал светиться, а потом… он сделал кое-что еще. Отдал свету приказ. Когда князь поднялся, Кадаш остался лежать на полу, объятый озерцом сияния, которое держало его, крепко приковав к камням. Ревнитель беспомощно извивался.

– Сияющие рыцари вернулись, – заявил Далинар. – И да, я принимаю власть Вестников. Я согласен с тем, что некогда было существо по имени Честь – или Всемогущий. Он помог нам, и мне бы снова пригодилась его помощь. Если ты сумеешь доказать, что воринизм в своей нынешней форме соответствует учениям Вестников, мы снова поговорим.

Он отбросил меч и подошел к Навани.

– Прекрасный спектакль, – негромко заметила она. – Полагаю, он был предназначен для собравшихся, а не только для Кадаша?

– Солдаты должны знать, какова моя позиция в отношениях с церковью. Что сказала наша королева?

– Ничего хорошего, – пробормотала Навани. – Что ты можешь к ней обращаться, чтобы обсудить возврат украденных предметов, и она поразмыслит на эту тему.

– Шквальная женщина. Ей нужен осколочный доспех Адолина. Насколько весомы ее требования?

– Не особенно. Ты его получил посредством брака, причем со светлоглазой из Риры, а не из Ири. Да, ириали заявляют, будто братский народ пребывает с ними в вассальных отношениях, но, даже если это заявление не оспаривать, у королевы на самом деле нет никаких связей с Эви или ее братом.

Далинар хмыкнул:

– Рира никогда не была достаточно сильной, чтобы попытаться потребовать доспех назад. Но если это поможет привлечь Ири на нашу сторону, тогда я подумаю. Может, я соглашусь… – Он осекся. – Погоди-ка. Что ты сказала?

– Хм? Я сказала про… ах да. Ты не можешь слышать ее имя.

– Произнеси его опять, – прошептал Далинар.

– Что? – удивилась Навани. – Эви?

Воспоминания расцвели в голове Далинара. Он пошатнулся, затем оперся о письменный стол, чувствуя себя так, словно его ударили молотом по голове. Навани принялась звать лекарей, решив, что он переутомился во время поединков.

Но дело было в другом. Пламя в его разуме, внезапное потрясение от произнесенного слова.

Эви. Он услышал имя своей жены!

И внезапно вспомнил ее лицо.





17

В ловушке теней





Я не заявляю, будто в моих силах преподать такой урок. Опыт сам по себе великий учитель, и вам следует обращаться непосредственно к нему.

Из «Давшего клятву», предисловие