Дарственная на любовь

Наконец, оставшись одна, я попыталась взять себя в руки и кое-как собраться с мыслями.

Мне определенно не нравилось то, что происходит. И планы Золотого на пару с Лунным совершенно не устраивали мою скромную персону. Но, как заставить лаэров отказаться от затеи с артефактом, я не знала. И откровенно не понимала их настойчивости. Неужели два взрослых, умудренных жизнью итару не могут понять, что я не подхожу на роль хранителя.

Да еще и ритуал, в котором мне надлежало участвовать… Сущая нелепица.

Я никогда не слышала об энергетических потоках. И уж тем более не разбиралась в магических рунах. Лаэры обучаются подобным вещам годами. Я же могу попросту все испортить!

Да и в отличие от остальных чистокровных «нелюдей» у меня пока ещё не отказало чувство самосохранения. А значит, надо было думать, как выбираться отсюда.

Идею с побегом я отмела сразу же. Окна второго этажа располагались высоко, и под ними не было ни бордюра, ни карниза — оставалось разве что прыгать в колючие розовые кусты, рискуя переломать ноги. К тому же в саду и во дворе полно охраны — даже если удастся спуститься, меня наверняка заметят и мгновенно забьют тревогу.

У дверей, как и ожидалось, тоже стоял дозор. Стоило только высунуться из покоев, как я чуть не ткнулась носом в широкую грудь, облаченную в мундир королевских стражей.

— Я могу чем-то помочь? — вежливо спросил страж, и мне пришлось срочно придумывать оправдание:

— Я хотела бы что-то перекусить. Где у вас кухня? — осведомилась невинно, понадеявшись, что мне позволят покинуть покои, а, быть может, даже проводят в обеденную.

— Если вам что — то нужно — у кровати висит колокольчик для вызова прислуги. Πозвоните, и вам принесут все необходимое.

Πринесут, значит… Выходит, из покоев меня не выпустят ни под каким предлогом.

И что же мне остается? Дождаться ночи? Быть может, в темное время суток стража будет не столь бдительна?

Хотя кого я обманываю? Я ведь не где-нибудь, а в королевском дворце. Охрана здесь должно быть вышколенная.

Так ничего и не придумав, я промаялась до самого вечера. А ближе к закату явились служанки и сообщили, что итару Лунных желает отправиться со мной на прогулку и мне стоит быть готовой к его приходу.

На сей раз избавиться от девиц оказалось куда сложнее, но я все же справилась. А вот на так называемую «прогулку» с Лунным идти мне категорически не хотелось.

А посему, когда через полчаса за мной явился Теар, я была не то, что не готова, — я в неглиже валялась на кровати, расслабленно закинув руки за голову.

— Что ты делаешь, Мел? — вопреки моим ожиданиям злости в голосе итару не было. В нем слышалась одна лишь усталость.

— Отдыхаю, разве не видно?

— Очень смешно.

Теар прошел к шкафу, дернул оттуда первый попавшийся наряд.

— Одевайся. У нас мало времени.

Швырнул мне платье и, сложив руки на груди, выжидающе прислонился плечом к стенке шкафа.

— Я жду, Мел. Не заставляй меня повторять дважды.

Опять он за свое… Только и умеет, что приказывать!

— Может, для начала объяснишь, куда мы собираемся?

— Мы поедем к пику Хэджи, — бесстрастно ответил итару, а у меня беспокойно застучало сердце.

— Зачем?

— Я хочу проверить состояние защитного купола. Α тебе не помешает… увидеть все своими глазами.

— Я если я не поеду?! — теперь настала моя очередь упрямо скрещивать руки на груди.

Теар недовольно скривился.

— Я не хочу заставлять тебя Мел, но ты не оставляешь мне выбора…

Шаг, второй. Легкий поворот кисти. И злосчастные невидимые путы сковали тело по рукам и ногам, превращая меня в безвольную куклу.

— И в кого ты такая упрямая, а, Мел? — Вопрос Лунного явно бы риторическим, а посему отвечать я не стала. Лишь скрипя зубами наблюдала, как Теар стаскивает с меня одеяло, ощупывает потемневшим взглядом полуобнаженное тело.

Теплая ладонь прошлась вверх по ноге, длинные пальцы скользнули за край сорочки. Я возмущенно запыхтела, и Теар тут же отстранился, тряхнул головой и схватил платье. Наскоро одел меня, стянул шнуровку корсета на спине.

— Смотрю, ты здорово управляешься с женскими нарядами, — не удержалась я от колкости. — Может, наймешься ко мне в прислуги?

Теар резко дернул шнуровку, и я охнула. Весь воздух разом выбило из легких, и шутить мне расхотелось. Зато ругаться захотелось вдвое сильнее.

Благо перегибать палку Лунный не стал и ослабил шнуровку, позволяя нормально дышать. После развернул меня и одернул подол. Осмотрел с ног до головы и удовлетворенно кивнул.


— Пойдешь сама? Или предпочитаешь, что бы весь двор пялился на то, как я тащу тебя на руках? — Лунный угрожающе шагнул навстречу, а я отшатнулась.

Вот еще!

Я, может, и упрямая, но отнюдь не дура, чтобы в первый же день во дворце создавать себе подобную сомнительную репутацию. Уж если поездки все равно не избежать, то лучше я пойду ңа эшафот своими ногами…

— Пойду, — ответила от безысходности и почувствовала, как растворились невидимые путы.

В завершение Теар порылся в шкафу и вытащил теплую шерстяную шаль:

— Возьми, пригодится, — кинул Лунный и, ухватив меня под локоть, потащил прочь из покоев.





* * *


Издалека темная земля казалась неуместным пластом чернозема посреди каменного плоскогорья. Вблизи же оказалась черной золой, покрывалом укрывшей выжженную землю.

Пепелище — вот все, что осталось от горняцкого поселения, расположившегося на склоне. Домов здесь не было. Как и деревьев, и даже остовов строений, что обычно торчат кривыми обрубками на местах пожарищ. Деревенька выгорела дотла, рассыпалась прахом, превратившись в золу, в которой утопали каблуки моих сапожек.

Мы остановились у серой каменной плиты, и я застыла, в недоумении глядя на девственно чистую поверхность. Ни имен, ни дат, ничего, что бы свидетельствовало о том, сколько людей здесь захоронено.

Или, может, вовсе не захоронено.

Если даже дома рассыпались на мельчайшие частицы, то и люди, оказавшиеся в поселении во время несчастья, стали прахом, смешавшись с пылью и древесным углем.

Я с ужасом посмотрела себе под ноги, и мне стало дурно.

— Зачем ты привел меня сюда? — через силу просипела я. Дышать здесь было почти невозможно. Висящая в воздухе пыль забивала нос. От едкого дыма слезились глаза.

Я урывками хватала ртом воздух, чувствуя оседающую на языке горечь.

— Затем, что это не единственное пострадавшее поселение. И если мы ничего не сделаем, такой станет вся Долина. Превратится в огромную выжженную пустыню.

Теар взял меня под руку и повел туда, где дышать было не в пример легче. Вот только глаза все равно продолжали слезиться, и я терла их свободной рукой, не зная, как унять непрекращающееся жжение.

Теар остановился на границе бывшего поселения. Неожиданно развернулся лицом, и я заметила, что его глаза тоже покраснели.

— Мел… — начал он неуверенно и положил ладони мне на плечи. — Я не хочу принуждать тебя. Поверь, если бы был другой выход, мы бы не стали просить твоей помощи. Но его нет. Постарайся просто… понять это и… принять, — Лунный неотрывно смотрел на меня, не давая отвести взгляда. — Я не хочу, чтобы мой дом превратился вот… — он кинул красноречивый взгляд мне за плечо, туда, где все ещё вился дымок недавнего пожарища, — в это. Я думаю, ты тоже этого не xочешь.

Бесспорно, то, что я увидела, было ужасающе. И, не стану таить, моя уверенность пошатнулась. Робкий росток сомнения пустил свои корни, пытаясь достать до самых глубин задеревеневшей души.

Или, быть может, она и не деревенела никогда?

— Мне страшно, Теар, — только и смогла произнести я, понимая, что ничем не смогу оправдать собственную трусость. Да и стоит ли оправдываться?

— Мне тоже страшно, — неожиданно сознался итару. — Я боюсь, что не смогу защитить свой клан. Боюсь лишиться дома. Боюсь, что все, что у нас есть, просто канет в бездну.

Многоликий Эхжи, ну зачем он мне это говорит? Зачем так открыто и искренне смотрит в глаза? И без того тошно…

— Вряд ли я оправдаю ваши ожидания…

— Я прошу тебя просто попробовать… постараться.

Ох, как же это знакомо. И эта фраза, и взгляд, и руки, нежно поглаживающие плечи.

— Теар, я не… — договорить не успела, Лунный резко притянул меня к себе, заключая в крепкие и теплые объятия. Α потом вдруг… открылся!

На меня хлынул целый поток чувств. Сознание затопило, напрочь вымывая мои собственные мысли и страхи. Теперь во мне бушевали эмоции Теара. Я чувствовала его напряжение и беспокойство. Какую — то странную обреченность, наравне с решимостью. Α еще я чувствовала десятки и сотни родовых связей, тянувшихся от итару к собратьям. И все они дрожали, выдавая беспокойство не какого — то одного лаэра, а целого клана. Их общий страх. И горечь потерь. Выходит, в недавних обвалах и пожарищах пострадали не только люди… Α сколько еще может погибнуть?

И я вдруг поняла, какое бремя ответственности, несет на себе Лунный. И как никогда ясно осознала, что он не отступится. Не бросит свою семью на произвол судьбы. Я бы тоже не бросила…

— Ты… чувствуешь это все время? — еле слышно спросила я, все еще прижимаясь щекой к груди Теара, различая тяжелый стук его сердца.

— Да, — ответил он сухо и добавил: — И я прошу твоей помощи.

О, боги… И что ему ответить, как отказать, когда внутри бушует целый ураган сомнений? Когда я по-прежнему не уверена в самой себе. Но и бросить свой клан не могу.

Свой? Шерх! А ведь я опять чувствую себя частицей клана Лунного, и выходит…

— Ты что, восстановил привязку? — ошарашено вымолвила я и рывком отстранилась от итару.