Чужой: Холодная кузница

– Я была бы признательна, если бы вы больше никогда не приходили в мою комнату.

Садлер колеблется:

– Мне интересно, почему Кото это сделала? У нее было все: власть, влияние… Черт, это место фактически ей принадлежало. Разве у нее не было достаточно денег, чтобы не прибегать к воровству, которое поставило крест на ее карьере?

Он уходит, не дожидаясь ответа.

У Марсалис есть подозрения о мотивах Элиз. Когда Блю занималась исследовательской работой в университете Джонса Хопкинса, и ей поставили диагноз «синдром Бишара», по иронии об этом стало известно средствам массовых информаций. «Выдающийся генетик страдает редким генетическим заболеванием». В мире было диагностировано еще двенадцать случаев. Все эти люди были детьми колонистов и астронавтов. В итоге Блю стала предметом многочисленных статей об ответственности властей за ее судьбу и предоставлении доступа к самым большим медицинским ресурсам и умам страны.[13]

Вначале она верила в светлый исход истории, проводя свои собственные исследования в лабораториях Земли. Она находила корпоративных партнеров, пытаясь раскрыть тайну заболевания и найти лечение без общественного героизма, но вскоре окончательно погрязла в работе и стала искать все более отчаянные решения. Она занялась самолечением, после чего потеряла свой круг общения.

А потом Блю познакомилась с Элиз Кото, которая говорила: «Я знаю, где вы можете найти лекарство». Она отправила Блю к звездам, в эту адскую небесную яму. Блю помнит боль, которую испытывала в свои первые дни на станции. Она помнит пронзительный крик первого ловца и ужас, который охватил ее при виде лицехвата. Она представляла себя героиней путешествия.

Если бы только она смогла дойти до конца, она бы снова стала здоровой.

Но ловцы стали инструментом, а вся поездка – работой.

Она осознала, что они предъявят суду записи Элиз. Вероятно, они уже обыскали ее дом. Как скоро они найдут секретные сообщения, переданные Блю? Насколько осторожна была Элиз? Они увидят только фотографии, или также найдут и шифры?

«Дориан Садлер ведет какую-то свою игру, – думает она, – но какую?» Блю смотрит на тумбочку и видит, что серебристый спичечный коробок директора все еще стоит на страже сигарет. Она берет его в руки и рассматривает – в выгравированном созвездии, которое она не узнает, вставлены рубины. Марсалис сомневается, что Дориану известно, что изображено на коробке, учитывая, что деловые люди почти никогда не увлекаются наукой. Вероятно, симпатичный мальчик подумал, что это просто изящный дизайн.

Из вредности она открывает коробок, чтобы посмотреть на содержимое: несколько ароматных, красивых деревянных спичек и оторванный кусочек картона, покрытый специальным веществом для зажигания. Она вытаскивает картон и большую часть спичек, оставив несколько штучек для того, чтобы коробок издавал грохочущий звук, когда Садлер его возьмет. Блю прячет спички под матрас и улыбается.

– Удачи тебе в поиске спичек на космической станции, ублюдок, – бормочет она под нос.

Час спустя Дориан возвращается, извиняется и спрашивает о своих сигаретах.





Интерлюдия. Хавьер




Быть айтишником в изолированном ПСиОСИ – это не работа в службе компьютерной безопасности, на которую надеялся Хавьер Паз. Когда он посвятил себя сетевой безопасности и контрразведке, то ожидал, что будет проводить судебную экспертизу, блокировать сети и гонять хакеров. ПСиОСИ в «Холодной кузнице» – об этом можно было только мечтать. Только вот тут нет хакеров, которые могли бы преодолеть физическую изоляцию.

Итак, задача Хавьера состоит в том, чтобы перепрошивать все компьютеры после работы «Серебряной улыбки». Вирус выводит систему из строя, но, как правило, доходит только до стадии отключения электропитания. Он запрограммирован замечать самое важное и наносить сильнейший урон. Во многих отношениях «Серебряная улыбка» напоминает Хавьеру руководителя среднего звена.



Пока он идет вдоль компьютеров с устройством перепрошивки в руках и разрушает данные «Серебряной улыбки», вирус сделал еще одну вещь, на которую запрограммирован.

Он нашел другой путь – через само устройство.

Вирус с легкостью проникает внутрь, управляя битами, которые подтверждают уничтожение данных. Он загружается во встроенный образ диска – находит путь, который не мог там появиться без чьей-либо помощи. Теперь, когда каждый диск отображен, «Серебряная улыбка» переустанавливается. Это жадный вирус, который контролирует все, что только может. Он мгновенно сможет уничтожить все источники питания.



Когда Хавьер заканчивает работу, он закрывает лабораторию и направляется к консоли управления «Джуно». Ему нужно зарядить устройство и подключить его, чтобы Люси могла обновить копию до той версии, которая ей потребуется.

В тот момент, когда Хавьер соединяет устройство с информационным каналом «Джуно», освещение в комнате становится красным, звучит сирена, и монитор консоли начинает мигать.

>> ОБНАРУЖЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ СИСТЕМЫ <<





5. Спасение щенков




В первый раз, когда Блю в теле Маркуса решила пробежаться по центральной стойке, она ощутила настоящую эйфорию. Быстрый бег по километровому коридору ощущался как полет и напомнил ей о том, как когда-то она занималась триатлоном и кросс-кантри. Впервые после того, как она начала умирать, Блю почувствовала себя живой.[14]

Нынешний спринт займет больше времени.

Блю ракетой пролетает по коридорам. Она бежит настолько быстро, насколько позволяют ее синтетические ноги. Марсалис пролетает мимо пустых модулей, мимо стыковочного отсека и спасательных челноков, мимо открытых сокетов для большего количества лабораторий и серверов. Она бежит к открытой двери, которая ведет к ПСиОСИ. Дэниел ждет в дверях и машет ей рукой. В другой руке он держит импульсную винтовку.

Она входит и видит, что в пункте сбора информации творится полный хаос: сирены разрываются, свет мигает, красные предупреждающие сигнальные огни то появляются, то исчезают.


– Сюда! – зовет Энн, привлекая внимание Блю к серверной клетке «Джуно».

Энн стоит на мостике, который тянется вдоль сооружения, и указывает на лестницу быстрого доступа. Блю быстро поднимается, перепрыгивая через ступени. Когда она достигает вершины, то обнаруживает большую группу персонала станции. Они кричат друг на друга, в то время как Люси и Хавьер в стороне лихорадочно печатают что-то на терминалах.

– Черт, Хавьер, о чем ты вообще думал?! – кричит один из лаборантов.

Это Ник, из проекта Джозепа, назойливый кретин из Оксфорда.

– Я всегда его так заряжаю! Проклятье, он ведь только для чтения… Он не может… Ты не можешь записать на него программу без… – протестует Хавьер, и его лицо неестественно бледнеет. – Его можно прочитать только тогда, когда ты…

– Не трогай его, – говорит Люси нехарактерным для нее убедительным тоном.

Блю никогда не видела Энн в кризисной ситуации, и задается вопросом, когда она успела так повзрослеть.

– Сначала мы разберемся со сложившейся ситуацией.

– Что происходит? – спрашивает Блю у Энн, отводя ее в сторону.

Здесь, в клетке «Джуно», находятся все компьютерщики. Она не видит Кембили, и это хорошо. Скорее всего, это означает, что с питомниками все нормально.

– «Серебряная улыбка» пересек физическую изоляцию, – говорит Энн, – и заразил «Джуно». Прежде чем ты спросишь: нам удалось скрыть от него общие карантинные протоколы.

– Дерьмо. Они перевели «Розового орла» в автономный режим? Мы не можем рисковать и позволить вирусу проникнуть за пределы станции.

– Это первое, что сделал Джозеп. Однако вирус все равно туда попал. Но я не думаю, что «Орел» надолго вышел из строя.

– Хорошо, – Блю продолжительно выдыхает. – Какие еще повреждения?

– Пока мы пытались разобраться, вирус устроил пожар в собственной лаборатории. Система пожаротушения позаботилась об этом. У них все еще есть резервные копии. Сейчас они борются за сохранение исходных данных «Розового орла». Все подвержено риску, включая резервные копии. Вирус еще их не уничтожил, но мы не можем восстановить данные, снова не разрушив «Джуно». Блю, файлы «Блестящего сооружения»… они…

– У меня есть собственные резервные копии, – тихо говорит Блю, стараясь развеять беспокойство Энн. – Последнее сохранение было в прошлый цикл.

– Что? Где? – глаза Энн сужаются, и Блю сожалеет, что раскрыла эту информацию.

– У меня в питомниках на непредвиденный случай есть частный сервер. На случай вроде этого, – Блю оглядывается, сохраняя нейтральное выражение лица. – Похоже, я была права.

По правде говоря, она не хотела, чтобы «Джуно» копалась в ее файлах, и, безусловно, не хотела, чтобы другие руководители проектов имели к ним доступ, так как она не собиралась заполнять проектные документы «Вейланд-Ютани».

Энн отводит ее от группы на мостик.

– Несанкционированный сервер? Я бы никогда этого не позволила! Как долго это продолжается?

– Шесть месяцев.

– Ты скрывала это от меня… пока мы были вместе? – огрызается Энн, взъерошивая волосы. – Боже… Невероятно.

– Не говори так… – начинает Блю, собираясь назвать ее малышкой, но это слово тут же умирает у нее на губах, так и не прозвучав.

Энн уже точно не ребенок. Ей нравится тело Маркуса, но ей тяжело быть с тем, кто настолько близок к своей кончине.

– Не переноси это на наши отношения, – перефразирует свои слова Блю. – Я приняла меры предосторожности, чтобы сохранить свой проект в безопасности, и это сработало.

– Да, только на твоем месте я бы не была так уверена. «Серебряная улыбка» нацелил системы управления на питомники.

Блю качает головой:

– Он не может открыть клетки. Ни один компьютер не сможет это сделать. Только человек имеет доступ к управлению.

Энн горько смеется, положив руки на бедра:

– Я знаю. Я говорю не про двери клеток, а про теплозащиту. Вирус разрушает самые дорогостоящие и важные для нас системы. Он знает, насколько мы ценим «Блестящее сооружение». Прямо сейчас все из штанов выпрыгивают, чтобы спасти твоих больших жуков. Радуйся, что «Джуно» не трогает системы жизнеобеспечения, иначе мы все тут погибнем.

Грудь Блю сдавливает острое ощущение паники.

Она представляет, что каждый из ее взрослых ловцов в одно мгновение сгорит до хрустящей корочки, и она будет смотреть, как они с хлопками, будто от древней фотовспышки, растворяются в горячем излучении Кауфманна. Если это произойдет, Компания сократит убытки и закроет ее проект.

Они отправят ее домой.

И она больше никогда не коснется чужих.

– Дамы…

Они обе поворачиваются и видят, как Дик Маки направляется по мостку в их сторону. Обычно загорелая кожа австралийца стала желтоватой, вероятно, из-за длительной ночной попойки. Когда он наконец приближается, до них доносится запах его тела.

– Я вижу, что утро у нас сегодня насыщенное.