Что же тут сложного?

– Точно. – Она шмыгает носом и фыркает одновременно, так что получается маленький взрыв, шмыгофырк?

Я ищу в сумочке салфетки. Помогите! Последнюю пачку я израсходовала разом, когда Ленни вернулся из сада, перемазавшись какой-то невыразимой гадостью. Вероятно, лисьим дерьмом. А, нет, одна салфетка, как ни странно, осталась.

– Спасибо, – говорит Элис. – Кейт, подождешь меня пару минут? Я сбегаю в туалет и тут же вернусь. Только не уходи никуда. Хочу с тобой поговорить. А парней я видеть не могу. Если будут носить шампанское или еще что-нибудь, возьми для нас обеих, ладно?

– Ладно. – Больше всего на свете мне хочется вернуться домой, снять это дурацкое платье, совершить набег на холодильник, сделать себе горячий чай, обнять Ленни и посмотреть по телику какую-нибудь передачу, в которой люди покупают себе новые дома. – Жду тебя здесь.

Я оглядываюсь. Харви Хыр-Хыр в дальнем углу хлопает в ладоши, Джей-Би рядом с ним. Трой, прихрамывая, танцует с единственной чернокожей сотрудницей, наклоняется к ней, чтобы доверительно прореветь что-то на ухо, заглушая грохот музыки. Что же такого он может ей говорить, чтобы при этом не опозориться? С него станется похвалить ее животное чувство ритма, после чего она, разумеется, отступит на шаг и влепит ему пощечину. Давай, подруга!

Я вдруг чувствую себя так, словно заблудилась в этом темном месте, в толпе людей моложе меня, чьи тела не тронуты временем, в ком кипит жизнь, чьи воспоминания ярки, а ожидания до смешного огромны. Где же ты, Элис? Сколько можно писать и вытирать слезы?

– Кейт?

О господи, еще один. Неужели нельзя оставить меня в покое? Хотя бы раз?

– Кейт. – Меня трогают за руку.

Я устало оборачиваюсь.

Ты?

И тут, дорогой читатель, я откалываю нечто из ряда вон. Я такого не припомню с тех пор, как нам в девять лет в школе делали прививки, первой пошла Карен Милберн, за ней моя лучшая подруга Сьюзен, потом еще какая-то девочка, потом я, потом Кэрол Данстер и так далее, как цепочка домино.

Я потеряла сознание. Да-да, клянусь богом, перед глазами все закружилось, заволокло пеленой, и я упала в обморок, как диснеевская принцесса. Только на этот раз я пришла в себя не на полу в спортзале и надо мной не склонился с досадой мистер Плендер в спортивном костюме, наш учитель физкультуры. Я очнулась, стоя прямо, ну или почти прямо, потому что одной рукой меня нежно поддерживал мужчина, которого я уже не рассчитывала увидеть ни в этом мире, ни в том. И первое же, что я сказала: “Сколько это было?”

Джек Абельхаммер задумался.

– Лет семь. Плюс-минус неделя.

– Нет, глупый, сейчас. Надолго я отключилась?

– На несколько секунд. Не волнуйся, глупая, я тебя подхватил. Никто не заметил. Ты в порядке. Ты ведь в порядке?

– Ты так говоришь, словно для тебя это обычное дело. И женщины регулярно теряют сознание в твоих объятиях.

– Вот именно. Я иду по улице, а они так и падают.

– Я тебя ненавижу.

– Я тоже рад тебя видеть.

Я замираю. Мне не хочется шевелиться.

– Отпусти меня, пожалуйста.

– Вот и Элвис так говорил. Стоять можешь?

– Вроде да. – Потихоньку, опираясь на его руку, перевожу себя в вертикальное положение. Зал все еще плывет перед глазами.

– На, выпей. – Он протягивает мне стакан виски. Я принюхиваюсь. Нормальный алкоголь, не коктейль. Осушаю одним глотком.

– Аааа.

– Теперь лучше?

Я отступаю на шаг и смотрю на него. Чертовы мужики. Почему время к нам, женщинам, так безжалостно, а его даже не тронуло?

– Гораздо лучше, спасибо, – отвечаю я, стараясь придать голосу строгость, но у меня ничего не получается. – Джек, ты меня, конечно, извини, не хочу показаться назойливой, но какого черта ты здесь делаешь? На моей рождественской вечеринке?

– А, так это твоя вечеринка? Хочешь, чтобы я ушел?

– Нет, – я опускаю глаза, – я хочу, чтобы ты остался.

– Я зашел к тебе в офис и…

– Куда?

– К тебе в офис. Туда, где ты работаешь. Да ладно тебе, ты ведь и сама наверняка там бываешь хоть иногда.

– Но мне никто не говорил…

– А тебя не было на месте. Ты уехала на встречу с клиентом. Я навел справки, и очень любезная леди в приемной…


– Долорес. На первом этаже.

– Долорес. Сокровище.

– Бой-баба. Из нее же ответ клещами не вытянешь. Как тебе это удалось?

– У меня свои методы, Ватсон. Я ей сказал, что ты меня пригласила на рождественскую вечеринку в качестве своего кавалера, а я забыл…

– Откуда ты узнал про вечеринку?

– Долорес сказала.

– Значит, в качестве кавалера? То есть ты объявляешься семь лет спустя и как ни в чем не бывало рекомендуешься моим кавалером? Почему же ты тогда не ответил на мое письмо?

– Потому что то, что я хочу тебе сказать, нужно говорить при личной встрече.

– Кейт. – Снова зовут. Господи боже мой.

– Элис. Ну как тебе… э-э-э…

– Женский сортир? Спасибо, отлично. Сортир как сортир. Для женщин. Здравствуйте, – она протягивает Джеку руку с алыми ногтями, – меня зовут Элис.

– Элис. А я Джек. – Он берет ее ладонь двумя руками. Я-то всего-навсего упала в обморок, а Элис тает, словно у открытого огня.

– Так вы знакомы? – спрашивает она, имея в виду не знакомы ли мы вообще, а насколько близко.

Я отвечаю с деланой беззаботностью:

– Да, мы общались несколько лет назад, в смысле, нам доводилось встречаться.

Джек, ради бога, выручай. Дева в беде, где мой рыцарь?

– Я был потенциальным клиентом банка, в котором работала Кейт, – поясняет он. – Она была очень убедительна.

– Да уж, – соглашается Элис. – Кейт может уговорить кого угодно на что угодно.

– Потом мы время от времени с ней общались, а тут я приехал в Лондон и решил зайти поздороваться. Посмотреть, как ей работается на новом месте.

– Яяяяяяясно. – Элис переводит взгляд с меня на Джека. – И с тех пор вы жили долго и счастливо.

Я подношу к носу пустой стакан, вдыхаю оставшийся запах, точно океанский бриз. Джек рядом со мной спокоен, как море в штиль. Меня так и подмывает уцепиться за него. Или уплыть на нем – и то и другое было бы прекрасно.

– В общем, да, – наконец произносит он.

– И с какого же именно момента? – спрашивает Элис.

Джек кивает, обдумывая ответ, смотрит на меня, потом на Элис и говорит:

– С этого самого. – Снова берет ее за руку. А меня? – Рад был с вами познакомиться, Элис. Красивое платье. Шикарная вечеринка. Вы не обидитесь, если мы вас оставим? Идем, Кейт. Кейт?

Я смотрю на Элис. Она поднимает брови.

– Элис, я… я…

– Кейт, иди уже. Пока есть такая возможность.

– Но…

– Никаких “но”. – Она глядит поверх моего плеча. – А то к нам направляются Джей-Би с Харви. По второму кругу. Иди уже.

В итоге это я хватаю Джека за руку, а не он меня, и мы сматываемся, точно двенадцатилетние подростки, которых застукали, когда они курили за сараем для велосипедов. На ходу оборачиваюсь к Элис:

– Увидимся на работе!

– Надеюсь, что нет. – И молодая женщина, которая боится, что ее не любят и никогда уже не полюбят, провожает взглядом женщину постарше, которая боится того же, но решилась попытать счастья.

“Я не знаю, как ей это удается. Но знаю, зачем она это делает”, – думает Элис.





19. Coitus interruptus[81]