Что случилось с Маргарет?

Я вдруг отчетливо поняла, что внезапно стала равной в этой команде. Мои тревоги и комплексы ушли. Может, соратники изначально воспринимали меня как равную, может, нет. Но мои собственные сомнения и дурь выбил из меня Кабан. Впервые в жизни я стала своей в команде мужчин, в команде магов. Даже в своем мире мне никогда не удавалось почувствовать себя так. С мужчинами приходилось соперничать, обманывать их и прикидываться дурочкой, чтобы обходить. И то все равно они всегда были выше. Здесь же, в Лысых горах, маги сравнялись со мной.





ГЛАВА 27




Утром мы тронулись в путь дальше. Пейзаж был унылым и однотипным: каменистые равнины и горы.

— Подозрительно тихо, — сказал Имир в обед. — Такое ощущение, что кто-то присматривается к нам.

Ели мы быстро, чтобы, если что, схватиться за оружие.

— Не хотел тебе говорить раньше. — Имир подошел ко мне, когда я уже села на лошадь. — За нами на приличном расстоянии следуют умертвия. Много, не могу определить точное количество.

— А ты жаловался, что тихо, — подколола я его. — И что делать?

— Они могли бы уже давно догнать нас. Но держат дистанцию в полдня. Пока я не волнуюсь об этом. Найти бы Маргарет. А потом разберемся.

Очень мужской подход, кстати. Решим одну проблему. Найдем девушку. А потом будем думать, что делать с толпой зомби, преданно идущих по следу.

Я вздохнула. У меня так не получалось. В голове сразу стало сумбурно от мыслей во всех направлениях.

— Но послушай, если их действительно много, нам не выстоять против них, пойми. С Маргарет или без нее, пока за нами крадутся эти… законсервированные трупы, нам отсюда так просто не выбраться.

— Возможно, получится сменить измерение, и они нас потеряют. Но пока просто понаблюдаем. Ты как, в порядке?

— В полном.

Он похлопал меня по коленке, подмигнул и пошел к своему коню.



Вечером опять стало жарко. Зазвучали цикады, рядом послышался шум падающей воды. Мы двигались по густому тропическому лесу, парило.

Через некоторое время вышли к реке. Имир спешился, подвел лошадь к воде, а сам стянул с себя рубаху. Какое же у него было тело! Мощное, сильное… на запястьях фенечки, на груди какие-то ремешки с амулетами, хитрая усмешка плутает в отросшей бороде. Он побрызгал водой на лошадь, прошел по камням на середину реки, зачерпнул ладонями воду и стал пить.

Я спешилась, еле оторвала взгляд от Имира, занялась своей лошадью и лошадью короля. Лючия отвязала котелок от своего седла, зачерпнула воды, стала готовить ужин. Король Альфонс пошел искать хворост для огня. Надо же, даже гнать не пришлось, сам сообразил.

Я наклонилась к воде, чтобы умыться, но вдруг увидела над собой в отражении страшное лицо: приплюснутый нос, прошитый костью, какие-то цветные линии и точки на щеках и лбу и совершенно недружелюбная усмешка. Я вскочила и повернулась.

Напротив меня стоял худой папуас с ярко-синими волосами. Единственным предметом одежды на нем была набедренная повязка. Он засмеялся, обнажая ряд редких зубов. Потом ткнул в меня палкой. Я отреагировала молниеносно, отскочив в сторону.

— О! — протяжно и удивленно воскликнул папуас и снова попытался ударить меня. Я в свою очередь попыталась его обезоружить, но не тут-то было. Он переместился с такой скоростью, что я даже не зафиксировала это зрением. Зато удар палкой по плечу почувствовала. В ярости я развернулась к нему. Он смеялся, уклоняясь от всех моих выпадов.

Кто-то схватил меня сзади за плечи, я не растерялась и врезала ему в живот. Услышав стон Имира, повернулась. Согнувшись, он положил ладонь мне на плечо.

— Угомонись, Колючка, они не опасны.

— Они?

Тут я посмотрела вокруг и обомлела. Вокруг нас были толпы папуасов. Какого…

— Извини, ты в порядке?

— Полном. — Имир выпрямился. — Поиграйте пока, а я переговорю с вождем.

— Поиг… что? — И в этот момент я получила удар в спину. Я старалась двигаться молниеносно, но мой противник, несмотря на свой преклонный возраст, был шустрее. Когда я попыталась просто уйти с Имиром, он обрушил на меня еще один удар и заржал.

— Я тебя сейчас в баранку скручу! — Я так разозлилась, что бросилась его догонять. Но он перемещался так быстро, что я не успевала за ним.

— Остановись. — Я повернула голову. — За нами наблюдал еще один старец, еще древнее. Синь в волосах уступала банальной седине.

«Что, краска не берет?» — хотела съязвить я, но он заговорил снова:

— Не догоняй. Стой на месте. Пусть сам придет.

Судя по тому, как дружелюбно общались папуасы с моими спутниками, им ничего не угрожало. А вот почему ко мне прилепился этот дедок?

— Он чувствует в тебе злость. Поэтому водит за нос. Ты бросаешься на него, как муха на дерьмо, снова и снова. Сколько бы тебя не отгоняли.


— Предлагаешь остановиться, и пусть дерьмо само ко мне подползет? — хмыкнула я.

— Я бы сказал, стань дерьмом. Замедлись. Почувствуй изгибы земли под ногами. Он сам придет.

Старикан, заметив, что я остановилась, и в самом деле стал приближаться скачками. Он появлялся то справа, то слева, видимо пытаясь спровоцировать меня на атаку.

— В неподвижности есть угроза. Когда противник видит твое спокойствие, он уже не держит ситуацию. Ее держишь ты.

Седовласый дед встал за моей спиной.

— Когда твоя спина расслаблена, его тело напрягается. Когда ты недвижима, двигается он. Тебе остается только улучить момент.

А ведь он прав. После всех испытаний я растеряла главное для воина — хладнокровие. Ведь на арене мессира Рональдо именно хладнокровие и хитрость спасли мне жизнь.

— Спасибо. Я забыла, каково это…

— Хороший воин всегда помнит.

В этот момент мой противник сделал выпад, я выхватила у него палку, но бить не стала. Тот снова уродливо улыбнулся и довольно закивал.

— У нас сегодня удачная охота, мы вас накормим, — сказал мой наставник. — Пошли.

Втроем мы вернулись к остальным. Я была голодна и заранее предвкушала вкусный ужин. Каково же было мое, мягко скажем, разочарование, когда нам на больших листьях протянули белых опарышей. Они двигались и, казалось, в недоумении поднимали то, что наверняка было головой.

— Я не могу это есть. — Я в ужасе посмотрела на Имира. — Они на меня пялятся.

— Второй вариант — обжаренные мотыльки, — невозмутимо ответил он и взял опарыша двумя пальцами.

— Если ты это съешь, я тебя больше не поцелую.

— Никогда? — хитро блеснули синие глаза.

— Никогда.

Я отложила свой лист в сторону и вытащила из куртки горбушку хлеба.

— Ну, хорошо. — Имир отложил свой лист тоже. — Третий вариант — жареная рыба, подождем.

— Идиот, — буркнула я, вгрызаясь в горбушку.

Папуасы мирно веселились, передавая друг другу опарышей и мотыльков. Но вдруг смолкли. Потом вдруг поднялись как один и разбежались, вереща, в разные стороны.

Имир встал, почесал бороду и авторитетно заявил:

— Кажется, ужин откладывается.

В ответ раздался треск деревьев, который приближался. На нас надвигался гигантский полоз, который сметал деревья по мере плавных волнообразных движений своего тела.

Я успела только произнести что-то нечленораздельное, когда полоз открыл пасть с двумя длинными клыками и набросился на Имира.

Викинг отступил в сторону, но змеюка, похоже, была к этому готова, обхватила его в толстое кольцо своего чешуйчатого тела и зажала. Хрипя от возмущения, я достала меч и попыталась вонзить его в змея, но этот гад был бронированный, меч звенел, как от удара о сталь.

Я была так занята рубиловом, что не заметила, как он окружил меня кончиком своего хвоста, зажал и поднял. Теперь мы с Имиром болтались в воздухе прямо перед его хищной пастью. Полоз смерил меня змеиным взглядом и повернулся к Имиру:

— Твоя девушка?

— Мать твою! — не выдержала я.

— Моя, — признался Имир. — Поставь ее, она не буйная.

— Что-то не похоже, что не буйная. Она на меня напала.

— Потому что думала, что ты меня сожрать собрался.

Я продолжала пытаться выкрутиться и ударить червя-переростка.

— Боевая! — восхищенно отметил полоз.

— Это ее призвание, — ровно ответил Имир.

— Какого хрена?! — возмутилась я. — Ты кто такой?

— Она невоспитанная. Что твоя мама скажет? — иронично спросил полоз. Потом присмотрелся, понюхал меня своими щелками и ахнул: — Не магичка! Твоя мать будет в гневе.

— Мама далеко. Слушай, отпусти и поговорим.