Чёрные сердца
Часть 106 из 109 Информация о книге
Я не думала. Я просто нащупала его. Я нащупала его, как нащупала Энджел, когда уносила нас всех из того тёмного замка мафиози в Москве обратно в Сан-Франциско. На этом сходство заканчивалось. Открыв свой свет, я ощутила его так сильно, так интенсивно, что меня как будто дёрнуло через время и пространство за толстый трос, прикреплённый к моему животу. Я ощущала спешку в себе, в своём свете, в нём. Я чувствовала, как ощутив меня, он стал кричать и звать меня в этом пространстве… Я ощущала его рёв. Он сотрясал Барьерное пространство, забрасывая меня в лаву и звёзды. Чёрный океан отражал и то, и другое, неподвижный как стекло, под идеальной белоснежной луной. Гигантские крылья хлопали в небе, чёрная и кроваво-красная воронка открылась передо мной, и такое чувство, будто я вошла в само его сердце. Такое чувство, будто меня окружило чёрными чешуйками и когтями, окружило его пламенем… обхватило его крыльями. Я ощущала его так интенсивно, что могла лишь держаться за ту магнетическую тягу, которая дёрнула меня через разделявшее нас расстояние. Возможно, я отключилась. Всё накренилось. Я утратила всякое понимание, где верх и низ, где перед и зад, где ночь и день… Затем я оказалась там. Мои ноги стояли на красном песке. Я находилась в темноте, а воздух переполнился дымом. Я ощущала вокруг себя тяжёлый ветер, словно я приземлилась посреди торнадо. Всё вокруг меня кружило кроваво-красной пустынной воронкой, наполненной пламенем, звёздами и чёрными, как оникс, чешуйками, похожими на спину кобры — идеальными, стекловидными и прекрасными, мерцающими в огне… Я смотрела на него, каким-то образом видя его над собой, во всём этом дыме. Я наблюдала, как он хлопает крыльями. От его рёва дрожало небо, и я могла лишь смотреть на него, а на глаза наворачивались слезы от того, как он прекрасен. Боже, как же он прекрасен. Он тоже заметил меня. Я видела, как взгляд его золотистых глаз — глаз рептилии — дрогнул, перешёл на меня, и он склонил голову, чтобы посмотреть на меня. Хлопнул огромными крыльями раз, второй… а затем сразу изменил направление и сложил крылья. Он позволил этому длинному, гибкому, грациозному телу с гулким ударом приземлиться на землю пустыни. Я прочувствовала этот удар всем своим телом. Я посмотрела на него, изучая его чёрный силуэт, окружённый дымом и горящими автомобилями. Я слышала позади себя крики, панические вопли. Я слышала выстрелы… Но Блэк уже изменялся. Я просто стояла там и ждала, пока он трансформировался передо мной — чёрная чешуя на моих глазах становилась жидкой, его силуэт изменялся как океан, как полная звёзд ночь… как расплавленная лава… прямо перед тем, как превратиться в дым. Я смотрела, как этот дым кружит и перестраивается, не ощущая в этом жаре и огне ничего, кроме него самого. Я наблюдала за всем этим в изумлении, чувствуя, что это должно быть сном. А затем он оказался там, стоя прямо передо мной. Его грудь вздымалась, кожа сделалась ярко-красной, золотые глаза светились на сногсшибательно красивом лице, впитывая меня и уставившись на меня с неверием. Я услышала его голос, хриплый, наполненный облегчением, страхом, неверием. — Мири? — позвал он. — Мири? Это ты? Я подошла к нему безо всяких раздумий. Я подошла к нему, обхватила руками его горячую, подобную огню кожу, и как можно крепче прижала к себе. Не думаю, что когда-либо в своей жизни испытывала так много любви к кому-то или чему-то. Я отчаянно вцепилась в него, и слезы душили меня, когда я крепко зажмурилась. Я не просто скучала без него. Без него я была разорвана надвое. Нижняя часть меня была оторвана от верхней половины, и не только из-за ошейника. Не думаю, что когда-либо в жизни ощущала такое облегчение. Я почувствовала, как он осознает, что я действительно здесь. Я почувствовала, как он понимает, что я на самом деле тут, что это не сон, что я правда его обнимаю. Затем он резко стиснул руки, так крепко прижав меня к своему телу и груди, что я не могла дышать. Я всё равно позволила ему сделать это, ощущая, как изумление, облегчение и горе каскадами прокатываются по нему, а вместе с тем любовь, ещё больше облегчения, ужаса и реакции на то, что я настоящая, что я обнимаю его, что я настоящая. Затем я ощутила, как он понял, что я не дышу, что моё сердце бьётся слишком часто, что он сжимает меня слишком крепко… …и он ослабил хватку. Как только он сделал это, я подняла взгляд и улыбнулась. — Ты готов, детка? — тихо спросила я. Это было едва слышное бормотание. Такое тихое, что я поразилась, как он это вообще услышал. Но он услышал. Его глаза наполнились слезами — те золотые, пятнистые, похожие на драгоценный металл глаза, которые очаровали меня с первого взгляда. С тех пор они так сильно изменились. Мы так сильно изменились. Встретившись со мной взглядом, он кивнул, и слёзы покатились по его лицу. Он улыбнулся в ответ, снова стискивая меня в объятиях, но уже не так грубо, и кивнул во второй раз. …и я нашла тот узел в моей груди, который ощущался, как сжатый кулак — единственное, что удерживало нас здесь, удерживало в этой части света, в этом измерении… …и я распустила его. Эпилог Последнее дело Центр управления переполнился воплями, ахами, испуганными криками. Страх, шок, ужас переполнил Барьерное пространство, заставляя его кожу вибрировать, словно они все прикоснулись к одному и тому же оголённому электрическому проводу. Чарльз ахал и кричал вместе с остальными. Чарльз был столь же растерян, шокирован и ошеломлён, как и остальные. Он видел, как это случилось. Он действительно видел, как это случилось. Это всё разворачивалось прямо перед ним, прямо на его экране. В этот раз он видел это в режиме реального времени… он ощущал это в Барьере и наблюдал от начала до конца, с каждого угла обзора каждого беспилотника, который ещё держался в воздухе. Он видел абсолютно всё, чёрт подери. Он по-прежнему не мог это осмыслить. Он не мог воспринимать это как реальность. Они стреляли по Блэку, стреляли дротиками с транквилизаторами, стреляли из мелкого оружия, даже иногда попадали в него крупной боеголовкой или задевали взрывом. Он пытался быть осторожным. Он пытался всеми возможными способами как-то нейтрализовать Блэка, не убивая его и не нанося ему никакого перманентного урона. Это продолжалось часами.