Черный отряд

Посланник усмехнулся:

– Ты, Костоправ, лекарь? Извини его. Он меня знает.

Холодный, леденящий страх обнял меня своими черными крыльями. Виски стали влажными, но не от жары – через иллюминаторы веял прохладный бриз, ради которого жители Берилла способны убить.

– Не стоит меня бояться. Меня послали предложить союз, выгодный как Бериллу, так и моим людям. Я все еще убежден, что согласия можно достичь – хотя и не с нынешним самодержцем. Перед вами стоит проблема, требующая такого же решения, как и моя, но вас связывает контракт.

– Он знает все. Нет смысла говорить, – прохрипел Тамтам и постучал по барабанчику, но на сей раз фетиш не принес ему облегчения.

– Синдик уязвим, – заметил посланник. – Даже под вашей охраной. – Он взглянул на меня. Я пожал плечами. – Допустим, синдик скончается, когда ваш отряд будет защищать Бастион от толпы.

– Идеальный вариант, – согласился я. – Но в нем не учтен вопрос нашей дальнейшей безопасности.

– Вы отгоняете толпу, потом обнаруживаете, что синдик мертв. Отряд остается без работы и покидает Берилл.

– И куда же мы пойдем? Как отобьемся от врагов? Нас будут преследовать городские когорты.

– Передайте Капитану, что если после кончины синдика я получу письменную просьбу стать посредником между вами и новым синдиком, то мои люди сменят вас в Бастионе. А вам нужно будет покинуть Берилл и разбить лагерь на Столпе Скорбей.

Столп Скорбей – дальняя оконечность мелового мыса, пронизанного бесчисленными пещерками. Он наконечником стрелы вонзается в море на расстоянии дневного перехода к востоку от Берилла. Там стоит маяк, он же сторожевая башня, названный так из-за стонов, которые производит ветер, задувая в пещерки.

– Но мы окажемся в смертельной ловушке! Эти педики перекроют нам выход и станут посмеиваться, пока мы будем жрать друг друга.

– Нет ничего проще, чем выслать лодки и забрать вас оттуда.

Динь-динь. Возле моего уха звякнул колокольчик тревоги.

Сукин сын втягивает нас в какую-то свою игру.

– А вам-то какое до нас дело?

– Ваш отряд останется без работы. А я предложу вам контракт. На севере нужны хорошие солдаты.

Динь-динь. Колокольчик не умолкал. Он хочет забрать нас с собой. Для чего?

Что-то подсказало мне, что сейчас не лучший момент для расспросов. Я решил сменить тему.

– А как быть с форвалакой?

– С тварью из склепа? – спросил посланник мурлыкающим голосом женщины, предлагающей не стесняться. – У меня и для нее может найтись работа.

– Вы сумеете с ней справиться?

– Однажды она уже сослужила мне службу.

Я подумал о молнии, уничтожившей запирающее заклинание на табличке, которую тысячу лет ничто не могло повредить. Я был уверен, что подозрение не отразилось на моем лице, но посланник усмехнулся:

– Может быть, лекарь. А может, и нет. Интересная загадка, верно? Возвращайтесь к своему Капитану и принимайте решение. Но быстро. Ваши враги уже готовы сделать первый ход.

И он жестом отпустил нас.



– Твое дело – доставить сумку! – рявкнул Капитан на Леденца. – А затем притащить свою задницу обратно.

Леденец взял курьерскую сумку и вышел.

– Есть еще желающие поспорить? У вас, сволочей, уже был шанс от меня избавиться. Вы его прошляпили.

Обстановка накалилась. Капитан, получив от посланника предложение о посредничестве в случае смерти синдика, сделал ему встречное предложение, с которым Леденец и отправился на корабль.

– Ты не ведаешь, что творишь, – пробормотал Тамтам. – Не знаешь, с кем связался.

– Так просвети меня. Не хочешь? Костоправ, что творится в городе?

Меня посылали в город на разведку.

– Это чума, сомнений нет. Но такой чумы мне еще видеть не доводилось. Должно быть, ее вектор – форвалака.

Капитан недоуменно прищурился.

– Врачебная тарабарщина, – пояснил я. – Вектор – это переносчик. Очаги чумы вспыхивают в тех местах, где убивала форвалака.

– Тамтам?! – прорычал Капитан. – Ты эту зверюгу знаешь?


– Никогда не слышал, чтобы они распространяли болезни. К тому же все, кто входил в склеп, до сих пор здоровы.

– Переносчик, в сущности, не важен, – вставил я. – Сама чума гораздо важнее. Если умерших не начнут сжигать, станет намного хуже.

– В Бастион она не проникла, – заметил Капитан. – К тому же от чумы есть и польза – солдаты из его гарнизона перестали дезертировать.

– Я заметил, что в Стоне растет напряженность. Район на грани нового взрыва.

– Как скоро?

– Дня два. От силы три.

Капитан пожевал губу. Кольцо обстоятельств смыкалось все теснее.

– Нам нужно…

К нам ворвался трибун из местного гарнизона:

– У ворот собралась толпа. У них есть таран.

– Пошли, – сказал Капитан.

Мы рассеяли их за считанные минуты – хватило десятка стрел и пары котлов с кипятком, чтобы они убрались прочь, осыпая нас проклятиями и оскорблениями.

Наступила ночь. Я стоял на стене, наблюдая за бродящими по городу пятнышками далеких факелов. Толпа эволюционировала, у нее развилась нервная система. Если появятся еще и мозги, то мы попадем в капкан революции.

Постепенно факелов стало меньше. Сегодня ночью взрыва не произойдет. Возможно, завтра – если жара и влажность станут невыносимыми.

Чуть позднее я услышал справа царапанье. Затем постукивание. Опять царапанье – еле слышное, но четкое и приближающееся. Меня обуял ужас. Я замер, как горгульи над воротами Бастиона. Ветерок превратился в арктический ураган.

По крепостной стене шло нечто. Красные глаза. Четыре ноги. Темное, как ночь. Черный леопард. Плавность его движений напоминала струящуюся воду. Он спустился по лестнице во двор и исчез.

Живущей у меня в спинном мозге обезьяне захотелось с визгом вскарабкаться на высокое дерево и швыряться оттуда дерьмом и гнилыми фруктами. Я подбежал к ближайшей двери, добрался безопасным путем до комнаты Капитана и вошел без стука.

Командир лежал на койке, заложив руки за голову и глядя в потолок. Комнату освещала единственная хилая свечка.

– Форвалака в Бастионе, – выдавил я от волнения пискляво, как Гоблин. – Я сам видел, как она перебралась через стену.

Капитан что-то буркнул.

– Ты меня слышал?

– Слышал, Костоправ. Уходи. Оставь меня в покое.

– Хорошо.

Вот как. Это и его гложет. Я попятился к двери…

Вопль был долгим, громким и безнадежным, оборвался внезапно. Он доносился из апартаментов синдика. Я выхватил меч, выбежал в коридор… и налетел на Леденца. Тот свалился, а я смотрел на него и молча гадал, почему он так быстро вернулся.

– Вернись, Костоправ, – приказал Капитан. – Или ты хочешь погибнуть?

Послышались новые вопли. Смерть косила, не выбирая.

Я затащил Леденца в комнату Капитана, потом мы заперли дверь и перегородили ее брусом. Я прислонился к ней спиной и стоял с закрытыми глазами, тяжело дыша. Возможно, мне лишь показалось, но я услышал, как кто-то зарычал, проходя мимо.

– И что теперь? – спросил Леденец. Лицо у него стало совсем белым, а руки тряслись.

Капитан дописал письмо и протянул его Леденцу:

– Теперь возвращайся.



Кто-то замолотил кулаками в дверь.

– Что такое? – рявкнул Капитан.

Из-за толстой двери глухо забубнил чей-то голос.

– Это Одноглазый, – сказал я.

– Открой ему.