Черный отряд

Я пришел сюда, ожидая худшего, но она застала меня врасплох, продемонстрировав ожившую мечту, и моя защита пала.

Воздух вокруг загудел. Вокруг Госпожи образовалось лимонно-желтое сияние. Она приблизилась и начала таять – вся, кроме лица и желтого сияния. Лицо увеличилось, стало огромным, надвинулось. Мир заполнила желтизна. Я видел только глаз…

Око! Я вспомнил Око в Облачном лесу, попытался прикрыть лицо рукой, но не смог даже шевельнуться. Думаю, я завопил. Проклятье, я знаю, что вопил.

Она задавала вопросы, которые я не слышал. В моей голове вращались ответы, похожие на радугу или разноцветные круги, расплывающиеся на спокойной чистой воде вокруг капельки масла. У меня не осталось секретов.

Никаких секретов. Даже мысли, которую я мог бы утаить.

Ужас корчился во мне испуганными змеями. Да, я писал те дурацкие фантазии, но ведь у меня были и сомнения, и то, что вызывало отвращение. А это воплощение черного зла могло уничтожить меня даже за эти тайные мысли…

Нет, неправильно. Она чувствовала себя в безопасности, потому что сама злобность служила источником ее силы. Ей не было нужды подавлять вопросы, сомнения и страхи простых смертных и мстить за них. Над нашими понятиями совести и морали она попросту насмехалась.

Эта встреча не стала повтором нашей встречи в лесу. Воспоминаний я не утратил. Просто я не слышал ее вопросов, но их можно было угадать по моим ответам о контактах со Взятыми.

Она за чем-то охотилась, и это я заподозрил еще на Лестнице Слёз. Я угодил в такой смертельный капкан, что страшнее и не представишь: одной его зубастой челюстью был кто-то из Взятых, а другой – Госпожа.

Мрак. И пробуждение.

Она стоит в Башне и смотрит на север… На нежной щеке искрится слезинка-бриллиант.

Какая-то частичка прежнего Костоправа сумела не поддаться страху.

– В этом месте я вошел сюда.

Она взглянула на меня, улыбнулась. Подошла, коснулась нежнейшими пальцами.

Все страхи сгинули.

И мрак сомкнулся вновь.

Когда я очнулся в том же кресле на колесах, мимо меня проплывали стены коридоров. Кресло катил все тот же капитан гвардейцев.

– Как себя чувствуешь? – поинтересовался он.

Я прислушался к своим ощущениям.

– Вполне хорошо. Куда ты меня везешь?

– К выходу. Она велела тебя выпустить.

Вот даже как? Гм-м. Я ощупал рану. Уже зажила. Я покачал головой. Такого со мной еще не бывало.



Я задержался на том месте, где сорвалась баллиста. Смотреть здесь оказалось не на что, а спрашивать некого. Я спустился на средний ярус и подошел к работающим там землекопам. Им было приказано выкопать полость двенадцать футов шириной и восемнадцать глубиной. Они и понятия не имели, для чего она потребовалась.

Я обвел взглядом частокол. Вдоль всей его длины копали дюжину таких полостей.

Когда я, прихрамывая от усталости, вошел в наш лагерь, то поймал устремленные на меня напряженные взгляды. На языке у братьев вертелись вопросы, которые они все равно сейчас не зададут, и хотя мне сочувствовали, никто это сочувствие выражать не станет. Одна лишь Душечка не пожелала играть в нашу традиционную игру. Она подбежала, сжала мне руку, широко улыбнулась. Пальцы девочки быстро заплясали. Она стала задавать мне те самые вопросы, которые мужчинам не позволяет задавать мужское самолюбие.

– Не торопись так, – попросил я ее.

Я все еще недостаточно быстро улавливал изображаемые ею на пальцах знаки, и все же ее радость говорила сама за себя. Широко улыбаясь девочке, я внезапно увидел, как кто-то встал между нами. Я поднял голову. Ворон.

– Тебя ждет Капитан, – сказал он. Держался он спокойно.

– Догадываюсь.

Я знаками попрощался с Душечкой и побрел к штабной палатке. Торопиться я нужды не видел. Никто из смертных сейчас не мог меня запугать.

Я обернулся. Ворон стоял, с видом собственника опустив руку на плечо девочке. Вид у него был удивленный.

Капитан повел себя нетрадиционно и даже избавил меня от своего привычного ворчания. Кроме нас двоих, в палатке находился лишь Одноглазый, и его тоже интересовало только дело.

– У нас неприятности? – сразу спросил Капитан.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Происшествие на холмах. Оно ведь не было случайностью, верно? Тебя вызывает Госпожа, и через полчаса кто-то из Взятых слетает с катушек. Затем тот случай в Башне. Ты ранен, но объяснений ни у кого нет.

– Логика требует связи, – заметил Одноглазый.

– Вчера до нас дошло известие о том, что ты умираешь, – добавил Капитан. – Сегодня ты здоров. Колдовство?


– Вчера? – Время вновь куда-то бесследно исчезло. Я откинул полог палатки и посмотрел на Башню. – Еще одна ночь в холме эльфов.

– Так это был несчастный случай? – не унимался Одноглазый.

– Это не было случайностью. – Так думала Госпожа.

– Все сходится, Капитан.

– Прошлой ночью кто-то пытался зарезать Ворона, – сказал Капитан. – Убийцу отогнала Душечка.

– Ворона? Душечка?

– Что-то заставило ее проснуться. Она шарахнула парня по голове деревянной куклой. Кто бы это ни был, но он смылся.

– Хреново.

– Уж это точно, – согласился Одноглазый. – Почему Ворон дрыхнул, а глухая девочка проснулась? Да Ворон запросто расслышит, как комар ногой шевельнет. Тут попахивает колдовством. Причем дурацким. Девочка не должна была проснуться.

– Ворон. Ты. Взятый, – развил его мысль Капитан. – Госпожа. Покушения. Вызов в Башню. У тебя есть ответ. Выкладывай.

Мое нежелание отвечать оказалось красноречивым.

– Ты сказал Ильмо, что нам следует отделяться от Душелова. С какой стати? Он хорошо с нами обращается. Что произошло, когда вы прикончили Твердеца? Расскажи, и пропадет всякий смысл тебя убивать.

Хороший аргумент. Только мне хотелось знать это наверняка, прежде чем раскрывать рот.

– Я полагаю, что готовится заговор против Госпожи. Возможно, в него вовлечены Душелов и Зовущая. – Я пересказал подробности гибели Твердеца и того, как была взята Шепот. – Душелов был серьезно встревожен, потому что они позволили Повешенному умереть. Вряд ли Хромой участвовал в каких-либо заговорах. Его подставили, и им весьма умело манипулировали. В том числе и Госпожа. Не исключено, что Хромой и Повешенный поддерживали ее.

– А ты уверен, что Душелов в этом замешан? – задумчиво спросил Одноглазый.

– Я ни в чем не уверен. Впрочем, я ничему теперь не удивлюсь. Я еще с самого Берилла считал, что нас используют.

– Несомненно, – кивнул Капитан. – Я попросил Одноглазого изготовить для тебя амулет, который предупредит, если кто-либо из Взятых окажется слишком близко. Возможно, он тебе пригодится. Но вряд ли тебя снова потревожат. Мятежники приближаются, и это теперь у всех первоочередная забота.

Цепочка логических заключений внезапно завершилась вспыхнувшим выводом. Вся информация имелась у меня уже давно, требовался лишь толчок, чтобы факты сложились в картину.

– Кажется, я понял причину. Дело в том, что Госпожа – узурпатор.

– И кто-то из парней в масках хочет обработать ее так же, как она поступила со своим муженьком?

– Нет. Они хотят вернуть Властелина.

– Что?

– Он до сих пор в могиле где-то на севере. А Госпожа попросту не дала ему ожить, когда Боманц открыл для нее путь к воскрешению. Властелин может до сих пор поддерживать связь с теми из Взятых, кто остался ему верен. Боманц ведь доказал, что возможна связь с теми, кто похоронен в Курганье. Не исключено, что Властелин направляет и кое-кого из членов Круга. Твердец был таким же крутым злодеем, как и любой из Взятых.

Одноглазый помолчал, потом пророчески изрек:

– Сражение будет проиграно. Госпожа потеряет трон. Верные ей Взятые погибнут, а верные ей войска – уничтожены. Но вместе с ними погибнут и наиболее склонные к идеализму элементы среди мятежников, и это, в сущности, станет поражением для Белой Розы.

Я кивнул:

– Комета на небе, но мятежники так и не отыскали этого таинственного ребенка.

– Верно. Не исключено, что ты попал в самую точку, предположив, что Властелин влияет на Круг. Точно.

– А когда наступит хаос и уцелевшие станут грызться из-за объедков, тут и вылезет дьявол, – добавил я.

– А где же наше место в этой схеме? – спросил Капитан.

– Вопрос должен звучать совсем иначе, – возразил я. – Как нам вырваться из этой схемы?



Летающие ковры вились вокруг Башни, словно мухи вокруг трупа. Армии Шепот, Ревуна, Безымянного, Костоглода и Луногрыза находились от нее на расстоянии от восьми до двенадцати дней марша. Солдат с востока перебрасывали по воздуху.

Через ворота в палисаде непрерывно выходили и возвращались отряды, задачей которых было не давать врагу покоя. Мятежники переместили свои лагеря, и теперь от Башни их отделяло всего пять миль. Группа из Отряда, усиленная Гоблином, Одноглазым и Молчуном, тоже совершила ночную вылазку, но подобные действия казались бессмысленными. Из-за ошеломляющего численного превосходства противника быстрые удары небольших отрядов просто не могли оказать заметного эффекта. Я все никак не мог понять, зачем Госпоже понадобилось теребить мятежников.

Строительство оборонительных сооружений закончилось. Препятствия подготовлены. Ловушки размещены. Осталось только ждать.

Прошло шесть дней после нашего возвращения с Пером и Странником. Я ожидал, что их похищение побудит мятежников быстрее нанести удар, но они по-прежнему не торопились. Одноглазый полагал, что они до последней минуты будут надеяться отыскать свою Белую Розу.

Осталось последнее – бросить жребий. Трое Взятых, каждый из которых возглавит армию, будут оборонять по ярусу. Ходили слухи, что Госпожа сама станет командовать войсками на пирамиде.