Черный отряд

– Стоп! – Ворон вытянул руку, преграждая мне путь.

– Что?

– Тихо.

Он прислушался. Я тоже. И ничего не услышал. Впрочем, я мало что слышал и во время нашей вылазки. Но как Ворон выслеживал человека, напавшего на Масло? В том, что он выслеживает именно его, я не сомневался – но как?

Откровенно говоря, никакие поступки Ворона меня не удивляют. Никакие – с того самого дня, когда он на моих глазах задушил свою жену.

– Мы совсем рядом с ним. – Он вгляделся в мельтешение снежинок. – Иди вперед с той скоростью, с какой мы шли. Наткнешься на него через пару кварталов.

– Что? А ты куда? – вопросил я вслед расплывающейся тени. – Чтоб тебе провалиться. – Я набрал в грудь воздуха, еще раз выругался, обнажил меч и пошел вперед. В голове у меня вертелась лишь одна мысль: как мы станем оправдываться, если прикончим не того, кого следует?

И тут я увидел его в полоске света, падающей из двери таверны. Высокий поджарый мужчина, уныло бредущий по снегу и не замечающий ничего вокруг. Загребущий? Откуда мне знать? Из нас только Ильмо и Масло участвовали в рейде на ту ферму…

Сумерки сгустились. Только двое из тех, кто находится в городе, способны опознать Загребущего. Но Масло ранен, а Ильмо я не видел уже… Где он? Под снежным одеялом в каком-нибудь переулке, холодный, как эта отвратительная ночь?

Мой страх уступил место гневу.

Я сунул меч в ножны и достал кинжал, пряча его под плащом острием вперед. Фигура впереди не оборачивалась.

– Паршивая ночка, старина, верно?

Он что-то буркнул в ответ. Потом, когда я поравнялся с ним и пошел рядом, посмотрел на меня. Глаза его прищурились, он слегка отодвинулся и вгляделся в меня внимательнее. В его глазах не было страха, он был уверен в себе. Такие не бродят по ночам в переулках трущоб – те шарахаются от собственной тени.

– Что тебе нужно? – услышал я спокойный и прямой вопрос.

Ему нечего было опасаться – я был перепуган за двоих.

– Ты ударил ножом моего друга, Загребущий.

Он остановился. Глаза его на мгновение как-то странно блеснули.

– Черный Отряд?

Я кивнул.

Он смотрел на меня, задумчиво прищурившись.

– Лекарь. Ты отрядный лекарь по прозвищу Костоправ.

– Рад познакомиться. – Уверен, что в моем голосе было больше силы, чем в моем теле.

«А что же мне теперь делать?» – подумал я.

Загребущий распахнул плащ. В мою сторону метнулся короткий меч. Я отпрыгнул в сторону, распахнул полы плаща, еще раз увернулся и попытался выхватить свой меч.

Загребущий замер. Его глаза встретились с моими. Мне показалось, что они становятся все больше, больше… Я начал проваливаться в два серых колодца… Уголки его рта шевельнулись в улыбке. Он шагнул ко мне, подняв меч…

И внезапно застонал. На его лице отразилось полнейшее недоумение. Я стряхнул его чары, отступил, принял оборонительную стойку.

Загребущий медленно обернулся, вглядываясь в темноту. Из его спины торчал нож Ворона. Загребущий сунул руку за спину и вытащил его. С губ Загребущего сорвался стон. Он пристально посмотрел на нож и запел, медленно выговаривая слова:

– Шевелись, Костоправ!

Это же заклинание! Вот болван! Я позабыл о том, кто такой Загребущий. Мой меч нанес удар.

В то же мгновение из темноты возник Ворон.



Я посмотрел на тело:

– И что теперь?

Ворон опустился на колени, вытащил другой нож – с зазубренным лезвием.

– Кто-то предъявит права на сокровища Душелова.

– Его кондрашка хватит.

– Собираешься ему все рассказать?


– Нет. Но что мы с ним станем делать? – Бывали времена, когда Черный Отряд процветал, но богатым он не был никогда. Накопление богатств – не наша цель.

– Какая-то сумма мне пригодится. Рассчитаюсь со старыми долгами. А остальное… Разделите между собой. Отправьте в Берилл. Делайте что хотите. Но не возвращать же все Взятому?

– Дело твое, – пожал я плечами. – Я лишь надеюсь, что Душелов не подумает, будто мы перешли ему дорогу.

– Правду знаем только я и ты. Я ему не скажу. – Ворон смел снег с лица старика. Загребущий быстро остывал.

Потом пустил в ход нож.

Я врач. Я ампутировал конечности. Я солдат. Я видел залитые кровью поля сражений. И тем не менее меня замутило. Как-то неправильно, когда мертвецу отрезают голову.

Ворон спрятал наш кровавый трофей под плащ. Ему он не мешал.

На обратном пути я спросил Ворона:

– Кстати, а почему мы вообще за ним отправились?

Помолчав, Ворон ответил:

– Капитан в последнем письме просил покончить с этим делом, если мне представится возможность.

Когда мы подошли к площади, Ворон сказал:

– Иди наверх и проверь, на месте ли Душелов. Если нет, то отыщи самого трезвого из наших и отправь его за фургоном. Потом возвращайся сюда.

– Хорошо. – Я вздохнул и торопливо зашагал к нашему дому. Что угодно отдам за толику тепла.

Снега выпало уже на фут. Я начал всерьез опасаться, что отморозил себе ноги.

– Где тебя носило? – рявкнул Ильмо, когда я ввалился в комнату. – И где Ворон?

Я огляделся. Душелова нет. Гоблин и Одноглазый вернулись, но такие пьяные, что их сейчас можно приравнять к покойникам. Масло и Ведьмак оглушительно храпели.

– Как Масло?

– У него все в порядке. Так где ты был?

Я уселся возле огня и стянул сапоги. Ноги мои посинели и онемели, но все же я их не отморозил. Вскоре их начало болезненно покалывать. И вообще я еле передвигал ноги после бесконечных хождений по снегу. Я рассказал Ильмо обо всем.

– Вы его убили?

– Ворон сказал, что Капитан попросил завершить это дело.

– Да, я и не предполагал, что Ворон пойдет и прирежет его.

– Где Душелов?

– Еще не возвращался. – Ильмо ухмыльнулся. – Я сам пригоню фургон. Никому больше не рассказывай. Тут слишком много трепачей. – Он накинул на плечи плащ и торопливо вышел.

Мои руки и ноги немного отогрелись. Произведя в комнате разведку, я позаимствовал сапоги Масло – они оказались примерно моего размера, а ему они сейчас не нужны.

Опять выхожу в ночь. Уже почти утро. Скоро забрезжит рассвет.

Я ждал, что Ворон станет меня упрекать, но меня постигло разочарование – он лишь посмотрел на меня. Ворон замерз и дрожал. Помню, я еще подумал, что он все-таки человек, как и мы.

– Мне пришлось переобуваться. Ильмо отправился за фургоном. Остальные надрались до бесчувствия.

– А Душелов?

– Еще не возвращался.

– Пора сажать это семечко. – Он шагнул в снежную круговерть. Я торопливо последовал за ним.

На ловушке снег не скапливался, и она по-прежнему посверкивала золотом. Талая вода скапливалась лужицами под столом, ручейками стекала в сторону и превращалась в лед.

– Как думаешь, Душелов узнает, если ловушка разрядится? – спросил я.

– Почти наверняка. Да и Гоблин с Одноглазым тоже.

– Эта парочка сейчас не перевернется на другой бок, даже если весь дом сгорит.

– И тем не менее… Ш-ш-ш! Там кто-то есть. Иди сюда.

Он повел меня куда-то в сторону, в обход площади.