Чейзер. Крутой вираж
Часть 37 из 70 Информация о книге
– Мой дом – в твоем распоряжении, поняла? Ты дождешься меня тут и никак иначе. Она кивнула? Не то чтобы кивнула, но определенно издала некий звук – смесь скопившегося напряжения и нетерпеливости. На прощание Мак окинул ее выглядывающую наружу грудь обжигающим взглядом, глазами приказал «жди» и направился прочь. Помнил ли Чейзер, как добрался до Дрейка? Едва ли. Всю дорогу он думал о другом: «Эта девчонка поразительно легко отыскивала его скрытые внутренние кнопки и жала на них. Находила исключительно сложные комбинации и задавала их по собственному усмотрению. Откуда?» Откуда она так хорошо их знала? Не тыкалась вслепую, не ошибалась, не гадала, а будто просто скучала и ждала – ну когда же ты, мол, сам заметишь, что я особенная? Что ж, он заметил – и разумом, и телом. Так заметил, что вел машину как на иголках, постоянно елозил задом по сиденью, пытаясь поудобнее расположить в штанах раздавшийся член, и разве что не плавил салон той температурой, до которой внутренне разогрелся. «Колдунья. Развратница. Профессиональная искусительница». А перед глазами вместо дороги призывно выглядывала сквозь рваную майку прекрасная нежная налитая грудь. Черт, она сделает его маньяком! Невероятное возбуждение сотрудника не преминул заметить и Начальник, сразу же посмотревший вошедшему Аллертону не на лицо, а прямиком на раздувшиеся джинсы. «Ты что, из постели? – вопрошал его неулыбчивый взгляд. – Работать, всем работать, а не развлекаться, соберись!» Но Чейзер работать не мог: не слышал задания, едва пробежал глазами текст, который получил на руки, не следил за речью Канна, который распределял роли. Вместо этого он, сидя за длинным дискуссионным столом между Халком и Дэллом, следил за перемещающейся по карте точкой – Лайзой. Она не стала дожидаться его в особняке, уехала! Практически сразу же, как только он покинул гараж, – вот чертовка! – и теперь направлялась к собственному дому. Непослушная, непоседливая – наказать, разложить, проучить… – Аллертон, ты с нами? – жесткий тон Начальника вывел Мака из забытья лишь на несколько секунд, чтобы тот после ответа «так точно, шеф» сразу же вновь погрузился в наблюдения. «Как она поехала домой в такой майке? На чем?» Он искренне надеялся, что она предварительно нашла в его гардеробной что-нибудь подходящее и переоделась. А если не переоделась, если села в такси в таком виде… От этой мысли его ноздри раздулись, как у быка, – ремнем бы ее по заднице… «Она не твоя, пусть делает что хочет». Да, да, пусть делает. Только он, пусть только закончится собрание, сразу же навестит ее дома и обо всем спросит. «После». Да, сразу после. * * * Его не пришлось ждать долго – сорок пять минут. Именно через такой промежуток времени раздался не звонок – тихий, но напористый стук в дверь. Лайза открыла сразу же. Хмурый Мак оттолкнулся от косяка и уверенно шагнул через порог, оттеснив хозяйку квартиры внутрь. Закрыл за собой дверь, развернулся, сделал шаг вперед – утонувшая в полумраке и белом пеньюаре фигура попятилась. Ночники не горели; комнату освещал лишь проникающий сквозь шторы свет с проспекта. За окном – плотная вечерняя синева, в помещении – и того темнее; две фигуры – мужская и женская – напряженно застыли друг напротив друга. Он в черной ветровке и плотных джинсах – она в прозрачном кружеве, он в высоких армейских ботинках – она босая, он бушующий огонь, спрятанный за внешней сдержанностью, – она готовая обнять его в любой момент податливая страсть. – На чем ты уехала? – На такси. – В рваной майке? Она чувствовала, как скрипят плотно сжатые зубы. Мак злился на нее, на Лайзу. Ей почему-то стало хорошо. – У меня в сумочке была запасная. Он шагнул еще ближе – она попятилась; от гостя пока исходила такая агрессия, что на месте не устоять. – Я просил тебя ждать меня в доме. В моем доме. Лайза лишь улыбнулась в ответ, не стала спорить – просто ей хотелось, чтобы он приехал. Хотелось увидеть его напор, почувствовать его, вспомнить и с блаженством впитать. Мак снял куртку, бросил ее в сторону, подтянул к себе стоящий у стола стул, сел на него. «Как же он любит седлать именно этот стул. Надо будет приделать на него табличку „Мак“». Какое-то время они смотрели друг на друга в тишине – оба знали, зачем он здесь, и оба не спешили, хотя сблизиться хотелось неимоверно. – Хочешь, чтобы мы начали наши интимные отношения с того, что я отшлепал тебя по заду за непослушание? Он всегда был таким: слушайся меня, подчиняйся мне, я думаю не за себя, я думаю «за нас». Сердце Лайзы вдруг окончательно растаяло, раскрылось и засияло, как в былые времена, – комнату затопила любовь. Она стояла напротив него, не агрессивная, не скованная, мягкая и податливая, открытая. – Может, начнем наши интимные отношения с поцелуя? Спросила тихо – ей этого хотелось. Но в ответ услышала другое: – Раздевайся. Я хочу на тебя посмотреть. Она не стала роптать – просто развязала тонкий поясок на талии, позволила пеньюару соскользнуть с плеч – лечь у босых ног волнистой лужицей – и осталась нагой: ни трусиков, ни чулок, ни бюстгальтера. Два темных, выделяющихся на фоне светлой кожи соска и тонкая полоска волос на бугорке лобка – всё. Мак дышал шумно, тяжело – его напряжение она ощущала так же хорошо, как и скользящий по изгибам ее тела взгляд. Казалось, этот взгляд касался ее щек, шеи, волос, груди, живота… – Ты очень красивая. Внутри все расцвело, задышало, запульсировало еще сильнее. «Подойди ко мне, обними, дотронься». Ее немой призыв был услышан: Мак поднялся со стула, отставил его в сторону и подошел близко – так близко, что она вновь дышала ароматом его кожи, силой его тела, сплетением энергий. «Меня не помнит его разум, но, может быть, меня узнает его тело?» – Очень. Красивая. На этот раз ее коснулись настоящие руки – кончик пальца прошелся по ямочке под шеей, съехал вниз меж грудей, вернулся к подбородку, приподнял его: – Хочешь омрачить мой рассудок? – Нет. – Хочешь. И уже это сделала. И он поцеловал ее – так жарко, сладко и напористо, что у Лайзы задрожали ноги, – проник в ее рот языком, так что все мысли моментально исчезли и разум отключился. Ее руки принялись теребить туго застегнутый кожаный пояс. – Сними… Футболка оказалась отброшенной в сторону, звякнула пряжка, съехали под ноги джинсы; женские пальцы тут же проникли под трусы, сжались вокруг пульсирующего пениса, погладили мошонку, прошлись вверх-вниз по стволу, приласкали головку. Огромный. Ее. Как же она соскучилась. – Женщина, ты вынесешь мне мозг, – прорычал Аллертон. – Я хочу поцеловать его… – Позже! Он не понес ее в спальню – разложил прямо в гостиной на полу, навалился сверху, добил остатки разума поцелуем сокрушительной страсти, подмял под себя, впечатал в пол, крепко сжал тонкие запястья – пресек всякие попытки к бегству – и прохрипел: – Сегодняшняя прелюдия будет короткой, заслужила… – Не надо прелюдий… Он не мог не видеть, что она пребывала в крайней степени возбуждения – коснись, и разлетится в стороны: лоно набухло, сделалось чувствительнее оголенного провода, внутренняя поверхность бедер скользила из-за влаги. Ее ноги раздвинули грубо – втиснулись между ними по-хозяйски, без права на протест. – Додразнилась. – Да, хочу, пожалуйста…