Чейзер. Крутой вираж
Часть 18 из 70 Информация о книге
– Собираются все? И… он? – ДА! – противная трубка исходила судорогами радости. – И ОН тоже. – Где? – У нас дома. Твою… копалку. – А я? – пропищала Лайза несчастным голосом. – А как же я? – А ты приглашена тоже! – Но… – ей пришлось медленно вдохнуть и выдохнуть – от волнения шелковая блузка показалась душной и липкой. – Я не могу просто так прийти, даже если ты меня приглашаешь. Ты ведь знаешь – отряд не любит посторонних, а я… всего лишь твоя подруга. Лайза нервно сглотнула. – Да, ты моя подруга и… – Только не заставляй меня снова гадать, что должно последовать за твоим противным длинным «и-и-и». Фраза получилась агрессивной, почти что злой, но Элли и не подумала обижаться. – …И подруга Рена! – С каких это пор? – Без понятия! Но это была его идея созвать всех именно в нашем доме и ЕГО идея пригласить тебя на праздник, понимаешь? Он сам – хитрый кот – тактично сообщил мне об этом за завтраком. Ах вот, значит, почему речь собеседницы звучала столь радостно – та знала, что ошарашит подругу хорошими новостями. – Ну, так как, ты придешь? – Спрашиваешь!!! Во сколько?! – В восемь вечера у нас. И… оденься во что-нибудь приличное. Ну, привлекательное! На том конце раздался искрящийся смех. – Задушу тебя, вредина! Конечно же, я оденусь прилично! – Ну, тогда всё! Увидимся в восемь. И, Лай, – пауза длилась не одну, а целых три секунды, – твой день Х настал. В трубке раздались короткие гудки. Если бы кто-то сказал ей, что Майлз умеет так орать, Лайза бы не поверила. Подумаешь, она всего лишь написала заявление об уходе и отнесла его в кабинет – делов-то! Какая-то бумажка, пара строчек, минус один работник, но мистер Кетч побагровел: – Вы что?! С ума все посходили сегодня, что ли? Сначала Гарри, теперь ты! Это что, всемирный день увольнений? Я не отпускаю, не желаю подписывать, не собираюсь писать рекомендации! – И не надо, – спокойно ответила стоящая в дверях мисс Дайкин, – ни рекомендаций, ни зарплаты. Она уважала своего начальника и даже любила его, но он бы не отпустил ее сегодня с работы. Никогда и ни за что. Пришлось написать заявление. – Лайза! Лайза, не будь дурой, стой! Нет, она больше не собиралась слушать ни предложений о повышении зарплаты, ни обещаний про гибкий график. Может быть, она и дура, но сегодняшний вечер может стать переломным в ее новой жизни, и она ни за что не собирается его пропускать. А работа? Так не далее чем этим утром она все равно размышляла над неминуемыми изменениями – чего тянуть? – Лайза, послушай! Мы сможем договориться!.. Ей было бы проще, если бы Кетч попросту ударил кулаком по столу, а не бежал следом по коридору: так она чувствовала себя не просто виноватой – подлой. Ей просто хотелось уйти, и уйти как можно быстрее. Никаких коробок, никаких личных вещей – она всё оставит здесь, – прощания тоже ни к чему. Чтобы хоть как-то успокоить бунтующую совесть, она остановилась, развернулась, дождалась, пока начальник – теперь уже бывший начальник – нагонит своевольную сотрудницу, и мягко улыбнулась: – Я найду себе замену, мистер Кетч. И, как только сделаю это, пришлю вам ее сюда, хорошо? Она будет работать лучше и за меньшие деньги, я обещаю. – Но… И, мысленно вздохнув при виде растерянного выражения лица мужчины, на которого работала столько времени, Лайза развернулась и заспешила прочь по коридору. На выход. Насовсем. У нее много дел. У нее недостаточно длинные ресницы, тонкая талия и высокие каблуки! Нарастить, завить, затянуть, удлинить – не важно, в каком порядке! Ей нужен фен (парикмахерская?), лак, новая блузка… Туфли, косметика и успокоительное. Ей нужен огнетушитель для мозгов! Голова не просто дымилась – полыхала и бесновалась проснувшимся вулканом. Купить чулки, помыть голову… платье… какое надеть платье? И кто сказал, что она вообще должна быть в платье? Момент Х – восемь вечера. Сейчас только начало одиннадцатого. И кто бы думал, что этот тусклый по настроению день вдруг станет таким ярким? «Ну-ну, еще не вечер», – ехидно вставил внутренний голос. Нет, понятное дело, что вечером все снова может пойти наперекосяк, но ведь еще не пошло? А если не пошло, то еще есть шанс? Заваливаясь в салон «Миража», Лайза улыбалась так широко, что поначалу испугалась собственного веселого, но совершенно дикого отражения в зеркале – это кто там такой счастливый? Кто такой радостный? Да-да, это она – Лайза, которая этим вечером снова познакомится не с каким-то там придурком – с Маком, самим Маком Аллертоном! Хо-хо! Ее Маком! Невероятно, но от этой мысли ее счастливая улыбка стала еще шире; на всю парковку загрохотал заведенный мотор. Спустя десять минут за окнами по третьему разу проплыл один и тот же проспект – кажется, она ездила по кругу. И все потому, что Лайза никак не могла решить: ей нужна одна новая блузка или три, чтобы из них выбрать? Нет, лучше одна, иначе она не определится с выбором до завтра. Но что, если она купит не ту? Черт, она думает о блузке, как о лотерейном билете: выберешь правильную – Мак откликнется; неправильную – не посмотрит. Тьфу! Если уж он и посмотрит, то не на блузку, а на саму Лайзу, ведь так? Но три блузки лучше, чем одна? А-а-а-а!!! А парикмахерская должна быть до блузки или после? Если до, то прическа может рассыпаться, пока она будет ходить по магазинам, а если после, то стилистам может не хватить времени, и тогда Лайза пойдет к Элли «простоволосая». Ужас, ужас, ужас! «Ужас – это то, что сегодня ты ушла с работы. Подумай лучше об этом», – посоветовал менторским тоном внутренний голос, но Лайза лишь скривилась – об этом она подумает позже, завтра. А сегодня исключительный, великий день, наивеличайший! Сегодня она должна стать самой красивой женщиной на свете – изнутри, снаружи, везде! Самой прекрасной, сногсшибательной и великолепной Лайзой Дайкин из всех возможных Лайз. Чтобы именно такой ее и увидел Мак. Она ведь не запала на это платье, нет? Судя по тому, что последние несколько минут она не могла отлепить себя от расположенного в центре торгового центра стеклянного бокса – липла к нему как медуза, обвивалась прозрачной желейной массой и практически облизала высунутым языком стекло, – запала. Иначе бы она не закапала мысленной слюной мраморный пол, иначе бы смогла собрать в голове фразу более вразумительную, нежели имбецильное «Э-э-э-м-м-м… А-а-а-м-м-м-хм… У-м-м-э-э-э-х-м-м…» Ее, кажется, не пугал даже ценник в триста девятнадцать долларов. «У тебя на счету всего две тысячи!» «И прекрасно, – ласково промурчала Лайза, – как раз хватит на новую сумочку, туфли и прическу». «Но ведь у тебя есть в шкафу туфли и сумочка!» «Но ни одна из них не подойдет к этому платью». Глас рассудка молчал: не то принял яду, не то преждевременно удалился на покой и окончательно на сегодня снял с себя полномочия наставника бестолкового, не поддающегося вразумлению безмозглого шопоголика. И правильно. Нечего ей голову морочить совестливыми завываниями, когда на кону не просто какие-то несколько часов, проведенные в какой-то компании, – на кону ее личное счастье, можно сказать, многолетнее. Разве триста девятнадцать долларов – высокая за него цена? Спустя минуту, кое-как отлепившись от бокса, Лайза уже счастливо и почти бессвязно мычала у кассы: – Ага, вон то… Оно мое! Мое хорошенькое! – Вы его покупаете? – раздраженно уточнила продавщица. – Однозначно! И Лайза, светясь от счастья, побежала следом за звенящей ключами ассистенткой к заветному прозрачному витрине-кубу. Поиск сумочки и туфель: 2 часа (минус триста десять долларов и двадцать пять центов). Сооружение вечерней прически в салоне: 2,5 часа (минус семьдесят девять долларов). Профессиональный макияж: 1 час 5 минут (минус пятьдесят пять долларов). Итого: На часах без двадцати пять. Остаток на счету: одна тысяча двести тридцать семь долларов.