Час расплаты

– Здравствуйте, – сказал Жан Ги, стараясь контролировать свой квебекский акцент. – Я звоню из Канады. Я работаю в Квебекской полиции, и мы расследуем дело об убийстве.

– Пожалуйста, минуточку.

«Она поставила меня в режим ожидания? Неужели компанию засыпают звонками полицейские, расследующие убийства, и их приходится выстраивать в очередь?»

Возможно, у них был специальный отдел, занимающийся этим.

Жан Ги вздохнул. В трубке играла классическая музыка, но вскоре менее веселый голос ответил:

– Инспектор Бовуар?

– Oui.

– Меня зовут Элизабет Колдбрук. Я вице-президент по связям с общественностью. Я получила ваше письмо и сейчас пишу ответ. Извините, что это заняло столько времени, но я хотела проверить факты.

Ее голос звучал довольно резко, и Бовуару вдруг подумалось, что он сделал что-то не так. Это ощущение часто возникало у него, когда он говорил с людьми в Париже или Лондоне.

– Не могли бы вы в любом случае отправить мне это письмо? – спросил он. – Мне нужно иметь письменный документ. Но если вы не возражаете, я бы хотел поговорить с вами сейчас.

– Ничуть не возражаю. Это ужасное происшествие. В вашем письме говорится о смерти. Несчастный случай?

– Non. Умышленное убийство. Выстрел в висок.

– Ай-ай, – сказала она печально, но без удивления.

«Если ты делаешь оружие, – подумал Бовуар, – то что, по-твоему, должно происходить?»

Но вслух он спросил:

– Вы нашли что-нибудь?

– Да. У нас есть заказ на револьвер сорок пятого калибра «Макдермот МР VI». Его забрал Серж Ледюк двадцать первого сентября две тысячи одиннадцатого года.

– Забрал? В Англии?

– Нет. У нашего дистрибьютора в Вермонте. Я могу прислать вам номер заказа и информацию.

Теперь ее голос звучал менее резко. А может, Бовуар просто привык к нему.

Она, конечно, старалась быть полезной, ну так у нее наверняка был немалый опыт разговоров с полицией об оружии.

– S’il vous plaît[47]. Это популярное оружие?

– Уже нет. В некоторых странах полиция все еще использует его, но теперь, конечно, все больше переходят на автоматические пистолеты.

– Вы и автоматику делаете?

– Делаем. Тот, что интересует вас, «макдермот» сорок пятого калибра – очень старое оружие. Шестизарядник.

– Как на Диком Западе?

Женщина сдержанно засмеялась:

– Пожалуй. Кольт создавал свой револьвер, основываясь на нашем оружии. По крайней мере, нам нравится так думать. Популярность «макдермота» достигла пика во время Великой войны. Мы также поставляли немало этих револьверов и во Вторую мировую, но потом спрос пошел на спад.

– А кто заказывает сегодня?

– Такие револьверы нравятся коллекционерам. Ваш человек собирал оружие?

– Non. Он работал преподавателем в академии, которая готовит офицеров полиции здесь, в Квебеке.

– Значит, его интересовало оружие.

– Да, но современное. Не старинное.

– Старинное-то оно старинное, но дело свое делает.

– Дело, то есть убийство?

Наступила пауза.

– Не обязательно.


Бовуар молчал, пауза длилась.

– Впрочем, да. Иногда. Или предотвращение кровопролития. Мы не продаем личное оружие в Канаду. Оно, конечно, запрещено. Поэтому мистер Ледюк сделал заказ в Штатах. Не знаю уж, как он перевозил его через границу.

– Это совсем не так трудно.

Граница была прозрачна в гораздо большей степени, чем это признавали власти.

– Если он не коллекционировал оружие, то чего еще, по-вашему, он мог хотеть от этой модели? – спросил Бовуар.

– Ну, она надежная, у нее не такая сильная отдача, как у других револьверов. А еще она очень точная.

– Точности тут не требовалось, – сказал Бовуар. – И ближнего боя в траншеях он тоже вести не собирался. Зачем кому-то сейчас покупать шестизарядник, когда можно купить автоматическое оружие?

Он почти услышал, как она пожала плечами. Не от безразличия, а потому, что не знала ответа на этот вопрос.

Бовуар попытался зайти с другой стороны:

– Почему он заказал у вас, в Англии, а не купил здесь «кольт», если они так уж похожи?

– История. И качество. Любители оружия знают нашу марку.

– Однако «кольт» и «смит-вессон» тоже хороши и стоили бы меньше. И делаются тут, под боком – в Штатах.

– Да, они были бы дешевле.

– Но, может, к ним не делают глушителей, – предположил Бовуар.

– Мы тоже не делаем глушителей.

– Как же так? У того револьвера имелся глушитель. Я упоминал об этом в письме.

– Я решила, что это опечатка или ошибка с вашей стороны.

– Вы думали, я не знаю, что такое глушитель? – спросил Бовуар.

– Для меня это лишено смысла, – ответила Элизабет Колдбрук. – У револьверов нет глушителей. Глушители на револьверах не действуют.

– На этом действовал.

У него возникло впечатление, что один из глушителей прилепился к мадам Колдбрук. Молчание слишком затянулось.

– Кто сделал глушитель? – спросил наконец Бовуар.

– Не знаю.

– Если не «Макдермот», то кто? – настаивал он. – Если кто-то просит вас изготовить глушитель, то к кому вы его направляете?

– В департамент автоматического оружия. У револьверов не бывает глушителей. – Высокомерный голос снова всплыл на поверхность. Как в фильме «Челюсти». Но потом смягчился. – Это трагедия, когда человек совершает самоубийство, и наша компания принимает такие вещи близко к сердцу. Я принимаю это близко к сердцу.

И он почему-то поверил ей. Сколько телефонных звонков в месяц, в неделю, в день поступает к ней из полицейских отделений по всему свету, когда за каждым разговором маячит труп?

– Это не было самоубийством, – сказал Бовуар.

Он не знал, стало ли ей от этого легче или нет.

– Вы сказали, что точность тут не играла роли. И я подумала… – Последовала пауза. – Значит, убийство?

– Да. Одним выстрелом в висок, – повторил он.

И опять пауза затянулась. Она длилась и длилась. Но не пустая пауза. Даже по телефону за тысячи миль, за океаном Бовуар слышал, как эта женщина думает. Взвешивает.

– О чем вы задумались, мадам Колдбрук?

– Я думала о специфической конструкции этого оружия и о его использовании. И зачем оно могло кому-то понадобиться. В особенности если человек не коллекционирует оружие. Почему револьвер?

Она скорее не спрашивала, а сообщала.

– И почему? – спросил он.

На заднем плане послышался какой-то щелчок и голос.

– Откуда мне знать? – резко произнесла Элизабет Колдбрук. – Мы просто их изготавливаем. Как заявляет ваша Национальная стрелковая ассоциация[48], людей убивает не оружие. Людей убивают люди.

– Я квебекец, мадам. Канадец. НСА не имеет ко мне никакого отношения.