Царица парижских кабаре
Часть 21 из 29 Информация о книге
И в следы ваших девичьих слез… Исполняя этот романс в Париже, Вертинский выходил на сцену с мячом и при словах: «Я со сцены вам сердце, как мячик, бросаю, – ну, ловите, принцесса Ирэн!» – бросал его Ирине Строцци. Ей тогда едва-едва исполнилось двадцать лет. Если тихо слушать старую запись, вспоминая весь текст «ариетки», кажется, что поэт угадал дальнее будущее самой «принцессы Ирэн». И, зажав свое сердце в руке, Осторожно уйти, Навсегда отказаться И еще улыбаться в тоске!.. Она похоронена на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, недалеко от балерины Ольги Преображенской. Иногда я встречаю другую близкую подругу маркизы Строцци, певицу Рене Леба. Тридцать лет прошло – но, говоря об Ирине, она до сих пор плачет. Комментарии Жан Паредес — настоящее имя Виктор Катеньяк (р. 1918), французский киноактер, снимался в таких фильмах, как «Фанфан-тюльпан» (1952) Кристиана Жака, «Ночные красавицы» (1952) Рене Клера, «Воздух Парижа» (1954) Марселя Карне, «Френч канкан» (1955) Жана Ренуара. Маргарита Фроман — Фроман Маргарита Петровна (1890–1970), балерина, педагог. В 1912–1915 гг. – участница «Русских сезонов». До 1921 г. солистка Большого театра. В 1921–1949 гг. директор балетной труппы в Загребе, основательница хорватского национального балета. В Париже была хореографом в «Фоли-Бержер». В театре «Ла Скала» поставила «Щелкунчик» в оформлении А. Н. Бенуа, позднее преподавала в США. Ольга Старк — Старк Ольга Александровна (урожденная Кононович, 1908–1998), балерина. Дебютировала в Загребе, ученица М. Фроман. В Париже танцевала в труппах Русской частной оперы М. Кузнецовой, А. Вронской, Клотильды и Александра Сахаровых, в труппе «Стелла» Натальи Комаровой в «Фоли-Бержер», в 1940-х гг. – в труппе «Новый балет Монте-Карло». Преподавала танец в Намюре (Бельгия). Глава двадцать вторая Русский артистический Париж пятидесятых Мы на самом деле старались собрать в своих спектаклях «лучших певцов и актеров в русской колонии Парижа», как об этом писали газеты. Но список настоящих дарований в «русской колонии» был очень, очень велик – даже через тридцать с лишним лет после исхода из России «парижан» той эпохи. И если судьбы этих людей часто разбивались, как породистые лошади в прыжке, о неизбежный «языковой барьер», об отсутствие стационарного русского театра в Париже, о невозможность создать устойчивую труппу, – русские актеры, оправившись от поражения, делали все новые попытки! Иногда – очень успешные. Я помню многих русских артистов в Париже 1940-х – 1950-х. Помню Григория Хмару – не раз видела его на сцене в русском театре, и он часто приезжал к нам со своей гитарой. Хмара был очень талантливым актером, бывшим студийцем МХТ, играл еще в легендарном «Сверчке на печи» и в «Пушкинском спектакле», уже мною упомянутом, – Председателя в «Пире во время чумы». Думаю, что это была совершенно его роль и что был он там великолепен! Григорий бежал из России, пешком через Польшу, к своей возлюбленной – знаменитой «ведетте» немого синема Асте Нильсен. Попав в Берлин, Хмара стал известным актером кино, в 1923 г. сыграл Раскольникова (он был очень хорош – мужественной, хмурой красотой). Но когда немое кино было вытеснено звуковым, из-за сильного акцента его дела не пошли. Григорий зарабатывал в Париже пением в кабаре и участием в спектаклях русского театра. Его спутницей в те годы была актриса Лиля Кедрова – кузина певицы Наташи Кедровой, очень музыкальная, с очаровательным голосом и смехом. Они производили вместе странное, даже дикое впечатление: артистическая богема, да и только! Когда они пели «Две гитары», Хмара вдруг хватал Лилю за волосы, она вырывалась – и начинала танцевать. Я считала Хмару безумцем – но актер он, что ни говори, был великолепный! Позже он женился на Вере Вольман, киножурналистке русского происхождения, и стал театральным режиссером. С возрастом сделался намного спокойней: рассудительная, красивая, какая-то очень русская Вера сама всегда все делала правильно и благотворно повлияла на него. Хмара бросил пить и поставил около двадцати вполне успешных спектаклей. Он был одним из тех режиссеров (чаще – русских по происхождению, выходцев из эмиграции «первой волны»), которые смогли привить французам вкус к Чехову. Артистическая карьера Лили Кедровой достигла пика в конце ее жизни. Ее прославил фильм «Грек Зорба»: она в нем сыграла мадам Гортензию (и получила «Оскара» за роль второго плана). Был еще такой фильм Хичкока «Разорванный занавес», где Лиля снялась в роли польской графини, после войны попавшей в ГДР и пытавшейся эмигрировать в Америку с помощью новоявленного спонсора – американского шпиона (его играл Пол Ньюман). Затем Лиля вышла замуж за молодого режиссера Пьера Вальда. Поставила в Нью-Йорке «Вишневый сад», очень успешно сыграв Раневскую. Скончалась она в Канаде. Помню Петра Шарова, еще одного бывшего актера Пражской труппы МХТ, ставшего в эмиграции довольно известным режиссером. Я видела в Дюссельдорфе его постановку «Ревизора», оформленную Мстиславом Валериановичем Добужинским, – это был шедевр! Шаров долго жил в Голландии и ознакомил голландскую театральную публику с методикой Станиславского и с чеховским репертуаром. Он часто бывал у нас на репетициях, хотя нельзя сказать, что Шаров был близок с Греч и Павловым (между артистами всегда есть какая-то кость – каждый думает, что он больше, выше, умнее; так было всегда и всегда будет). Но – сотрудничали, дружелюбно и плодотворно. Дружба с Димитриевичами, конечно, сложилась у меня не случайно: цыганское пение играло большую роль в моей жизни. Их романсы я хотела петь, кажется, всегда. Цыганские певцы, танцоры, хоры присутствовали и в Харбине моего детства – но я была слишком мала и не успела их услышать. Уже в Париже, когда мне было пятнадцать-шестнадцать лет, я сказала маме, что мечтаю брать уроки цыганского романса. Известный Володя Поляков стал моим учителем. А Сережа Поляков, впоследствии знаменитый художник, тогда аккомпанировал брату. Мы остались друзьями навсегда. Надо отметить, что Володя и Сережа Поляковы принадлежали к знаменитой династии цыганских певцов Поляковых, были племянниками певицы Насти Поляковой. И, напротив, они не были, как думают некоторые, родственниками Марины Влади. Три сестры Поляковы – Марина, Ольга и Таня – к цыганам не имели никакого отношения. Но и с этими Поляковыми меня связывали добрые отношения: все три сестры выступали в спектакле «В гостях у Людмилы Лопато»… Цыганские песни раскидывают над слушателем, точно цветастый шатер, свою дивную атмосферу. Русские романсы скромнее и нежнее, для них очень важны слова и то, сколько сердца вложено в такое пение. Хотя при этом исполнители русских романсов, как правило, всегда проходят хорошую школу, а цыгане поют и танцуют стихийно: как рождаются на свет – так и начинают. Очень хорошо помню, как пел русский шансонье, аристократ по происхождению, Дима Усов. Коронными у него были два романса – «В темном зале сейчас только плакал рояль…» и «Мое сердце плачет для вас…». Каждый раз он выходил на сцену кабаре, пряча в рукаве стакан коньяку. Жена Усова, милейшая русская дама, очень его любила – и это она, вместе с компаньонами, открыла ресторан «Динарзад». Увы! Нис кем из этих талантливых людей встречаться на репетициях, вместе работать в труппе мне более не довелось. «Русский франкофонный театр» создать мы не сумели. Зато у нас возникла другая идея. Комментарии Григорий Хмара — Хмара Григорий Михайлович (1888–1970), артист театра и кино, режиссер. Был принят в МХТ в августе 1910 г., вместе с С.В. Гиацинтовой и А.Д. Диким. Участник спектакля Первой студии МХТ «Сверчок на печи» (Кучер Джон) и экранизации спектакля (1915). В 1915 г. в пушкинском спектакле Художественного театра играл Председателя в «Пире во время чумы». Снимался в немых фильмах. Эмигрировал в 1920 г. В Берлине снялся в фильмах «Падение» (1922), «Раскольников» (1923), «I.N.R.I.» (1924), «Живые люди» (1925), «Женщина без огня» (совместно с Астой Нильсен, 1925), «Преступление Веры Мирцевой» (1927), «Атлеты» (1928), «Крестный путь княгини» (совместно с Николаем Лариным, 1928), «Гедда Габлер» (совместно с Астой Нильсен, 1928), «Сильный человек» (1928), «Человек, который убил» (1931), «Человек без имени» (1932), «Черный гусар» (1932). В Париже много работал в кино, вплоть до конца жизни. В 1934 г. в «Русском театре», созданном в Париже по инициативе И.И. Фондаминского, поставил пьесу Р.Б. Гуля «Азеф» (инсценировку одноименного романа) и сыграл роль Бориса Савинкова. Ставил с русскими труппами Парижа пьесы Шекспира, Стриндберга, Горького («Мещане»), играл в них (особенно много – в 1960-х). Литератор, мемуарист, сотрудник газеты «Русские новости». Аста Нильсен (1881–1972) – датская актриса, звезда немого кино. Лиля Кедрова – Кедрова Елизавета Николаевна (1910–2000), актриса театра и кино, дочь Н.Н. Кедрова, основателя «Кедровского квартета». В Париже начинала сценическую карьеру как характерная актриса. Позднее, в кино, выступала, как правило, в амплуа жертв. Международную известность ей принес фильм «Грек Зорба» (1964). Была женой французского режиссера Пьера Вальда. Пол Ньюман – Ньюман Пол Леонард (р. 1925), американский киноактер. Петр Шаров — Шаров Петр Федорович (1886–1969), актер МХТ, член «качаловской группы» и Пражской труппы МХТ. Позднее драматический режиссер в Дюссельдорфе. В 1927 г. поставил спектакль «Ревизор» со сценографией М.В. Добужинского. «Спектакль <…> имел очень большой успех. <…> И я считаю этот спектакль не хуже Худож<ественного> театра. <…> Я очень уважаю Ш<арова> как режиссера, и это была большая радость с ним работать», – писал Добужинский после премьеры. В 1928 г. в Дюссельдорфе Шаров и Добужинский осуществили постановку трагедии Г.Э. Лессинга «Натан Мудрый». Позднее Шаров работал в Голландии, сыграл огромную роль в знакомстве голландского зрителя с драматургией Чехова. Три сестры Поляковы, Марина, Ольга и Таня – Марина: см. Влади Марина, Таня: см. Версуа Одиль, Ольга: см. Байдарова-Полякова Ольга, французская актриса. Глава двадцать третья Дело моей жизни, «Русский павильон» После неуспеха «Парижан» Джонни, который финансировал постановку, сказал: «Людмила, у нас осталось мало денег, надо придумать что-то другое…» Мы погрустили, поужинали и пошли спать. А утром вдруг в голове блеснуло: русский ресторан! Я всегда любила многолюдье и умела создавать атмосферу. Джонни засмеялся: «Давай попробуем».