Бывших не бывает

Чтобы доехать до нужной станции, нам понадобилось чуть меньше получаса. Растолкать Викторию непосредственно перед выходом я смогла лишь отчасти, когда я потребовала у нее проснуться и собраться с силами для последнего рывка, она пробормотала «еще минуточку, ма» и снова бессовестно захрапела у меня на плече. Пришлось выдыхать с раздражением, покрепче и поудобнее перехватывать белокурую алкоголичку, для которой последние граммы текилы оказались критичными, а затем бодро топать наверх, по пути выясняя точный адрес проживания ноши. Его мне выдали без запинки, будто подобная доставка для Вики была вполне привычной, после чего засопели с утроенной силой, а я порадовалась, что идти нам недалеко. Точнее, мне идти, а кое-кому бессовестно дрыхнуть на моем плече. Хорошо хоть сил во мне больше, чем в обычных людях… Но неужели мудрая Геката оставила их мне лишь для того, чтобы я доводила до дома всяких бессмертных алкоголичек? Нет, не верю. Геката слишком мудра и проницательна, чтобы ограничиваться только этим…

Думая о своем и вместе с тем не забывая контролировать спящую Викторию, я дошла до нужного дома, вычислила подъезд и на пару секунд замерла, прикрыв глаза. Пятый этаж из шести. Естественно, без лифта.

Я еще не знаю, что мне будет должна тысячелетняя старушка с мозгами школьницы, но она уже точно должна мне очень много!

Выдохнула вновь, сосредоточилась на задаче и, отстраненно радуясь тому, что, несмотря на элитность района и дома, в подъезде нет консьержки, поднялась на предпоследний этаж и замерла перед дверью. Сломать и сказать, что так и было? Велик соблазн…

За время нашего знакомства я не заметила у валькирии ни сумки, ни даже портмоне, так что, наспех похлопав по карманам ее джинсов и жилетки, но обнаружив в них лишь пару смятых банкнот и телефон, я снова задумчиво глянула на дверь. Соблазн становился все сильнее.

Я уже почти решилась на мелкую пакость, когда мысль, не лишенная здравого смысла, вдруг посетила мою уставшую от бурной ночи голову. Сама бы я никогда не решилась, но Виктория вполне на такое способна. Чтобы проверить свою догадку, я поправила на плече валькирию и нажала на дверную ручку, опуская витой рычажок вниз.

И о чудо! Хотя нет — не чудо. Дичайшая в своем проявлении безалаберность! Как я и подозревала — дверь оказалась не заперта. Чтобы не утруждать себя ношением ключей, Вики просто не закрывала дверь, видимо надеясь, что мелкое ворье до подобного не додумается, а крупному никакие замки не преграда.

Впрочем, я погорячилась, думая о своей новой знакомой слишком уж уничижительно — внутри квартиры на потолке непосредственно перед дверью был нарисован затейливый рунический став, защищающий проход от недоброжелателей и видимый лишь в особом магическом спектре. Его я увидела в первую очередь, так как всегда сначала внимательно осматривалась, прежде чем входила на чужую территорию. Привычка… И не самая плохая, между прочим.

Внимательно осмотревшись вновь и не заметив иных угроз, я ступила в прихожую валькирии. Скинула туфли, облегченно простонала, позволив себе секунду слабости, и доставила спящее тело до ближайшей горизонтальной поверхности королевских размеров. После чего вернулась, закрыла дверь, заглянула в холодильник, бессовестно стянула оттуда бутылочку с минеральной водой и только после этого присоединилась к Виктории, расслабив напряженные мышцы и прогулявшись взглядом по окружающей меня обстановке.

Крупногабаритная квартира с модным дизайном в стиле лофт. Нынешняя огромная комната раньше была как минимум тремя; кровать в центре, кухонный уголок с внушительным, но практически пустым холодильником в правом углу, ударная установка в левом. Кроме входной еще пара приоткрытых дверей, благодаря чему понятно, что за одной из них ванная комната, а за второй — гардеробная. При этом по полу разбросана одежда, на подоконнике в районе кухни стоит грязная посуда, а стена в непосредственной близости от ударной установки вся сплошь в подозрительно знакомых щербинах и выемках. От метательных ножей, не иначе.

Квартира у Виктории была угловой с окнами, выходящими на восток и юг, но плотные темные шторы не позволяли солнечным лучам вмешиваться в сон хозяйки, что стало очередным доказательством того, как та любит поспать подольше. Неудивительно с таким-то графиком!

Кроме того что я уже успела рассмотреть, глазу больше не за что было зацепиться. Ни картин, ни цветов, ни памятных безделушек. Из декора — лишь одинокая полка с парой книжек, большой вазой с засохшим букетом роз и шеренгой пустых бутылок из-под крепкого алкоголя. О том, что Вики увлекается хоть чем-то, кроме боев и алкоголя, говорила разве что ударная установка, но и на ней я заметила достаточно большой слой пыли, чтобы сделать верный вывод — музыка валькирию занимала поскольку-постольку.

В какое-то мгновение моих мысленных рассуждений мне стало жаль эту бедную девочку, ставшую разменной монетой в развлечениях ее угрюмого северного бога, но я быстро отбросила эту презрительную мысль прочь. Она никому не нужна. Ни мне, ни ей. Уныние и жалость неприемлемы в той среде, куда определила нас судьба. Порой можно расслабиться и забыться, но не дольше чем на миг, чтобы уже в следующий встретить подлость окружающего мира с высоко поднятой головой и обнаженным оружием, готовой пустить кровь недоброжелателям.

Но это потом, чуть позже… А пока стоит последовать примеру Виктории и тоже насладиться удобством матраса, шелковистостью постельного белья и мягкостью многочисленных подушек и махрового пледа. Главное — отвернуться, чтобы не чувствовать сивушных ароматов соседки.

Была еще мысль взять себя в руки и отправиться домой, но, во-первых, у меня кончились деньги, а во-вторых, мне было лень. Вот просто лень и все! Вставать, надевать туфли, спускаться, вновь ехать на метро… Всего две станции, но все равно! А тут уже готовое ложе, только закрой глаза и расслабься.

Что я и сделала, отодвинув подальше неуместные мысли о неподобающем поведении и соседстве. Представим, что мы, допустим, в походе. В военном, ага.

Несмотря на чужую постель и территорию в целом, сон ко мне пришел почти сразу же, как только я смежила веки. Немного раздражал храп валькирии, но и от него я смогла отрешиться, отправившись в красочные миры сновидений. Правда, ненадолго, потому что, как только я отрубила седьмую голову огненной гидры, восьмая приблизила ко мне свою оскаленную морду и гневно прошипела:

— А ну, подъем, алкашня!

Обвила мою ногу хвостом и дернула вниз.

Не собираясь становиться легкой добычей какой-то мифической гадины, я провела контратаку: перекатилась вбок, нырнула под ее огромную лапищу, выдернула из ножен оружие и…

— Ки-су… ля… — прохрипело подо мной чудище подозрительно знакомым голосом. — Сбрендила?

Я моргнула, стряхивая наваждение и с изумлением узнавая в противнике Олафа. Он лежал на полу, его руки сжимали мои бедра, которыми я в свою очередь сжимала его ребра, а к горлу викинга был приставлен нож, по которому уже стекала первая капля крови. И нож этот держала моя рука.

Секунды три я только недоверчиво рассматривала кровь, после чего перевела взгляд на подозрительно спокойного Олафа и неуверенно улыбнулась.

— Привет.

— Нож… убери, — одними губами проговорил он, глядя при этом мне в глаза.

Убрала.

Встала.

Чувствуя, как с каждым мгновением все больше ощущаю неловкость, отошла к кухонному уголку и, чуть помедлив, поставила на плиту чайник. Все это я проделала не оборачиваясь, поэтому слова Олафа, прозвучавшие слишком близко за моей спиной, заставили вздрогнуть от неожиданности.

— Я не в обиде, расслабься.

Недоверчиво обернулась, обнаруживая потомка валькирии всего в метре от себя, и отстраненно отметила, что он даже не подумал вытереть кровь с шеи. Разрез получился тончайшим, но чуть по косой, и кровь струйкой стекла к вороту его льняной безрукавки, в которой он был ночью, грозя испачкать собой ткань в любую секунду.

— Хорошо, что не в обиде. — Я постаралась выдержать тон ровным, чтобы Олаф не понял, как сильно меня выбила из колеи эта ситуация. — Тогда по кофейку?

Я никогда не теряла над собой контроль! Никогда!

— Ромашковый чай, — удивил меня Олаф своим предпочтением и уверенно ткнул в один из шкафчиков. — Там.

— Частенько здесь гостите? — Я усердно входила в роль радушной хозяйки.

К тому же истинная хозяйка даже не думала просыпаться, хотя мои внутренние часы уверенно заявляли, что полдень давно миновал и уже близится время ужина.

— Чаще, чем хотелось бы, — хмыкнул Олаф, устраиваясь на одном из неустойчивых барных стульчиков.


К сожалению, ни дивана, ни нормальных стульев у Виктории не водилось, как и обычного кухонного стола. Их заменяли барная стойка и два высоких крутящихся табурета.

— А мне показалось, вы в хороших отношениях… — вкрадчиво заметила я, успевая делать несколько дел сразу: заваривать чай, сооружать бутерброды из тех изысков, что еще не испортились в холодильнике, и параллельно утилизировать те, что уже подванивали.

— Еще раз выкнешь — поцелую, — ни с того ни с сего перешел на угрозы Олаф, а на мою возмущенно вздернутую бровь ухмыльнулся. — Кисуля, не распушай на загривке шерстку, тебе не идет. — И абсолютно не в тему произнес: — Глянь в шкафчик над мойкой, там обычно хранится запас консервов. Тушенка к чаю будет в самый раз.

Я не могла понять, стоит ли акцентировать внимание на подкате, граничащем с хамством, или сделать вид, что не расслышала, и перейти к сути визита хозяина клуба. Меня очень сильно смущала его реакция на мое безрассудное нападение. Точнее, полное ее отсутствие. И вчерашний инцидент в клубе, когда его атаковала Виктория… Нет, что-то не сходилось. Либо он безумен, либо настолько уверен в себе и своих силах, что бездействует намеренно.

Но как это выяснить? Вот не любила я подобные загадки, хоть убей!

Бутерброды из овсяных хлебцев, буженины, оливок и петрушки, поданные к разогретой в микроволновке тушенке, мы ели молча. Я с подозрением посматривала на Олафа, уплетающего угощение так, словно он последний раз ел дня три назад. При этом мой взгляд то и дело натыкался на рану, и я мысленно морщилась, кляня себя последними словами. И вроде не так много выпила вчера, но что-то определенно пошло не так.

А может, просто меня еще ни разу за эти пять лет не будили посторонние, вот я и не сообразила сразу, что это не враг.

Да, точно.

— Так что там насчет алкашни? — невинно поинтересовалась я, когда чай подошел к концу, как и остальное угощение.

При этом я умудрилась избежать прямого обращения, решив придерживаться подобной тактики как можно дольше. Почему бы и нет? И не послушалась, и повода не даю.

— Где вчера были и куда умудрились вляпаться? — посуровел Олаф, тоже отставляя кружку в сторону. — Почему мне звонят из ментуры?

— Откуда?

Мне не пришлось играть и притворяться — я удивилась абсолютно искренне. Вот только Олаф не поверил. Раздраженно качнул головой, выудил из кармана мобильник и, понажимав кнопки, выставил его передо мной на вытянутой руке. А там…

Прикусив губу, я с досадой смотрела одно довольно любопытное видео. Плохого качества, с прыгающей картинкой, ужасным звуком, но, несмотря на все это, на нем без труда можно было опознать не только Викторию, без устали измывающуюся над братьями нашими меньшими, орлами, но и меня. Бьющую редко, но метко.

Досмотрела до конца, печально выдохнула, подняла вопросительный взгляд на Олафа и спокойно поинтересовалась:

— Я так понимаю, это не впервые, когда Виктория попадает на камеры?

Олаф недовольно сузил глаза. Судя по реакции, он ожидал от меня совсем иного. Но что поделать, я не собиралась становиться крайней и уж тем более ехать в местное отделение полиции и писать объяснительную. Уверена, раз Олаф здесь, а под окнами не завывают полицейские сирены, то вопрос можно решить иным путем. Каким бы он ни был.

— Раньше она попадала на них одна, — раздраженно выдал викинг, когда я, окончательно испортив воспитательный момент, вместо оправданий налила себе вторую чашку чая. А когда с наслаждением отхлебнула, глухо прорычал: — Спелись? Мало мне было одной буйной алкоголички, так теперь их две?!

— Ну подумаешь, развлеклись немного… — Я небрежно пожала плечами, не находя в произошедшем особого криминала. — Клуб цел, трупов нет. — Подумала и на всякий случай уточнила: — Нет ведь?

— Нет, — рыкнул Олаф и подался вперед. — Какого йотуна, кисуля?!

— Мм? — Я вопросительно приподняла бровь, категорически отказываясь пугаться и каяться. И с невинностью истинной глупышки поинтересовалась: — А йотуны — это кто?

— Великаны Йотунхейма,[3] — раздраженно буркнул Олаф.

— А Йотунхейм… — мигом подхватила я, изображая повышенное внимание.

— Как насчет полноценного ужина? — внезапно повеселел Олаф, словно шкала его терпения была иной, чем у большинства людей. Вместо постепенного закипания и взрыва на ней шли отметки «сброс» и «надо ее трахнуть во что бы то ни стало». — А за завтраком, так и быть — расскажу.

Попытка достичь желаемой цели польстила, но не прошло еще и суток с нашего знакомства, так что я лишь фыркнула и насмешливо отказалась.

— Нет-нет, не стоит тратить на меня столько времени. Мне ведь может и понравиться… А я женщина странных принципов — не люблю делить свое с кем-либо еще.

— Хорошее качество, — размеренно кивнул Олаф, зачем-то потрогав рану на шее, но при этом не прерывая зрительного контакта. — Как насчет хозяйственности?

— В смысле?

— Люблю вкусно поесть, — ухмыльнулся потомок валькирии. — И когда в жилище чисто. У меня, кстати, дом. Двухэтажный. Девятикомнатный. С бассейном…

Развитие данной темы не обещало ничего хорошего. Так мы могли договориться и до брачных клятв, причем исключительно из вредности, но ни мне, ни ему этого не надо было в принципе, так что я приняла мудрое решение и заявила:

— А мне, кстати, пора!

Вот тут Олаф оплошал. Не сумел спрятать эмоции обиды и разочарования, а затем и досады, когда понял, что я все увидела. На мгновение захотелось поддаться, но я мигом себя одернула и все с той же доброжелательной улыбкой продолжила:

— Зато Виктория никуда не уходит, и, если не страшно, то можно попытаться почитать нотации ей. А я на днях зайду в клуб поговорить о предстоящем сотрудничестве… Кстати, когда будет удобнее?

— В пятницу, — рокочуще молвил викинг, когда сумел справиться с недовольством, и его глаза загадочно блеснули. — И не в цоколь, а наверх. Скажешь на входе, что ко мне, и тебя проводят.

Мысленно поражаясь выдержке Олафа, внешне я тоже была сама сдержанность. Поэтому лишь легонько кивнула и, не став убирать за собой посуду, чтобы не давать лишнего повода заподозрить меня в хозяйственности, прошла в прихожую. В два счета надела туфли, неопределенно помахала пальчиками, прощаясь, и выскользнула за дверь.

Это воскресенье провела слишком бестолково, пора начать исправлять ситуацию.