Будапештский нуар

– Ты не поймать его хочешь, а хорошо проявить себя перед Швейницером. – Гордон поднялся со стола.

Кошик тем временем положил книжку в синей обложке обратно в стол, наверх бросил фотографию, закрыл ящик, а ключ спрятал в кармане жилета.

– Ты имеешь что-то против? – Кошик посмотрел на Гордона.

– Я? Ничуть, боже упаси. Делай с фотографией что хочешь.



Гордон вышел из редакции, перешел на противоположную сторону проспекта Ракоци, завернул на улицу Харшфа и зашел в «Клеща». Шаму в корчме не было. Гордон спросил официанта за барной стойкой, но тот только головой покачал:

– Он ушел вчера вечером, с тех пор его не видать. Хотя он всегда здесь начинает день.

Гордон вышел из корчмы, остановился, закурил и отправился в сторону Большого кольцевого проспекта. Вдруг из подворотни выскочил небритый тип, от которого несло пивом.

– Вы Гордон? – спросил он.

– Кто спрашивает? – Гордон сделал шаг назад.

– Хриплый Шаму.

– Я Гордон.

– Шаму просил передать, что ждет на улице Понть в Буде. Поторопитесь. Это он тоже просил передать. Чтобы вы поторопились.

Гордон позвонил в службу такси из кофейни «Нью-Йорк» и вызвал Цёвека. Отзывчивая девушка на телефоне ответила:

– Через десять минут, господин.

Гордон ждал Цёвека на тротуаре. Не прошло и десяти минут, как в редком транспортном потоке появился потасканный «опель-регент».

– А сейчас куда? – ухмыльнувшись, спросил шофер.

– Улица Понть, – ответил Гордон.

– Поторопиться? – Цёвек повернулся к пассажиру.

– Поторопиться, – кивнул Гордон.

На Октогоне Цёвек свернул на проспект Андраши, сейчас он тоже не жалел автомобиля. Движение на проспекте нельзя было назвать плотным. Шофер быстро промчался мимо здания оперы, по-прежнему выряженного в черный цвет, затем с улицы графа Иштвана Тисы свернул на Цепной мост. Гордон любовался Дунаем. Буксирные суда и баржи боролись с низким уровнем воды в реке. На крепость медленно опускался туман. На площади Адама Кларка Цёвек свернул на улицу Фё, затем на улицу Понть.

– Какой точный адрес? – Шофер повернулся назад.

Гордон покачал головой:

– Не знаю. Погодите немного, – с этими словами Гордон вышел из машины и несколько минут смотрел на крутую лестницу, которая вела на улицу Хуняди. Он развернулся, собираясь сесть обратно в такси, как из одного подъезда выступила фигура в спортивной куртке:

– Вы Гордон?

Получив положительный ответ, тип выбросил окурок и продолжил:

– Шаму ждет вас в начале улицы Варфок.

Гордон не знал, что и думать. Сел обратно в машину и назвал новый адрес. Цёвек не тратил ни минуты. Они остановились в начале улицы Варфок, Гордон снова вышел из машины, и к нему снова подошел такой же хилый, нездорового вида тип.

– Улица Анны, – сообщил мужчина.

Месса уже началась, и перед церковью Матьяша праздно шаталось всего несколько туристов. Гордон наклонился к Цёвеку:

– Здесь давайте помедленнее, чтобы я успел заглянуть на улицу Анны.

Гордон знал, что это была крошечная улочка в пару домов. Здесь не смог бы спрятаться даже такой опытный шпион, как Хриплый Шаму. Они медленно проехали мимо улицы, и Гордон понял, что оказался прав. Он попросил остановиться.

– Цёвек, отправляйтесь на площадь Троицы и подождите там.

Шофер кивнул, развернул машину и исчез в сгущающемся тумане.

Гордон поспешил на улицу Анны. Он не хотел привлекать внимания, это и не было нужно: ни у одной стены Шаму не стоял. Гордон остановился в начале улицы Ури, огляделся. Никого. Вдруг он услышал тихий свист, и в дверях дома напротив показалась фигура Шаму. У него были покрасневшие глаза, седая щетина, осунувшееся лицо, а голос казался еще более хриплым, чем обычно.

– Улица Анны, дом один, – сообщил он Гордону. – Первая квартира налево. Он всю ночь ходил с места на место, – продолжил Шаму. – Хорошо, что я взял с собой на площадь Матьяша парочку караульных, иначе бы он удрал.

– Набегались же вы, – кивнул Гордон. – Значит, он начал с улицы Понть, оттуда пошел на улицу Варфок и, наконец, сюда. Он точно внутри?

Шаму устало кивнул головой. Гордон полез во внутренний карман пальто, достал бумажник и протянул Шаму десять пенгё, но тот лишь покачал головой:


– Я не на вас работаю, а на Чули.

С этими словами он натянул шапку на глаза и, покашливая, скрылся в тумане.

Гордон остановился перед воротами дома номер один. Осмотрелся, затем приоткрыл дверь. Крошечный внутренний двор казался серым, неухоженным и вымершим. Справа располагалась лестница, ведущая наверх, налево – дверь. У стены стоял горшок с растением, на полу лежал протертый коврик для ног и валялись листья, на скорую руку отметенные в сторону. Гордон зашел во двор. Ставни на окнах квартиры, куда вела дверь, были затворены. Он подошел к двери и постучал. Одна из створок едва заметно приоткрылась. После чего Гордон принялся стучать еще громче. Наконец приоткрылась и дверь, в щелке сверкнули глаза Шкублича.

– Какого дьявола вам здесь нужно? – прошипел он.

Гордон не ответил, а вместо этого поднажал на дверь, сдвинув вместе с ней и старика, зашел и закрыл дверь за собой. Шкублич отскочил от него в сторону камина, а потом повернулся и занес над головой руку. Жигмонд подождал, пока старик решится нанести удар кочергой, и только тогда перехватил его запястье и вывернул кочергу из рук. Затем он толкнул Шкублича в замызганное кресло. Гордон молча полез в карман, достал фотографию и бросил на колени старику. Шкублич не пошевелился. Тогда Гордон взял с каминной полки подсвечник, зажег его от своей сигареты и поднес к лицу фотографа. Старик смотрел ему прямо в глаза.

– Не заставляйте меня еще раз спрашивать, кто изображен на фотографии, – тихо произнес Гордон.

– На какой фотографии? – Шкублич посмотрел на него круглыми глазами. – На этой?

– Нет. На той, которую я показывал вам пару дней назад в студии. Если это можно назвать студией.

– Не понимаю, о чем вы. Уходите, а то я вызову полицию.

Гордон сжал руку старика, потом медленно отпустил его пальцы.

– Пожалуйста. – Гордон сделал шаг в сторону, поставил свечу на стол. – Зовите полицию. По крайней мере, им не придется вас искать.

– Да вы… – выпалил Шкублич. В его крошечных глазках, похожих на пуговицы, мелькнула зверская злоба.

– Давайте же! Кто на фотографии?

– Почему я должен вам это говорить? Меня и так поймают. Вы уже отдали им фотографии, у службы охраны правопорядка везде люди. Кажется, вы один из них.

– Шкублич, в таком случае жандармы уже давно выломали бы вам дверь и созвали всех газетчиков. Я бы не был так уверен в службе охраны правопорядка. Они получат фотографию только в понедельник. Вы еще успеете скрыться.

– Почему я должен вам верить? – спросил старик голосом, переходящим в визг.

– Верить мне? – Гордон посмотрел на Шкублича. – Не надо мне верить. Вы же знаете, что было сделано несколько фотографий?

Шкублич кивнул. Погладил бороду жилистой рукой, в его глаза вселилась надежда.

– На каких-то вы в кадре один. На каких-то в компании коммуниста Эрнё Герё. А есть и такая, куда попал только Герё. Именно ее я и отдал своему человеку. Хотите – верьте, хотите – нет.

– Предположим, верю.

– Предположим… А также предположим, что вашу совместную фотографию с Эрнё Герё я сейчас отправил с таксистом, который ждет меня снаружи, предположим, Швейницеру. Куда вы тогда придете с вашими предположениями?

Шкублич молчал.

– Не надейтесь, что вас выдадут советским властям, как это случилось с Герё. Можете на что угодно надеяться, только не на это. У них и так полным-полно венгерских коммунистов, еще один им даром не нужен. Тем более такой, как вы. Стукач. Пусть и не на службу охраны правопорядка работает, но какая разница?

Старик лихорадочно считал в уме. Наконец пришел к решению.

– Я не знаю, как ее звали, – начал он. – Но знаю, кто ее туда привел.

– Слушаю. – Гордон уселся в кресло, подвинул к себе свечку и достал блокнот.

– Это одна из девушек Жамбеки.

– Кто такой Жамбеки?

– Он предлагает эксклюзивных женщин в V районе.

– Точнее?

– Улица Батори. Есть там квартирка, полная девушек. Их там десять или двенадцать. Но там они ничего не делают. Просто сидят и ждут. Потому что есть книжка, своего рода каталог. Господа представители в подсобках Парламента выбирают по нему девушек. Фотографии делаю я. Господа указывают на ту, что понравилась, сообщают на улицу Батори, а затем встречаются где-нибудь в гостинице.

– Вы хотите сказать, что она была депутатской шлюхой?

– Из верхней палаты ею тоже интересовались. Скорее даже именно они и интересовались. В нижней палате сидят сплошные мужланы и деревенщина. Эту девушку приобрел Жамбеки. До него дошли слухи о том, что в банде Чули водится образованное, невероятно красивое создание, – старик облизал потрескавшиеся губы, – еврейка, правда, но кому-то и такого хочется. Она еще и на нескольких языках говорила. Короче, Жамбеки пошел к Чули и выкупил девушку. Дал ей красивых платьев, потом вместе с Рыжей Марго отправил ко мне.

– Кто такая Рыжая Марго?

– Мадам, – ответил Шкублич.

– Она тоже живет на улице Батори?

– Нет, – старик отрицательно покачал головой, – на улице Микши Фалька.