Брат ответит

– Как?

– Вот уж не знаю! Я его у подъезда встретила, хотела остановить – плюнул в меня. Плюнул, я едва увернулась! Знаешь ведь, что дурак, – зачем одному ходить разрешаешь? – Тон Ильиничны стал визгливым, люди начали оборачиваться.

Федор отшвырнул мороженое, схватил соседку за плечи:

– Куда он пошел?!

Возмутилась, сбросила его руки:

– Ты чего трясешь-то меня?

– Куда он пошел?! – взревел Федор.

– Ох, господи! В парк вроде. Да ты не боись, – успокоила снисходительно, – там ментов полно. Отловят. Доставят обратно.

Вот тебе и «все хорошо». Мамаша, видно, обратно в койку завалилась – а Ярик воспользовался. Но что у него на уме? Приступ дромомании?[4] Или что похуже надумал?

Федор вышел, растерянно затоптался у магазина. Кусковский парк – почти лес, 310 гектаров. Усадьбу Шереметевых и всякие шахматные площадки, где народу полно, можно исключать сразу. Но если свернуть с тропинок, можно совсем глухие места отыскать. Вдруг вешаться собрался? Оптимистов с синдромом Аспергера не бывает. До двух третей больных задумываются о самоубийстве. Еще треть пытается его совершить. Ох, как Федя сейчас зол был на мать, что недосмотрела – и даже небось рада будет освободиться от инвалида!

Он – спортсмен – с детства привык действовать решительно, быстро, но сейчас лишь бесцельно стоял на крыльце. Глупо бегать по всему парку. А догадаться, что у брата на уме и где его искать, Федор не мог.

Но иногда и растерянность на руку. Пока паниковал возле магазина, оттуда вышла Ильинична, за ней – грузчик-узбек в синей спецовке.

– Федор! – громогласно выкрикнула соседка. – Вот он видел! Ярик к станции пошел!

Еще круче. Железнодорожная ветка проходит по окраине парка, и поезда с электричками по ней носятся каждую минуту.

– К «Вешнякам» пошел, да! – закивал узбек.

– Когда это было? – подобрался Ярик.

– Четыре минута назад. Может, пять.

Тогда шанс есть. Нагнать, остановить.

– Спасибо! – на ходу крикнул Федор и со всей мочи бросился бежать.

Станция «Вешняки» в их микрорайоне особой популярностью не пользовалась. Электрички там останавливались редко, а идти – почти столько же, сколько до метро «Выхино». Но Федя, раз машины пока не имел, считал, что нужно использовать все возможности общественного транспорта. Поэтому знал и расписание, и короткий путь лесными тропами.

Туда сейчас и свернул. Ярик, по счастью, бегать не умеет. Есть шанс нагнать.

Мчался вдвое быстрее, чем на пробежке, но нервы – недавно умиротворенные – расшаливались все больше. Федор злился на всех: на Олю и сотрудников Центра. На мать. На создателей сериалов. Небось это они вчера показали Ярику очередную современную версию прыжка Карениной, и несчастный больной решил повторить.

Федя миновал лес, выбежал к забору НИИ с неведомым ему названием. Попытался еще прибавить газу, но силы даже у спортсменов не беспредельны. Сбавил темп до очень быстрого шага – и вдруг увидел: Ярик деловито шагает по территории.

Остановился, заорал:

– Ярослав, стой!

Брат, несомненно, услышал. Но даже и не подумал бежать на свист хозяина. Вжал голову в плечи и скрылся внутри здания.

А ведь в НИИ – бюро пропусков, строгая табличка: «Вход строго по заявке от фирмы и паспорту»!

Как он охранников уболтал – документ-то у Федора лежит? И какая-такая фирма подала заявку?!

Но выяснять некогда. Забор неудобный, довольно высокий, с пиками, но руки у Федора сильные. Легко подтянулся, перемахнул, спрыгнул. Сирены не взвыли, пара дамочек, куривших у крыльца, поглядели с уважением.

Спортсмен на ходу отряхнул руки и спортивные штаны от заборной ржавчины, вбежал в здание, успел увидеть: ярко-синяя со светоотражающей полосой курточка брата мелькнула на лестнице.

У Ярослава, несомненно, продуманный план. Зря Федор считал, что брат по интеллекту на уровне ретривера, а то и комнатного растения.

Вот и второй этаж. Синей куртки не видно. Коридор почти пуст – только уборщица возит по полу грязной тряпкой.

– Простите, – кинулся к женщине Федор, – вы не видели, парень в синей куртке куда пошел?

– Откуда мне знать? Я только ваши ботинки вижу, – буркнула уборщица.

– Он в черных кроссовках. И черных брюках.

Женщина неопределенно показала рукой вперед:

– Туда куда-то.

«ООО «Летим в лето» – прочитал Федор на одной из дверей. Открыл, заглянул – две тетеньки за компьютерами.


– К вам подросток не заходил? – сам не понял откуда, но в голосе жалобные нотки.

– Мы турпутевки детям не продаем, – проскрипела одна из дам.

А уборщица разогнулась, взглянула на Федора, уточнила:

– В правый коридор повернул. – И похвалила: – Кроссовочки чистенькие, такой молодец!

Федя старые фильмы почти не смотрел, но «Солярис» осилил. И сейчас ощущал себя героем Криса Кельвина. Погнался за сумасшедшим, а теперь чувствует, что сам сходит с ума.

«ИП «ЧАЙ-ВЫРУЧАЙ» – дверь заперта.

Рекламное агентство «Пятый отдел» – в комнате единственный мужчина, почему-то в военной форме, погоны майорские. Федор его даже ни о чем спрашивать не стал, поспешил дальше.

На следующем офисном помещении висела табличка: «Детективное агентство «ПАВЕЛ».

Туда Федор тоже заглянул – и, о, счастье, синяя куртка брата и сам Ярик оказались здесь.

Брат сидел спиной к входу, за столом. А по другую сторону, лицом к двери, оказалась довольно милая, но очень испуганная девушка. Федя успел оценить потрясающие ведьмины глаза и нахальный оранжевый лак на ее ногтях. Бросился к брату. Хотел – без пиетета – сразу взять за шкирман, но удержался. Как мог беспечно произнес:

– Ну, и что ты тут делаешь, Ярик?

На прямые вопросы его подопечный отвечал крайне редко. Сейчас тоже промолчал – только голову в плечи традиционно втянул. А милашка – довольно растерянно – отозвалась:

– Молодой человек хочет мне заказ дать.

– Дать что?!

– Поручить поиски человека.

– О, боже!

– Да. Просит м-м-м… его девушку отыскать. Фоторобот принес.

– Фоторобот?!

Напряжение дня доконало, Федя вдруг начал ржать – неожиданным для себя самого тоненьким смехом.

Без церемоний подошел к столу, взял нарисованную карандашом картинку. Без сомнения, творчество Ярика. Полная абстракция, на лицо похожа чрезвычайно отдаленно.

– А что… что он еще вам сказал? – продолжал задыхаться от истеричного хохота Федор.

Зеленоглазая красавица совсем растерялась, на глазах слезы:

– Он сказал, что ее зовут Оля.

– Номер… номер двадцать пять тысяч сто сорок семь! – продолжал угорать Федор. Увидел полное непонимание на лице собеседницы, постарался взять себя в руки:

– Я читал: в России четыре с половиной процента женщин носят имя Ольга. Так что тяжело вам придется!

Стер наконец с лица глупую ухмылку. Произнес:

– Извините. Перенервничал. Меня зовут Федор Дорофеев. А к вам пришел Ярослав, это мой младший брат. У него аутизм.

– Я поняла. – Ведьмочка с оранжевыми ногтями вновь обрела хладнокровие. И деловито уточнила: – Но ваш брат ищет вполне конкретную Ольгу.

– Неважно, кого он ищет.

Федя положил руку на плечо Ярику. Он реально боялся: сейчас опять начнется истерика. Ковырять ранку – ерунда. Брательник может и запястье себе перегрызть, и карандаш в глаз всадить.

Ожидал буйства – но неожиданно увидел просто несчастного, с россыпью прыщей на лбу, подростка. Ярик сложил руки в молящем жесте (в его арсенале раньше такого не было – не иначе, в сериалах вчера подсмотрел) и попросил с почти нормальной дикцией:

– Оля. Фамилию узнать. Несложно. Римма найти.

– Римма – это вы?

– Да. Я… частный детектив, – не слишком уверенно представилась девушка.

Ничего себе! Несчастный больной и познакомиться с красоткой успел.

– А почему Римма, если агентство называется «Павел»?

– Павел – мой м-м-м партнер. Но он сейчас в отъезде. Я работаю сама.