Большой куш

* * *


«Хвостов» взяли удачно. На этот раз агентурная информация оказалась точной – ночью группа подобралась к трехэтажке в Нахаловке, осторожно поднялись на второй этаж, собры, похожие на рыцарей в своем тяжелом снаряжении, выбили дверь и ворвались в квартиру, братья не успели даже натянуть штаны. Через несколько секунд, ошалевшие от превентивных «расслабляющих» ударов, они сидели на полу, в цветастых трусах, упакованные в защелкнутые за спиной наручники, и только зло зыркали налившимися кровью волчьими глазами на массивные черные фигуры в масках и бронежилетах, которые переворачивали матрацы да выкидывали содержимое шкафов. Худые, рыжие, с испитыми лягушачьими лицами, они были похожи на отмороженных хулиганов, а не на особо опасных бандитов. С ненавистью рассматривая ловко стреноживших их сотрудников, они молчали, сдерживая свое обычное блатное красноречие: «собры» оскорблений не любят, так что обойдется себе дороже.

– Всем привет! – в квартиру стремительно вошли еще два человека, такого же крупного телосложения, как спецы, только без масок, в обычных гражданских костюмах и шляпах. – Нашли деньги или взрывчатку?

– Нет, – коренастый собровец покачал головой.

– Где деньги, Хвостатые?! – угрожающе спросил Степанов.

– А тебе чего, зарплату не платят? – старший брат усмехнулся. – Пошарь у меня в карманах, там полторы тысячи и мелочь. Как раз хватит на пиво, порадуешься…

– Не, нас другие деньги интересуют. Побольше.

– Откуда? Мы только откинулись, на работу не берут…

– Из инкассаторской машины, работнички хреновы, – ответил Васильев. Напарники засмеялись.

– Нарисовались последними, козлы, и сразу скалятся! – младший Хвост сплюнул прямо на пол. – Небось сами заходить зассали? Вперед этих гоблинов пустили?

– Бац! – изрядно поношенная туфля сорок пятого размера с размаху въехала ему в ребра, так что внутри что-то екнуло. Опера уголовного розыска тоже не любят непочтительного поведения. Особенно те, которые занимаются разработкой организованных преступных группировок.

– Сиди тихо, шелупень! – приказал Терминатор. – Тебе двадцатник корячится, так что учись хорошим манерам. А то на волю никогда не выйдешь!

– Слышь, Васильев, дай я ему врежу за гоблинов, – один из спецназовцев подошел поближе и отвел ногу в тяжелом шнурованном ботинке, будто готовился бить по мячу.

– Не-е-е, нам с ними еще работать, – ответил оперативник. В принципе, собрам он был не указ, но как инициатор захвата имел право голоса, и скорей всего, боец его бы послушался. Но в это время старший Хвостов повалился вперед и вцепился зубами в отведенную для удара ногу.

– Ах ты, мразота! – тяжелый кулак в перчатке с отрезанными пальцами обрушился на рыжий затылок, и Хвост, хрюкнув, уткнулся лицом в пол.

– Бейте, суки, бейте! – младшего прорвало – он брызгал слюной, глаза вылезли из орбит, тело тряслось, как в припадке. – За все спрос будет, по полной ответите! Думаете, е… за маски спрятали – и все в порядке? Хрен вам! Этих-то мудаков мы знаем, а когда начнем их на куски резать, они вас с потрохами сдадут!

– Кого ты резать собрался?! – второй оперативник тоже ударил беснующегося бандита ногой.

– Вложи ему, Степанов, – собровец, прихрамывая, подошел к окну и, задрав штанину, рассматривал укушенное место. – До крови прокусил, как собака! Надо прививку от бешенства делать…

Но опер лютовать не стал.

– Он свое получит, – только и буркнул Бэтмэн, отходя в сторону. – Надо еще деньги искать, да взрывчатку.

Но собровцы только покачали головами, указывая на учиненный ими переворот.

– Нету тут больше ничего, все перевернули. Вон только, на столе, тэтэшник и макар. Колоть их надо, паскуд!

– Поколем, куда они денутся, – кивнул Васильев.

– Яйца ты себе поколешь, если гвозди будешь п…! – сказал пришедший в себя Хвостов-старший и оскалился.





* * *


Через два часа, сдав Хвостовых и задокументировав задержание, опера вышли на улицу. Уже темнело, город переходил к ночной жизни. По Магистральному проспекту катил плотный поток машин, и в подавляющем большинстве это были не «рабочие» модели отечественного автопрома, а мерсы, бэхи, роверы, крузаки… Запрещенные тонированные стекла приспущены, из темных кожаных салонов рвется наружу одуряюще громкая музыка.

– Смотри, кто за рулем – одно соплячье! – сказал Васильев.

– И молодые телки, – согласился Степанов.

– Еду по городу в автомобиле, не насосала, а подарили, – продекламировал Васильев.

– Сам сочинил? – хмуро спросил Степанов.

– Нет, Пушкин Александр Сергеевич.

– Ты с этим аккуратней…

– С чем? – удивился Васильев.

– С насосами. Моя Алена тоже машину хочет, даже курсы закончила, права получила. Мне неприятно, если и про нее так говорить будут!


– Да я и не думал про нее! – растерялся Васильев. – Просто сказал. Поговорка же такая есть.

– Ладно, проехали. Что будем делать?

– Давай грамм по сто, и по домам.

– Идея мне нравится, но с некоторыми коррективами. Не по сто, а по двести.

– Коррективы внесем по ходу действия. Там будет видно.

– Мудрое решение! Куда двинем?

– Лучше неподалеку, пешочком. Тачки потом заберем, – Васильев кивнул на противоположный тротуар, который днем превращался в импровизированную автостоянку для сотрудников. Несмотря на позднее время, там еще стояло десятка полтора машин.

– Может, в «Сад»? – Степанов саркастически улыбнулся и показал рукой.

Наискосок от УВД мягко светилась украшенная цветными гирляндами веранда ресторана «Цветущий сад». Вокруг, загораживая проезжую часть, точно пришедшие на водопой хищники, сгрудились дорогие машины.

– Все шуткуешь? На руководство нарваться? Не, там мы никто и звать никак… А если за деньги, так и повышенных зарплат не хватит! Надо туда, где нас уважают. Пойдем к Вартану!

– Пойдем. Только… Может, давай я Алену приглашу? Для компании. Посидим втроем, все веселее…

Васильев выругался про себя. Но вслух спокойно сказал:

– Лучше в другой раз. У нас же свои разговоры, ей неинтересные. Да и многое у нас не для посторонних ушей.

– Ну, так – значит, так, – согласился Степанов.

Они прошли несколько кварталов вниз, в сторону вокзала, и, привычно осмотревшись, нырнули в дверь под вывеской «Встреча». Спустившись по ступеням, они оказались в подвальном помещении, отделанном по моде давно ушедших времен деревянными панелями. Бар был небольшой, здесь царил приятный полумрак, играла тихая музыка… Что очень важно – не было окон, в которые можно забросить гранату или выстрелить. А что еще важней – имелся второй выход во двор, о котором никто не знал. Народу почти не было. Вечер только наступил, а до ночи еще было далеко.

– Какие люди! – из-за стойки навстречу им радостно выскочил черноволосый, южного вида бармен и принялся горячо пожимать руки. – Здравствуйте! Как поживаете? Что давно не были?

Радость была непритворной: несколько раз оперативники здорово помогли этому человеку. Поэтому здесь они пользовались максимальным уважением и стопроцентной скидкой.

– Здравствуй, Вартан! Что спрашиваешь? Ты же нашу работу знаешь…

– Знаю, знаю, проклятая работа! Я бы вам десять зарплат платил, честное слово!

– Ну, может, станешь когда-нибудь нашим министром… А пока накорми да напои – мы только с задержания…

– Пойдемте, пойдемте в ваш кабинет, – засуетился Вартан. – А кого задерживали?

– Завтра узнаешь! – ответил Степанов. – Как вокзальные? Не наезжают?

– Тьфу-тьфу, – сплюнул бармен. – После того раза, как бабка отходила!

– А вообще как обстановка? – поинтересовался Васильев.

– Сегодня двое приходили, дерганые такие, на карманников похожи. Предлагали золото купить. Я сказал не надо, чтобы по мелочи не светиться. А те залетные с пушкой куда-то пропали. Завтра Скворец из Анапы приезжает, он много новостей наметет…

Они прошли в маленький, но уютный кабинет с запирающейся изнутри дверью и выходом на черную лестницу. За несколько минут Вартан и его официант накрыли стол закусками: мясная нарезка, копченая курица, помидоры, огурцы, маслины, свежий ароматный лаваш, бутылка «Белой березки», томатный сок. Оставшись одни и задвинув щеколду, они жадно набросились на еду. Васильев разлил водку по рюмкам, они чокнулись.

– Ну что, давай за нас.

– Давай.

Они выпили, запили томатным соком.

– Сейчас ни на кого рассчитывать нельзя, – с полным ртом проговорил Васильев. – Свои же и продадут в случае чего.

– Это точно, – кивнул Степанов. – Хорошая бастурма, не пересушенная. Ты Кольку Логинова помнишь из Пролетарского?

– Ну?

– Ехал с дня рождения, с запахом, гаишники остановили, оформили и на ксиву не посмотрели. На следующий день уволили, и начальника розыска следом…

Васильев покрутил головой.

– Совсем офуели! Раньше своих всегда отпускали. А сейчас наоборот – лучше коркой не махать, а на деньгах решать вопрос…

– Только куда же мы так придем?

– А хрен его знает! Ни к чему хорошему… Только там, наверху, больших начальников за грехи подчиненных не снимают, что бы они ни вытворили. Даже выговоров не объявляют…