Богатырь

– Что ж это за обычай такой, старшой? – не утерпев, поинтересовался один из отроков.

– Ляшский, – ответил Малига, и Илья глянул на него с интересом. – Не нынешних ляхов, а тех, кто старым богам кланялся. Да и ныне, похоже, от старой веры не все отошли. Как думаешь, княже: за что этих двоих почтили?

– Божьи люди, – ответил Илья, который успел как следует осмотреть место. – Священники. За то и потерпели.

Один из отроков стянул с головы шлем, перекрестился… Но увидел, что больше никто шлема не снял, поспешно натянул его обратно.

Правильно. А ну как тати поблизости?

– Откуда знаешь, что священники? – спросил Малига.

– Глаза есть потому что. – Илья указал на скукоженную от жара траву и воткнутые в землю, колечком вниз, оловянные нательные кресты у обгорелых клеток.

Он смотрел на останки, и никаких толковых мыслей в голову не приходило.

Броситься в погоню? Но гоняться за лесовиками в их лесу – дело почти гиблое. А если догонят, что дальше? Всё же маловато их для лесного боя. Вот в поле они бы и сотню разбойников положили…

И еще вертелось что-то в уме, юркая мысль… совсем рядом, а не схватить.

– Что будем делать, княжич? Похоронить бы их надо.

– Погоди, Малига…

Поздно. Улизнула догадка.

Илья присел, еще раз разворошил угли. Внутри еще оставалась теплота. Вчера беда случилась… Но не раньше вечера.

Значит, у татей была в запасе ночь. Но ведь и разбойникам ночью спать надо.

А тропка, по которой тати ушли, вон она, не проглядишь. Заманчиво!

Но опасно. Разбойники взяли караван играючи, а ведь с караваном тоже охрана была.

Моровских пятнадцать, считая самого Илью. Немного. Зато – воины. Илье вспомнилось, как втроем уложили почти три десятка черемисов, которые тоже не за ралом ходили.

Ой, хочется!

Но вдруг это засада? Нарваться – запросто. И что-то во всем этом смущает…

– Что дальше, княжич? В Моров пошлем?

– Некогда. Уйдут.

Дружинники поглядели на Илью. С тревогой. Не забыли, как десять дней назад угодили в засаду.

«Ты поклялся! – напомнил себе Илья. – Вот она – удача! Сама падает в руки…»

Что же его смущает?

– Так я пойду? – спросил проводник. – Не нужен больше? Мне трудиться надо. Семья у меня.

Илья развязал кошель, вытянул серебрушку:

– На вот, возьми. Беги в Моров, передай, чтоб первый вернувшийся дозор сюда ехал. И дорогу им покажешь.

– Да, господин. Только я – пехом, верхами не приученный.

– Как хочешь, – разрешил Илья. – Беги.

– Что теперь? – спросил Малига.

– Ты ведь крещеный, десятник?

– Да, княжич.

– А крестили кем?

– Аристархом, – хмыкнул Малига.

– Красивое имя, – отметил Илья. – А что ж по-старому именуешься?

– Новое не прижилось.


Ну да. Лицо у Малиги круглое, нос – картошкой, бородка – куцая, глазки маленькие, со стрелочками от углов – будто от частых улыбок. Только это не от улыбок, а оттого, что щуришься, когда в дозоре вдаль глядишь. С виду – добряк добряком. С виду…

– А меня по-старому Годуном кличут, – сказал Илья. – Знаешь?

– Знаю. Все у нас знают.

– Хочу я, Малига, за татями по следу пойти.

– Я догадался.

– Что скажешь?

Десятник вздохнул.

– Страшно, – честно признался он.

– Ты бы пошел, будь ты старшим?

Малига мотнул головой. Потому подумал и добавил:

– Но с тобой, княжич, пойду. Ты один пятерых стоишь. Значит, может, и побьём татей.

– Спаси Бог, – поблагодарил Илья торжественно. – Тогда – вперед.

Следов осталось довольно. И конных, и пеших. Илья попробовал определить, сколько прошло людей, но не сумел. Четверо – в верховых сапогах, один – тоже в сапогах, но обычных. Этот шагал неровно, временами спотыкаясь. Ранен?

Что до остальных пеших, то посчитать их затруднительно. Обувка на всех лесная, мягкая, следов почти не оставляющая, особенно если умеешь ногу ставить правильно. Эти – умели.

А еще кони наследили. Много коней, не меньше двух десятков. И все – под грузом, ступают тяжело. Но тоже не сказать, что за груз: добыча с каравана или всадник.

Что хорошо – ехать было легко. Тропа широкая, заметная. Вдобавок ее уже подчистили немного, чтоб лошади прошли.

Кони русов шли спорым шагом, время от времени даже на рысь переходя.

– Догоняем, – через некоторое время уверенно ехавший за Ильей гридень.

Илья рассеянно кивнул. Мысль, мысль… Что-то не так…

И вдруг сообразил: точно!

Купцов когда убили? Вчера. Скорее, ближе к закату. А смерд когда прибежал? Еще и солнце не взошло. Что ж получается? От места убийства до Морова – прилично. Даже если на лошади. А на своих двоих – еще дольше. Выходит, проводник наш на тела среди ночи наткнулся. В темноте. И сразу бегом в Моров?

Шустрый, однако.

Илья поднял левую руку: остановились.

Подъехал Малига.

– Что, княжич?

– Мы едем в западню, – сообщил Илья. И поделился догадкой.

– Что теперь, обратно? – с явным облегчением спросил кто-то из отроков.

– Погодим пока. Западня – это понятно. А что еще? Будь ты на месте Соловья, что б ты еще сделал, десятник?

– Я бы… – Малига задумался… – Я бы послал кого-нибудь за нами присмотреть. Вдруг к нам подмога подошла или решили в обход пойти.

– Вот и я так же думаю, – одобрительно кивнул Илья. – А потому давай-ка мы этого соглядатая поищем. А сделаем так: едем как ехали, а в зарослях погуще мы с тобой, Малига, спешимся и отстанем. Ты слева – я справа. А вы, – он повернулся к гридню по имени Возгарь, – пройдите еще пару стрелищ и остановитесь. Все понятно? Тогда – тронулись.

Подходящее место отыскалось быстро. Илья бросил повод Голубя следовавшему за ним отроку и соскользнул в просвет между подростом. Соскользнул и затаился.

Услыхал, как с другой стороны тропы пошуршал и затих Малига, как постепенно удаляется конский топот…

И вот он! Старый знакомец! Вестник-проводник, склюй его вороны! Впрочем, понятно. А кому еще?

Бежит прямо по тропе, что тоже понятно. Пешему за конными поспеть можно, но не тогда, когда кони по чистому идут, а пеший – по буреломам. Смерд бежал проворно, но по сторонам особо не глядел, сосредоточившись на топоте копыт.

Взять такого – пустяк. Вот Илья и взял. Вынырнул из зарослей, сгреб в охапку, затыкая на всякий случай рот, и уволок. Как рысь – олененка.

– Куда бежим? – поинтересовался Илья. – К Соловью?

Смерд пучил глаза, мычал невразумительно: ладонь Ильи по-прежнему закрывала его рот.

– Так и думал, – произнес присевший рядом Малига. – Что с ним сделаем? Зарежем?