Боевая практика книгоходцев

Наконец, дым рассеялся, хозяин кабинета встал, невозмутимо отряхнулся и уставился на нас так, словно только что увидел.

— Ага! — воскликнул он, рассмотрев наши распластавшиеся тела. — Шурхи! Вставайте.

Я вопросительно глянула в глаза Рида, который так и лежал на полу рядом со мной, а моя рука придерживала его за макушку.

— Вставайте, вставайте. Теперь можно, — дернулся дворецкий, выскользнул из-под моей ладошки и взлетел.

Я поднялась, отряхнулась и стала слушать, что Карел говорит хозяину дома. Он сообщил, кто мы такие, откуда взялись и зачем, и вынул из сумки бумаги. Пока напарник все излагал, я рассматривала нашего руководителя. Нестарый еще мужчина, на вид лет сорока с небольшим. Высокий, худой, жилистый и сутулый. С встрепанными густыми каштановыми волосами, которые не мешало бы постричь. Он явно не утруждал себя походами к парикмахеру. Вокруг глаз морщинки, щеки впалые с двумя глубокими складками от носа к губам. Ему бы еще очки на нос, и получился бы типичный безумный ученый из какого-нибудь фильма. Он даже одет был подходяще: черные брюки, мягкие домашние туфли, белая рубашка, а поверх — серый халат с пятнами неизвестного происхождения и прожженными дырками. Точнее, здесь это одеяние называли мантиями, но, в сущности, халат и халат.

— Ага! — снова воскликнул господин Гринг, когда Карел закончил свою речь. — Вы вовремя!

Рядом со мной тяжело вздохнул Рид, и я сразу напряглась. Это для чего мы вовремя? Не нравится мне такое вступление.

— Простите? — осторожно уточнил Карел.

— Да! — Гринг сорвался с места и сделал несколько шагов по кабинету туда-обратно. — Да!

Напарник обернулся и поднял брови, глядя мне в глаза. Я пожала плечами и перевела взгляд на мага, который, кажется, забыл про нас. Он взял с пола свиток, развернул его и принялся читать.

— Господин Гринг, — позвала я.

— А? — встрепенулся он. — Ах да! Шурхи! Зовите меня просто Марвел. Никаких «господинов Грингов». Комнаты себе выбирайте сами, некогда мне вас заселять.

— Любые? — уточнила я.

— Ну, конечно, любые! — отмахнулся мужчина. — Я же сказал.

— А что потом?

— Что потом? — озадачился Гринг. — Что потом… Спите, ешьте.

— Господин, вынужден напомнить, что есть у нас нечего. Госпожа Ларисса придет только вечером, — вмешался Рид.

— Совсем нечего? — так искренне удивился Марвел, что я чуть не прыснула от смеха.

— Совсем! — подтвердил худшее дворецкий. — Остался только живой октоног в аквариуме.

— Ага! — обрадовался ученый. — Вот, значит, эта девушка и приготовит нам октонога.

— Я?! — ужаснулась «эта девушка».

— Ну не я же! — снова всплеснул руками Гринг.

Свиток из его рук тут же улетел куда-то в угол, и я дернулась, ожидая команды «Ложись». Но нет, он просто шлепнулся без разрушающих последствий.

— Рид, я не умею готовить октоногов, — прошептала дворецкому. — Я даже не знаю, что это такое.

— Морской гад, — тоже шепотом пояснил он.

Час от часу не легче… Морской гад еще какой-то…

— Так! А вы, юноша, возьмите корзину и сходите на рынок, — скомандовал Гринг прислушивающемуся к нашему разговору Карелу.

— А потом? — уточнил напарник.

— А потом… Не знаю! Идите, идите! Кыш, кыш! — замахал на нас руками маг.

Вышли мы из кабинета, и сразу же дверь за нашими спинами сама по себе захлопнулась.

— Кхе, — многозначительно кашлянула я.

— Угу, — буркнул Карел и выразительно покрутил указательным пальцем у виска.

— Это еще что-о! — ехидно пропел наблюдающий за нами Рид. — Вот с недельку тут поживете и сами того… с приветом сделаетесь.

Перспективы… пугали.

Рид позволил нам осмотреть все свободные комнаты, и мы с другом выбрали себе две по соседству. Карел предпочел небольшую спальню в рыже-коричневых тонах, а я выбрала интерьер в лилово-желтой гамме. Сочетание диковатое, но мне понравилось. Лиловые ткани были неяркими, а светлый цвет мебели хорошо их оттенял.

Некоторое время у нас ушло на то, чтобы разложить и развесить вещи. Рид все это время курсировал между двумя помещениями и с любопытством наблюдал за тем, что мы вынимали из сумок.

— Алхимию любишь? — поинтересовался он у меня, увидев котелок и маленькие пакетики с травами.


— Люблю, — согласилась я.

— У господина лаборатория есть в подвале. Если он тебя туда пустит, можешь что-нибудь варить. Народ в городе охотно покупает всякие зелья. Правда, сюда никто не ходит, боятся. Ты у Лариссы спроси, она подскажет, в какую лавку можно готовые относить.

— Учту. А Ларисса — это…

— Экономка. Уехала в гости на три дня, вот мы тут и кукуем.

— Экономка — это хорошо, — обрадовалась я. — А то из меня повариха аховая, честно говорю.

— Да ладно, — ухмыльнулся дворецкий. — Октонога любой дурак сварит.

Я скептически поджала губы, но говорить ничего не стала. Поживем, увидим.

Наконец, мы с Карелом все доделали и, зевая во весь рот, спустились на первый этаж. Рид привел нас на кухню и сделал круг по помещению.

— Ну вот! Располагайтесь!

Посмотрела я на все это хозяйство и приуныла. Как растапливать печь, я не знала. Пришлось признаться в своей несостоятельности напарнику и дворецкому.

— Да что ж ты за девка такая, коли с печью управляться не умеешь? — удивился Рид.

— Да уж какая есть, — пожала я плечами. Ну откуда мне, городской девчонке из технического мира, знать, как растапливать печку и как ею пользоваться?

— Я умею. Сейчас все сделаю, — пришел мне на помощь друг. — А ты пока тащи сюда этого… с ногами.

— Октонога! — исправил его Рид и поманил меня в смежное помещение.





Глава 2

Об охоте на октонога и знакомстве с местными продуктами




Здесь располагалась просторная кладовая, из которой вела лестница в подвал. Впрочем, вниз мы не пошли, так как октоног находился в большом аквариуме, стоявшем в углу. Я присела на корточки и уставилась на… Ну, назовем этого монстрика — иномирной версией осьминога.

Такая же «голова», щупальца с присосками, но к ним в комплекте шли еще две внушительные хитиновые клешни. Отличие заключалось в том, что у октонога имелся большой широкий клюв, а глаза располагались на палочках-отростках, как у улиток. И расцветка абсолютно футуристическая: особь, взирающая на меня из стеклянного чана, наполненного водой, была ярко-малиновая с темно-синими кружочками по всему телу.

— И как его готовить? — с ужасом вопросила я, таращась на это чудо чудное, диво дивное.

— Да чего его готовить? Суй в кипяток, пусть варится, — любезно пояснил Рид.

— Так он же живой!

— А тебе какой нужен? — не понял дворецкий. — Их живыми варят.

— О боже! Жуть какая! — отодвинулась я от аквариума. — Я не могу! Это же… садизм какой-то.

— Что такое садизм, мне неведомо, а только бросать октоногов в кипяток надо живыми, целиком и не разделывая. Если сдохнет или туша повредится, всё, можно выкидывать. Мясо испорчено и есть его уже нельзя.

— А… яйца у вас есть? Омлетик пожарю… — намекнула я.

— Не-а, закончились.

— А мука и молоко? Блинчики умею делать.

— Не-а, всё закончилось.

— Ну, может, хоть крупа какая?

— Не-а, всё закончилось.

— Да чтоб вас! Как так можно жить — вообще без запасов?

— Всё закончилось! — с непробиваемым спокойствием повторял одну и ту же фразу Рид.

Тут из кухни позвал Карел:

— Кира, я печь растопил, поставил воду греться.