Блеск шелка

– Левей, – скомандовала Анна, взмахнув рукой. – Еще… Вот так! Теперь вперед!

Она заставила себя смотреть на происходящее. Труп выглядел ужасно. Любой, кто увидел бы его сейчас, решил бы, что Григория сбили с ног, а потом испуганная лошадь протащила по телу тяжелую телегу. Анна отвернулась.

– Спасибо! – сказал мужчина. Его голос дрогнул от волнения. – Я отвезу тебя домой.

– Оставайся здесь. Вычисти повозку и копыта лошади. Сделай это очень тщательно, иначе найдут следы крови. Я скажу, что ты вызвал меня, после того как произошел несчастный случай. – Анна снова сглотнула. У нее кружилась голова. – Это легко объяснить. Темная ночь, испуганная лошадь. Человек вернулся из Александрии и плохо ориентируется в венецианском квартале. Неудачное стечение обстоятельств, такое порой случается. Больше добавить нечего. – Анна почувствовала, как у нее свело от боли живот. – Ты его нашел. И позвал меня, потому что давно со мной знаком. Но в темноте не рассмотрел, насколько все серьезно.

Она быстро ушла, и, как только завернула за угол, ее вырвало. Анне понадобилось некоторое время, прежде чем она смогла выпрямиться и продолжить путь. Она была всего в миле от дома, где жил Джулиано. К этому времени он уже должен был вернуться. Час назначенной встречи с Григорием давно прошел. Прежде чем она сообщит страже о его смерти, нужно вернуть Джулиано его кинжал.

Анна подошла к боковой двери, которой пользовался Дандоло, и громко постучала. Никто не ответил. Она во второй раз постучалась и снова подождала. Потом постучала в третий раз. И уже собиралась уйти, но тут до ее слуха донесся шум. Дверь открылась, и в проеме появился мужчина.

– Джулиано? – настойчиво произнесла Анна.

Мужчина приоткрыл дверь шире и изумленно уставился на нее в свете фонаря.

– Анастасий? Что случилось? Выглядишь ужасно. Заходи, дружище. – Венецианец распахнул дверь настежь. – Ты ранен? Давай помогу…

Анна совсем позабыла о том, как сильно выпачкалась, – вся ее одежда была покрыта пятнами грязи и крови.

– Я не пострадал, – резко ответила она. – Закрой дверь… пожалуйста.

Джулиано стоял перед ней в ночной сорочке. Его волосы были взъерошены. Похоже, он уже спал. Анна почувствовала, как вспыхнули ее щеки.

Она вытащила из сумки испачканный кровью кинжал и показала его венецианцу, держа за рукоятку так, чтобы он мог видеть герб Дандоло. Лезвие было ярко-красным от крови.

Лицо Джулиано побелело. Он в ужасе уставился на Анну.

– Я нашел этот кинжал на улице в миле отсюда, – сказала она Джулиано. – Рядом с телом Григория Вататзеса. У него было перерезано горло.

Венецианец начал было говорить, но запнулся.

Анна вкратце рассказала ему о том, как за ней приехали и что было потом.

– Люди решат, что это был несчастный случай. Вытри свой кинжал. Пусть полежит в воде, пока кровь не растворится даже в мельчайших трещинках и бороздках рукоятки. Ты ходил на встречу с ним?

– Да, – хрипло признался Джулиано. Ему пришлось прочистить горло, прежде чем он смог выдавить из себя хоть слово. – Но Григория там не оказалось. Это мой нож. Мне дала его Зоя Хрисафес, ведь на нем герб Дандоло. Но пару дней назад его у меня украли…

– Зоя? – изумленно переспросила Анна.

Джулиано все еще ничего не понимал.

– Она помогает мне… найти сестру моей матери. Возможно, она еще жива. Поэтому я и пошел на встречу с Григорием. Он написал мне, что у него есть сведения о ней.

Захватив фонарь, венецианец приблизился к ларю, стоявшему у стены, и стал искать письмо. Потом протянул его Анне и поднял фонарь повыше, чтобы она могла прочитать.

То, что он говорил, было не важно. Несомненно, это был почерк Зои – Анна узнала характерные завитушки на заглавных буквах. Она часто видела почерк Зои в письмах, инструкциях и списках ингредиентов.

– Зоя Хрисафес, – тихо произнесла она. Ее голос дрожал от ярости. – Ты глупец! – Анна тщетно пыталась сохранять спокойствие. – Она византийка до мозга костей, а ты не просто венецианец, ты – Дандоло! И ты взял у нее кинжал, который узнает любой! О чем ты только думал?

Джулиано застыл на месте.

Анна закрыла глаза.

– Ради бога! Никто не будет тебя об этом спрашивать, но если все же спросят, говори правду. Скажи, что тебя не было дома. Кто-то мог тебя видеть. Я не стану сообщать тебе, где это случилось, ты не должен этого знать. Не упоминай о кинжале. Мне кажется, я единственный, кто его видел. Просто вымой эту проклятую штуковину!

Бросив на Джулиано прощальный взгляд, Анна открыла дверь и вышла на улицу. Спотыкаясь и дрожа, она поспешила к ближайшему караулу городской стражи.

Слава богу, это было в венецианском квартале и стражники легко согласились с тем, что это всего лишь несчастный случай.

– А что ты тут делал? – спросил у Анны один из них.

– У меня в этом квартале живет несколько пациентов, – ответила она.

– Ты навещал их в столь поздний час?

– Нет, господин. Просто я лекарь, к которому венецианцы обращались раньше. Они знали, что я не откажусь прийти.

– Так ты говоришь, что тот человек был мертв? Чем же ты мог ему помочь? – нахмурился стражник.

– Боюсь, что ничем. Но они были в отчаянии, особенно женщины. Им нужна была помощь… лекаря.

– Понятно. Спасибо.

Анна задержалась еще немного: сообщила свое имя и адрес, чтобы стражники могли найти ее, если понадобится. Несмотря на то что она все еще дрожала от пережитого ужаса, ее тело покрывалось липким холодным пóтом. К горлу подступала тошнота. Анне предстояло проделать длинный путь домой – вверх по склону холма.






Глава 52




Вернувшись домой, Зоя была слишком взволнована, чтобы лечь спать. Она сняла нищенские лохмотья и сожгла их в очаге. Никто не должен их увидеть, ведь на них пятна крови. К счастью, ее было не так уж много. Сделав вид, что никак не может уснуть, Зоя позвала Фомаис и велела ей приготовить ванну и принести полотенца. Она тщательно выбрала самые дорогие масла, благовония и притирания для кожи.

Когда ванна была готова и ароматный пар поднимался из нее, увлажняя кожу, Зоя осторожно опустилась в воду, наслаждаясь ощущениями. Горячая вода ласково согрела тело, помогая ей избавиться от напряжения и страха.

Зоя с удовольствием, которое было еще острее от горя, вспомнила, как Григорий медленно, словно смакуя, овладевал ею. Правильно, что она убила его своими руками, яростно, лицом к лицу. Они любили – и ненавидели друг друга. Яд для таких людей, как Арсений, но не для Григория.

Когда вода начала остывать, Зоя вышла из ванны и с изумлением увидела, что Фомаис по-прежнему смотрит на нее с восхищением и обожанием в глазах.

Зоя переоделась в свежую одежду и велела принести фрукты и стакан вина. Одна, в тишине уходящей ночи, она стояла у окна и наблюдала за тем, как разгорается на востоке бледный рассвет. Сегодня она пойдет в Святую Софию и принесет дары Деве Марии в благодарность за помощь. Поставит сотню свечей, и храм озарится их светом. Григорий Вататзес и Джулиано Дандоло уничтожены одним ударом. А она – в полной безопасности.

Загорался рассвет. Фомаис вернулась и сообщила, что пришел лекарь Анастасий и просит срочно его принять.

Что могло привести его сюда в столь ранний час? Но, поскольку Зоя не спала и была одета, это не доставило ей неудобств.

– Пусть войдет, – велела она. – И принеси фруктов и еще один стакан.

Спустя мгновение появился Анастасий. Его лицо было пепельно-бледным, только на щеках горели два красных пятна. Волосы были лишь слегка приглажены. Евнух выглядел измученным и разгневанным.

– Доброе утро, Анастасий, – сказала Зоя. – Могу ли я предложить тебе вина и фруктов?

– Григорий Вататзес мертв, – сказал Анастасий твердым высоким голосом.

– Я не знала, что он болел, – абсолютно спокойно ответила Зоя. – Судя по твоему огорченному виду, ты его лечил?

– Его было бы бесполезно лечить, – с горечью ответил Анастасий. – Григория нашли на улице в венецианском квартале. Его горло было перерезано кинжалом, который вы подарили Джулиано Дандоло.

– Значит, Григорий убит? – Зоя перекатывала последнее слово на языке, не зная, как реагировать. – Наверное, у него было больше врагов, чем он себе представлял… Ты говоришь, Дандоло? Думаю, прежде чем уехать в Александрию, Григорий провел некоторое время в Венеции. Наверное, это была фамильная вражда?

– Я в этом уверен, – ответил Анастасий. – Человеку по фамилии Дандоло опасно находиться в Константинополе. Зная историю его семьи, сомневаюсь, что вы стали бы преподносить ему такой подарок. – Он улыбнулся с ядовитой иронией, его глаза яростно сверкали. В них светился ум, острый и проницательный. – Рукоятью вперед.

На лице Зои промелькнула улыбка:

– Думаешь, я должна была направить на него лезвие?

– На самом деле я думаю, что вы так и сделали, – ответил Анастасий. – Только он этого не понял.

Зоя пожала плечами:

– Тогда получается, что он тоже стал жертвой этого убийства. Мне очень жаль, что он твой друг. Я бы не стала делать этого умышленно.

– Он не жертва, – возразил Анастасий. – Власти пришли к выводу, что смерть Григория наступила в результате несчастного случая. Вероятно, в темноте на незнакомой ему улице его сбила лошадь, запряженная в повозку.

– И разорвала ему горло? – скептически уточнила Зоя. – Это тоже сделала лошадь? Или повозка?

Лицо Анастасия оставалось бесстрастным.

– Все выглядело так, как будто он шел по улице и был сбит. Колеса повозки прошли прямо по шее Григория. Ну, по крайней мере, так мне показалось.

– А как же кинжал Дандоло? – с сарказмом уточнила Зоя. – Его тоже унесла с собой лошадь? Или, может, возница?

– Это мог сделать кто-то другой, кто покинул место трагедии, – сказал Анастасий. – Но, поскольку кинжал исчез, это уже не имеет значения. Его больше никто не видел, и, осмелюсь заметить, он вернулся к Джулиано, который впредь будет внимательнее следить за своими вещами.

Зое приходилось контролировать выражение глаз, губы и даже цвет лица. Анастасий не должен ничего увидеть.

Она стояла и пристально смотрела на него. Глаза лекаря ярко сверкали, лицо было решительное, но лишенное мужественности, с мягкими, чувственными губами. Он никак не мог быть связан с Дандоло. Между ними нет никакого внешнего сходства. Может быть, они родственники по материнской линии Джулиано? Евдоксия стала монахиней. Маддалена мертва…

А может, это любовь? Между евнухом – и таким мужчиной, как Джулиано?

И вдруг Зою осенила сумасшедшая догадка, словно молния в ночи, ослепившая ее своей очевидностью. Женщина рассмеялась. Теперь все встало на свои места. И все-таки это невозможно! Но она не сомневалась: Анастасий вообще не евнух – а такая же женщина, как и она сама! Она любила Джулиано столь же сильно, как любила бы его Зоя, будь она помоложе, а он – не венецианцем. А может, даже венецианцем – но не Дандоло.

Анастасия, или как там звали эту женщину, застыла, внимательно глядя на Зою.

Зоя продолжала смеяться. Этот человек, полумужчина, приводивший ее в смятение своей загадочностью, теперь, оказавшись женщиной, стал ей абсолютно понятен.

Наконец Зоя справилась с эмоциями и направилась к подносу с вином. Она налила стакан до краев и протянула его Анастасию.