Бесценная Статуя

Разведывая обстановку, приходится быть особенно осторожным — и не только потому, что дрессированные птицы представляют опасность для пчел, у це-Цали мог также мог оказаться металлоискатель, с помощью которого засечь пчелу можно на раз-два. Поэтому о том, чтобы близко подходить к шатру Тары или це-Цали и речи не идет, приходится довольствоваться обрывками разговоров стражников, сопровождающих караван. Однажды Тару даже удалось сфотографировать — вот она наклоняется к черноволосой смуглой девушке — зиккуратка, видимо, рассказывает что-то очень веселое, потому что Тара улыбается, вот-вот, прыснет от смеха. Даже издалека видно, как сильно она похудела, но непохоже, что це-Цали удалось ее запугать.

— Не переживай, Атлант, она же их «ожившая статуя», они не посмеют ее тронуть, — говорил Эддар роботу, который не переставал винить себя в том, что не уберег «маленького человека». Пытаясь приободрить робота, Эд прекрасно понимал, что занимается аутотренингом, ему-то хорошо знакомы нравы родной планеты.

Хорошо бы, думал он. Хорошо бы не тронули. Думая о Таре, он пытался мысленно убедить ее не злить це-Цали, не злить ни в коем случае. Это слишком опасно. В памяти Эддара навсегда сохранится картина, виденная им в Замке. По иронии судьбы, Замок в подобных «декорациях» ему уже доводилось видеть.

Если Эддар не соберет драгоценности Иштар, его соотечественники перебьют друг друга как песчаные скорпионы — пройдет сотня-другая лет, может, больше, но ненамного… и на планете не останется никого в живых. Слепая ненависть и чувство постоянного страха не пощадят никого!

Эддару удалось узнать, что Тару охраняет десять стражников, а ещё за ней приглядывает девушка-рабыня. В следующем селении, как того требует этикет, Яклин окажет честь дому эпарха, нанеся ему визит. В распоряжении Эддара и Атланта будет полчаса. За это время нужно освободить Истар!





* * *


В Тришкуу они с Атлантом вошли с противоположного от каравана Яклина края, обогнув селение, чтобы не встретиться раньше времени со стражниками. К тому же их могли заметить ещё в Уко. Эн-имэ — фигура редкая для Зиккурата, и вторичная встреча может показаться стражникам подозрительной.

Итак, Яклин с ближайшими приближенными вышел в дом эпарха. Охраняющие це-Цали птицы будут с ними и не поднимут тревогу преждевременно.

Действовать надо быстро.

Где стоит шатер Тары, уже известно.

— Я настаиваю, чтобы стрелять снотворными пулями, кап, — важно сообщил робот свое мнение. Атлант против того, чтобы убивать людей, даже таких отсталых, как зиккуратцы.

— Да как скажешь, — пожал плечами Эддар. Он и сам не собирался убивать стражников попусту. Эддар был занят — старался понять, что же не дает ему покоя. Странное предчувствие, что что-то идет не так, не покидает его с утра. Привыкший доверять интуиции, не раз выручавшей его из самых опасных ситуаций, Эддар старался максимально сконцентрироваться на окружающем мире и своей задаче.

Вот дежурят два стражника в черных одеждах. Один успел выхватить короткий меч, увидев, как сползает вниз тело второго, но тут же занял место рядом.

Вот играют в кости еще четверо. Они даже не успели оглянуться. Следующий шатер — тот, что им нужен.

Подобравшись к шатру вплотную, Эддар ощутил, что чувство, схожее с тревогой, усилилось. И было, отчего. У дверей в Тарин шатер сидят вразвалку два стражника, один уронил голову на грудь, другой запрокинул лицо вверх. Не сидят на посту в таких позах. И тем более, не храпят, запрокинув голову. Как их те, другие еще не услышали? Перевернув того, кто храпел, Эддар прислушался.

Ему кажется, или изнутри раздаются звонкие женские голоса, и даже смех? Один голос как будто что-то настойчиво рассказывает, а второй практически не переставая, смеется. Что-то очень сомнительно, чтобы Тара в подобной обстановке с таким энтузиазмом рассуждала о тонкостях квантовой механики, в которой, она, кстати, судя из услышанного, совершенно не разбирается… затем неожиданно переходит на кораблестроение, потом на особенности ухода за ррыкумсами в условиях космоса… Спрашивает собеседницу, не треснет ли рожа це-Цали, когда он получит подарок от «ожившей статуи»… Вот, опять начала сначала.

А девушка-зиккуратка, Эддар сомневался в том, что она вообще умеет читать и писать, не говоря уже о познаниях в квантовой механике и кораблестроении, хохочет так, как будто ей рассказывают анекдоты.

— Кап, девушки явно под воздействием наркотических средств! — возмущенно сказал Атлант.

— Думаешь? — переспросил Эддар, делая вертикальный разрез на стене шатра, и подумал, что робот, пожалуй, прав. Остается надеяться, что в таком странном состоянии Тара их узнает, а девушка не поднимет шум!

Перешагнув край шатра, Эддар с Атлантом оказались в довольно уютном походном варианте женского будуара. Тут и там валяются детали одежды, флакончики, коробочки. Пол устлан коврами. На низком ложе, укрытым цветным покрывалом, одиноко стоит расшитая бисером туфелька с задранным кверху носом, со стоптанным задником. Видимо, покидая пристанище, девушки очень спешили.

Шатер пуст.

На подносе, среди грязных глиняных тарелок, лежит платиновая сережка с раухтопазом, инкрустирована алмазной россыпью — прощальный подарок от Тары це-Цали. Подарки не передаривают, это дурной тон, но Эддар понимает, сейчас исключительный случай. Секрет подаренных сережек он раскрыл Таре ещё на корабле… Сережка и воспроизводит местами довольно бессвязную речь и смех девушек — Тара делала запись от случая к случаю, поэтому разговор со стороны кажется таким обрывочным!

Противоположная сторона шатра разрезана одной линией — такой же, посредством которой Эддар и Атлант оказались здесь.

Судя по едва уловимому аромату цветочного масла в воздухе — девушки совсем недавно были здесь!

— Черт дери эту девчонку, — прошипел Эддар сквозь зубы.

— Кап, но какая же молодец девочка! Так ловко уйти из-под носа це-Цали в шаге от цели!

— Не разделяю твоей радости, Атлант, она и из-под нашего носа тоже ушла.

— Я понимаю, но…

— А это Зиккурат, здесь слишком опасно, если ты до сих пор не понял!

— Понял, кап, — с достоинством ответил робот. — Однако за все это время она не пропала, и даже, похоже, обзавелась подругой.

— Рвем когти отсюда по-тихому, пока они не хватились.

В следующий миг полотняная дверь распахнулась.

— Мне показалось, госпожа, или я слышал у вас мужские голоса? — в шатер заглянула голова стражника. Мгновения ему оказалось достаточно, чтобы правильно оценить обстановку. Секундой позже снаружи раздался его крик:

— Тревога! Ожившая Статуя похищена!

Ну вот. Ушли, называется, по-тихому. Оружие наизготовку, Атлант!


Колебание стены шатра со стороны их входа показало, что пути к отступлению отрезаны.

— На землю, — успел скомандовать Эддар.

Стоило роботу и капитану коснуться пола, как над их головами засвистели выстрелы, оставляя дыры на ткани шатра.

Интуиция и на этот раз не подвела Эда. Ну что стоило девчонкам задержаться на несколько минут!

— Или нам быть порасторопнее, кап, — проворчал робот, ловко перекатываясь и отвечая нападающим очередью.





* * *


— Совсем что ли Сеита из ума выжила… Такой риск! Горе, горе всему нашему роду, — бормочет старая Вешба, ловко считая полученные деньги.

— Нам надо спрятаться. На время, — сказала я. — Потом уйдем. Мы не затрудним вас. Наша одежда, к сожалению, очень заметная.

Вешба словно не слышит меня.

— Убежать из гарема це-Цали, виданное ли дело! Всесильная Богиня! Завтра голова старой Вешбы украсит одну из пик на ограждении нашего селения.

— Размечталась, старая курица, — перебила ее Ишма. — На пики надевают головы благородных кхастлов и воинов. — Немедленно принеси чистых тряпок и горячей воды!

— До чего я дожила, — взялась за полуседую лохматую голову женщина. — Мало того, что помогаю беглым государственным преступницам, так эти нахалки ещё и оскорбляют меня в моем же собственном доме!

— Мы в хлеву, почтенная, — не согласилась с ней Ишма. — В дом-то ты нас как раз и не пустила! А госпоже нужна помощь!

— Вот, может это немного смягчит ущерб, который мы нанесли вам, — я протянула Вешбе две оставшиеся серебряные монеты. Черт с ней, пусть только замолчит и принесет что-нибудь переодеться и поесть. Я безумно устала…

— Мало? — спросила я, и вынула из уха сережку.

Прощай, подарок Эддара! Спасибо тебе!

— Вот еще! — возмутилась Ишма, перехватывая мою руку и забирая деньги. — Получишь, когда сделаешь все, что обещала! — заявила протянувшей было руки женщине, и та, жуя губами и недобро поглядывая на нас, наконец, удалилась.

— Не бойся, госпожа, эта старая выжига не выдаст нас, зная, что не выдоила до последней капли!

— Я не боюсь…

Конечно, я не одобряю поведение Ишмы, но ее можно понять. Она сильно переволновалась за меня. Пробираясь к дому Вешбы мы очень старались быть незамеченными, но все-таки встретили по пути двух «ниндзя» из нашего каравана, непонятно как очутившихся в этой части селения. Одному Ишма без зазрения совести быстро и ловко перерезала горло, а вот другой воспользовался тем, что я замешкалась, запуталась в этой местной хламиде, пытаясь достать позаимствованный напоследок нож для фруктов, и успел полоснуть меня стилетом. Удар прошел вскользь по ребрам, в следующую секунду Ишма прыгнула на него сзади, как дикая кошка, и вонзила длинный стилет в шею.

Так что я сейчас не знаю, чьей крови на моей одежде больше — моей собственной или того несчастного. Впрочем, в любом случае неприятно, и оставаться в этой одежде не стоит. Если бы не Ишма, ориентирующаяся в маленьких узких каменных улочках не виденного ей прежде селения, как в своем собственном, не дойти бы нам до дома, указанного Сеитой. Вешба приходится той то ли двоюродной теткой, то ли еще кем… Я не разобрала. Бок горит, поднялась температура, в глазах время от времени темнеет.

Еще раз помянула добрым словом Яклина, забравшего у нас аптечку! Как же я не догадалась припрятать хотя бы парочку капсул с антибиотиками и ранозаживителем?! Пустая башка!

Строя из себя оскорбленную невинность, вернулась Вешба. Продолжая поносить нас с Ишмой и Сеиту за компанию, на чем свет стоит, она, тем не менее, поставила передо мной тяжелое деревянное ведро, над которым поднимался пар, бросила Ишме в руки ворох старых, но похоже, что чистых тряпок, и мешочек красной зиккуратской глины.

— Обработай рану, — сухо бросила рабыне. — С наступлением ночи я принесу вам одежду и что-нибудь из еды.

— С наступлением ночи? Ты с ума сошла! — взвилась Ишма, но я взяла ее за руку.

— Не спорь.

— Вот именно! Что скажут соседи, если увидят, как я туда-сюда хожу в сарай то с едой, то с платьем? В то время как все селение гудит, как растревоженный пчелиный улей: из гарема це-Цали Яклина пропали две наложницы!

— Да не наложницы мы ему, — устало сказала я.

— Откуда мне знать? Путешествуете с его караваном, значит, наложницы! — запальчиво перебила меня Вешба.

— Все, все, иди, женщина, — направила ту к выходу Ишма. — Не видишь, госпоже совсем плохо!

— До утра останетесь здесь. Потом я выведу вас из селения.

Вешба ушла, а Ишма принялась хлопотать вокруг меня. Оказывается, красная глина обладает антисептическим и противовоспалительным действием и заживляет раны не хуже, чем лекарства низшего поколения, используемые еще в дальних уголках Галактики, на отсталых планетах и рабочих лунах. Это конечно не переносной раносшиватель, но, пожалуй, сойдет.

Промыв рану и обработав ее глиной, Ишма перевязала меня со сноровкой настоящей медсестры.

— Где ты этому научилась?

— У нас каждый с детства умеет, — грустно улыбнулась девушка. — Безобразий вокруг много, а выжить хочется.