Бесценная Статуя

Опять этот хриплый, глубокий голос. И тон такой настойчивый, и при этом он ни на миг не останавливается. Всесильные боги, если он остановится, я просто умру!

— Это приказ?

Я буквально кожей чувствую, как он улыбается.

— Это приказ, Истар Кроули, младший научный сотрудник экспедиции! Открой глаза, Тара.

Если приказ, то как я могу ослушаться? Прилагаю все усилия, и что есть силы, распахиваю глаза, и вижу перед собой эту бесконечную аметистовую глубину…

Лицо Эддара покрыто испариной настолько, что пот капает, стекает потоками вниз. В тот же миг его зрачки расширяются на всю потемневшую радужку, он с силой бьет бедрами, и меня подбрасывает к самым звездам. Откуда-то снизу доносятся крики — с трудом узнаю собственный голос, паря на этой восхитительной высоте.

— Тара, — нежно и тихо позвал меня капитан, потеревшись носом о мой висок, — Ты как?

Довольно потянулась и поудобнее устроилась в его объятиях.

— Я, пожалуй, пойду. Не хочу, чтобы утром меня увидели выходящей из каюты капитана.

— Ты шутишь?

— Нет, а что такое?

— О прогресс, Тар! Разве ты не знала! Я же зиккуратец!

— И при чем здесь это? — я игриво провела кончиками пальцев по его щеке.

— При том, что состав крови у нас разный. Не сильно, но отличается. А сегодня… То есть, я хочу сказать, то что сейчас было, — Эддар к моему удивлению, смутился, и начал путать слова.

— Смелее, капитан, — подначила я его, — Мне теперь надлежит мутация, как в приключенческих боевиках?

— Нет, конечно, — он рассмеялся, — То есть не до такой, конечно, степени… Хотя кое-какой процесс, конечно, придется перенести. Но если не вставать, то почти ничего не заметно.

А вот это уже интересно!

— Какой ещё процесс? — я сладко потянулась. Разве может быть так хорошо? Мне наверно, это снится.

— Мы оба будем испытывать чувство, сходное опьянению сладкой пыльцой гивериуса. Если встанешь, может закружиться голова, ну и поведение… Не поручусь за адекватность.

— То есть, чтобы не исполнить часом джигу голышом в рубке или машинном отделении — упаси меня прогресс, тьфу-тьфу-тьфу, лучше оставаться в лежачем положении.

— Вот именно, тем более что это так приятно. Ну, иди сюда. К тому же мне не придется убивать ни Дема, ни Левочку за то, что пялятся на мою голую женщину.

— На какую это еще вашу женщину? — я шутливо щелкнула его по носу, и в тот же миг оказалась прижата навалившейся сверху грудой мускулов.

— Ты — моя, — проникновенно заглядывая в глаза, уверенно и непоколебимо заявил этот несносный тип. — Только моя. Моя богиня. Моя Истар.

Я хмыкнула, но не очень-то протестующе, а так, чтобы его поддразнить. Эддар понял и не поддался на провокацию. Правда, откатился немного, что дало мне возможность дышать.

— Спи, — он поцеловал меня в висок, и, улыбнувшись, смежил веки.

И в самом деле, похоже, он прав. Легкая тягучая эйфория как будто подхватила ставшее необъяснимо легким тело и бережно закрутила его по сладким ленивым волнам. Я закрыла глаза и удивилась разнообразию красок огромным строем, навалившихся на меня. Каких цветов здесь только не было! Миллионы новых соцветий и сочетаний, перетекание одного в другой, купание в розовых, зеленых и оранжевых волнах — теплых, мягких, обволакивающих каждую клеточку тела.

Вопреки ожиданию привычной темноты, я словно провалилась в бездонный цветной колодец, куда какой-то шутник предварительно вылил палитру красок, а потом развлекался тем, что тщательно их размешивал…





* * *


Не помню, что заставило меня открыть глаза. Где я? Ой, да, сладко занывшие мускулы во всем теле и дергающая саднящая боль внизу, напомнили, где. Осторожно, чтобы не будить Эддара, сопящего сбоку, я перегнулась через него к низкому столику.

В горле пересохло, зверски, просто невыносимо хочется пить. Кажется, я видела на столике графин с водой. Вот же он. Отсюда мне не дотянуться. Придется встать. Вот так, осторожно, чтобы не задеть спящего капитана. Задержалась взглядом на его лице — какое оно у него искреннее, открытое, когда он спит. Не идет ни в какое сравнение с жестким, даже немного жестоким, уверенным в себе привычным выражением. Обычно лицо капитана практически не выражает эмоций, а приказы отдаются с таким видом, как будто он даже не принимает во внимание возможность того, что кто-то ослушается его. Он не разговорчив, как будто не любит тратить слова напрасно. Движения резкие, выверенные, голос низкий и грубый.

Я усмехнулась своим мыслям. Он совершенно не похож на других мужчин, это правда. Но ведь и ты, Истар, мало похожа на остальных женщин?

Неожиданно меня качнуло и повело вбок — оперевшись на стену, с трудом удержала равновесие. Вот и заветный кувшин с водой. С первого раза попасть в стакан почему-то не удалось, а вот вторая попытка увенчалась успехом. Хорошо, что Эддара не разбудила. Хотя у кого у кого, а у капитана, похоже, сон настолько глубокий, что его и из огнемета не разбудишь. Как раньше говорили — богатырский сон?

Мое внимание привлек прямоугольный плоский предмет на низком черном столике. Что это? Электронный ключ от Персефоны? Зачем-то мне нужен был этот ключ… Да, я приходила сюда специально за ним даже…

Точно. Ведь мы на Зиккурате, и Юдвиг…

Юдвиг сказал, что совсем недавно этой же дорогой прошла Лика… Мама… Я хотела выйти прямо сейчас, но капитан сказал, что пойдем утром. Но я не хотела далеко отходить от корабля, я думала только выйти и осмотреть окрестности! А что, мощность фонаря еще не то позволят…


Вот и снаряжение — я сложила стопкой у себя на столе. Точно, я ведь собиралась выйти ненадолго! Просто посмотреть…

По пути к выходу мне никто не встретился. Почему только, черт возьми, так сильно шатает? Но ничего, с этим вполне можно мириться…





* * *


Последующее я помню смутно. Однако по израсходованному заряду ракетного ранца поняла, что занесло меня далеко, очень далеко. Ну оно и к лучшему. Если права Ишма, и этот садист напал на меня, то хорошо, что это случилось далеко от Персефоны. Запланированное, как известно, и регресс не трогает.

Ишма… Смуглая черноглазая девчонка никак не идет из головы. Я села, слегка покачивает, но в целом порядок. Что-то подсказывает — зря я ее отпустила.

Пусть эта жизнь и привычна для нее, но мысль о том, что этот маньяк может сейчас с ней делать, сон как рукой сняла. Не смогу заснуть, пока не удостоверюсь, что с Ишмой все в порядке! Но сначала надо как следует подготовиться! Ньол изъял у меня стелер, пару револьверов и самонаводящийся кинжал из алмазного сплава. Но по сути, самое ценное оставил, так что спасибо ему в шляпу.

И правда — эти милые звезды, крестики, цепочки, кругляшки — не иначе, как украшения! А эти цилиндрики наверняка ведь содержат в себе губную помаду и прочие милые женские глупости… И ещё пара этих замечательных игрушек… Все это лучшая в мире подруга презентовала мне и объяснила, как пользоваться.

Похоже, на Зиккурате, по крайней мере, в Замке и не слышали никогда об известной фирме «Алмазный курок» — настоящем специалисте по маскировочному оружию. Итак, кое-что распихаем по карманам, а что-то под ткань комбинезона, для надежности. Мало ли что этому ненормальному придет в голову.

Только вот куда идти? Узкий коридор вывел на веранду, и я застыла в восхищении — и без того непривычное мне фиолетовое небо Зиккурата сгустилось почти до цвета чернил, и по этому волнующему глаз черничному варенью текут алые потоки лунных лучей, а луна — красная, раз в двадцать больше земной, в будоражащих воображение карминовых бликах плывет по бездонному густому чернильному океану…

Но все же, куда идти? Лишь бы не натолкнуться ни на кого из бравиумов! Хотя Ишма говорила, что в честь праздника Ньол отпустит сегодня всех. А что Ньол сам говорил мне? Он сказал, что завтра пришлет мне другую девушку. Другую девушку… Тогда я не придала значения его словам, хотелось, чтобы он поскорее ушел, а сейчас, вспоминая об этом, меня все больше и больше тревожат эти слова!

Я периодически срываюсь на бег, заглядываю на ходу в темные помещения — большие и малые, с низкими потолками и высокими, с кружевом изразцов, и мозаикой разноцветной плитки, сверкающей тусклым бордовым цветом.

Кажется, снизу доносятся какие-то звуки… Туда!

Я осторожно двигаюсь по вырубленному в скале коридору на мужской голос, что-то читающий нараспев. В первый момент мне показалось, что я опоздала. Ишма, вся в красном, лежит на низком плоском камне, с завязанными за спиной руками, у самого подножия статуи. Не шевелится!

Ньол, закатив глаза, читает что-то… Не на зиккуратском — я не понимаю ни слова. Хотя нет, что-то знакомое есть в этих звуках. Так и есть! Похищенные из языка Зиккурата слова!

Повторив какой-то напев трижды, он занес руки с длинным ритуальным стилетом над девушкой. И в тот же миг она закричала. Это очень помогло мне, потому что ее крик отвлек внимание Ньола и дал мне возможность совершить, наверно, лучший в моей жизни прыжок, — клянусь, даже на состязаниях по бегу наперегонки с черными медведями с Прифы так не прыгала! — и в следующую секунду мы с ним покатились по полу!

На лету я смогла вывернуть руку бравиума, и он выронил свой стилет. Перекошенное от злобы лицо Ньола не предвещает нам обеим ничего хорошего, поэтому я сражалась, как дикая кошка, свирепо и яростно: я царапала его ногтями, стучала кулаками по обманчиво мягкому телу, кусалась и даже, кажется, плевалась!

Но стоило Ньолу оправиться от первоначального удивления, как я очень быстро поняла, что силы неравны. Слишком неравны. Как назло, действовать нужно быстро, а я даже не успела подготовиться, как следует, настолько все случилось неожиданно.

Мое сходство с этой их статуей не помешало, однако этому негодяю наотмашь ударить меня по лицу — я отлетела к стене, но в тот момент, когда Ньол дотянулся до выроненного стилета, я опять прыгнула сзади, впиваясь ногтями в его лицо, стараясь добраться до глаз! Не удалось.

Невысокий и не слишком-то сильный с виду бравиум обладает действительно железной хваткой — я сама не заметила, как мои руки оказались связаны за спиной, а этот гад за волосы подтащил меня к статуе. Ишма наблюдала за нашей схваткой с открытым ртом, девочка, видимо, и не предполагала, что можно сопротивляться этому поддонку! Но что он намерен делать?!

Через минуту я поняла, что именно — потому что этот подлец, не смотря на все ругательства, которыми я его осыпала, привязывал меня к подножию статуи. Значит ли это, что после того, как он расправится с Ишмой, моя очередь? Непонятно, что на уме у сумасшедшего, но то, что ничего хорошего для нас с маленькой прислужницей, как-то без сомнений!

Ньолу, видимо, надоело слушать мои оскорбления, а может, ему нужна тишина для того, чтобы сосредоточиться перед своим маньячным ритуалом, не знаю, но вскоре мой рот оказался надежно заткнутым грязными пыльными тряпками, воняющими и не дающими нормально дышать.

Следующим на очереди оказался рот Ишмы — маленькая прислужница заливалась слезами, умоляла не делать «госпоже» ничего плохого. Ее казалось окончательно потухший взгляд озарился с моим появлением, девчонка с замиранием сердца следила за нашей схваткой, губы ее беззвучно шевелились, и без того немаленькие глаза чуть не выскочили из орбит.

Я поняла, она никак не ожидала заступничества! Ни моего, ни чьего-либо еще. Не может быть, что он на моих глазах убьет девчонку! Не может, потому что такого не может быть никогда! Происходящее напоминает приключенческий боевик, и только боль от сведенных судорогой рук и горящие щеки напоминают, что все это мне не снится, а действительно происходит.

Блестящие безумные глаза бравиума, опять какое-то монотонное бормотанье, переходящее в визгливую тираду, обращенную к статуе, а такое впечатление, что ко мне, опять занесенные высоко руки со сверкающим в алых лучах луны тонким стилетом… Похоже, мое путешествие на Зиккурат закончилось, так и не успев начаться. Безумный блеск в глазах Ньола отчетливо дает понять, что этот — не пощадит…

Вот он прицеливается, чтобы ударить, и в следующий момент… пошатывается, как будто оступившись, нелепо булькает, хлопает глазами в длинных пушистых ресницах, пускает горлом кровь и неловко оседает на пол, а стилет выскакивает из обессилевших пальцев и звенит, звенит…

В следующий миг комната наполняется людьми в черных одеждах, с черными поперечными полосами на лицах!

Несмотря на то, что наш потенциальный убийца оказывается добычей этих людей, я не чувствую облегчения. От вошедших пахнет смертью. Я считаю, она пахнет именно так — запах свежей крови, смешанный с запахом страха и беззащитности.

Четкие, выверенные движения вошедших, как будто небрежный танец, мешают как следует рассмотреть их лица. Один из них, тот, который ударил кинжалом бравиума сзади, выделяется из всех. И не только белоснежными одеждами, и покрывалом на голове, закрепленным обручем в сверкающих камнях. Не нужно быть следопытом, чтобы понять, что этот крепкий и коренастый, с аккуратной бородкой и тонкой полоской усов над губой у них за главного.

Я не успела даже вздрогнуть, как веревки, которыми я была привязана к статуе, оказались разрезаны, проворные руки подхватили меня, но ноги почему-то не слушались, видимо от страха: приглядевшись к вошедшим повнимательнее, я поняла, что их одежды действительно почти насквозь пропитаны кровью, и не жду ничего хорошего.

Двое мужчин бросили меня перед главным, в белых одеждах — оказавшимся вблизи достаточно молодым человеком, с цепким и проницательным взглядом темных глаз. Рядом со мной на коленях стоит Ишма, тело которой сотрясает крупная дрожь.

— Кто вы и откуда? Что здесь делали? — спросил он, обращаясь, видимо, к нам обеим.

Я, естественно, поднялась — как-то не очень привыкла разговаривать в коленно-локтевой, чувствую себя, мягко говоря, неуютно.

— Мы бывшие пленницы этого ненормального, — стараясь, чтобы голос не дрожал, ответила, и взглянула прямо ему в глаза. Мужчина улыбнулся.

— Ты понимаешь, кто перед тобой, женщина?

Покачала головой. Какая мне, собственно, разница, кто? Спасли — и спасибо в шляпу, как говорится.