Бесценная Статуя

— А мне бежать некуда, госпожа, — тихо сказала Ишма, и опустила голову. — К тому же, я сама из кхастла. Из низшего, но все-таки из кхастла. Прибирать здесь, в Замке — о таком я даже не мечтала. Я — прислужница. А если убегу, не докажу никому свою принадлежность, и стану рабыней!

— М-да, выходит, из огня да в полымя… Но все-таки, что, черт подери, я здесь делаю? Где Персефона? Где все? Римма, капитан…

— Я не понимаю, о чем вы говорите, госпожа. Наверно, о своем звездном корабле. Господин Ньол не нашел его, хотя и обошел все ущелье — там, где вас встретил. Вы спустились с неба, как посланница Великой Богини.

— Еще бы, у меня был с собой ракетный ранец, — значит, с неба… А что, эффектное появление!

— Значит, этот твой Ньол спас мне жизнь?

— Я не уверена, что вы ударились головой сами, госпожа, — тихо сказала Ишма и сразу же закрыла себе рот руками, опасаясь, что взболтнула лишнего. А вот это мне уже не нравится. Не хочет ли она сказать, что…

— Стоп, Ишма, здесь никого, кроме нас нет, а меня тебе не нужно бояться. Если здесь все так беспонтово, как ты говоришь, возьмем тебя с нами, полетишь к другим звездам. Не боись, говори правду! Так, значит, твой господин напал на меня?

— Госпожа, вы и в самом деле на нее похожи. У вас ее лицо… Ньол, то есть господин Ньол, прав. И это, скорее всего, спасло вам жизнь, когда он встретил вас… Но я не уверена, что вы захотите такой жизни…

— Подожди, я ровным счетом ничего не понимаю! На кого я так похожа? Чье у меня лицо?

— У вас лицо бесценной Статуи кхастла Бравиш. Господин Ньол решил, что вы — и есть ожившая Статуя.

— И что это значит?

— Ничего хорошего для вас…

— Это мы еще посмотрим. А где мои вещи? Со мной был рюкзак!

Ишма дернулась, как от удара, и закрыла лицо руками.

— Я не брала, госпожа!

М-да. Не видела я еще здешних господ, а вот прислужницы у них запуганные. Я осторожно провела ладонью по руке девушки. Она ощутимо напряглась. Похоже, здесь и в самом деле не знают, что такое простое человеческое участие.

— Я и не подумала бы на тебя, Ишма. Мне просто нужно вернуть свои вещи, понимаешь? Ты знаешь, где они?

Девушка кивнула.

— Ваши вещи в комнате господина Ньола, но мне никак не вынести их оттуда. Он заметит.

— И не надо. Я сама спрошу. Еще не хватало — воровать свои собственные вещи! Ну-ка, веди меня к нему!

Я попыталась встать, но не сразу получилось. Если я провалялась несколько дней, неудивительно, что так ослабла. Как же хочется есть! За попытками подняться я и не заметила, как низкая дверь отворилась, и вошел человек.

И сейчас этот человек стоит и смотрит на меня. Свысока.

И таким неприятным, словно ощупывающим, оказался его взгляд, что у меня непроизвольно губы сжались, и глаза сощурились. Если это и есть этот пресловутый Ньол, которого так боится Ишма, ее трудно винить.

Вошедший невысокого роста, не толстый — не тонкий, какой-то мягкий. Но эта мягкость не могла меня обмануть, стоило бросить взгляд на его руки — длинные, жилистые, с крючковатыми пальцами, непрерывно сжимаются, как будто он представляет, что держит в руках горло своего врага. Сдается мне, не просто так пришла на ум эта аналогия. Больше всего не понравился мне взгляд вошедшего. У него взгляд маньяка.

Взмах руки — и Ишму как ветром сдуло из комнаты. Признаться, меня это напрягло. Но еще не хватало это показывать.

Мне все-таки удалось сесть, оперевшись на подушки, и я решила взять инициативу в знакомстве на себя. Откровенно раздражал его настырный, изучающий взгляд.

— Я не вижу здесь своих вещей. Они у вас? — мой ледяной тон сделал бы честь актрисе, играющей Снежную Королеву.

— Бесконечно рад, что вы пришли в себя, госпожа. Однако вам не стоит ни о чем волноваться, — улыбнулся этот тип, и при этом пальцы его на обеих руках судорожно сжались, а в глазах сверкнуло безумие. Да он больной! Таких в специальных заведениях лечить надо, если еще надежда есть, конечно. Все-таки я не профи в психиатрии…

— Я не волнуюсь. Я хочу, чтобы мне вернули мои вещи.

Вот так. Коротко и внятно. Если я и вправду похожа на их статую, о чем говорят фанатичные огоньки в его масленых глазках, пусть думает, что кто бы я там ни была, хоть посланница небес, хоть преисподней, что я рассердилась! Впрочем, если это он так ощутимо приложил меня по макушке, хрена с два он испугается моего праведного гнева…

— Вам принесут ваши вещи. Вы, наверно, голодны, госпожа?

— Спасибо, вы очень любезны. Я, пожалуй, поем перед уходом.

Опять его пальцы дернулись. Ишма права. Не стоит здесь задерживаться. Пусть только рюкзак вернет и снаряжение… А там свяжусь с Эддаром… То есть, я хотела подумать — с Рьи. Черт, с Ри… Прорвусь!

— Я скажу, чтобы вам принесли поесть.

— Будьте любезны. Ишма сказала, что вы спасли мне жизнь. В таком случае, мне следует вас поблагодарить.

Приятное удивление в глазах маньяка послужило обещанием того, что маленькая смугляночка не будет наказана. По крайней мере, за этот поступок. А потом я заберу ее отсюда. Права она — не место здесь нормальному человеку. Стоп! Она говорила о статуе… И капитан говорил о статуе! Я могу узнать здесь о драгоценностях Иштар!

— Я могу узнать ваше имя?

— Почтенная госпожа может называть меня Ньол.


— Очень приятно, — покривила я душой. — Истар.

Вспыхнувшие глаза маньяка окончательно убедили меня в его душевной болезни.

— Я хотела бы взглянуть на вашу статую, уважаемый Ньол.

— Конечно, госпожа, — он потер потные ладони. — Как только вы сможете вставать…

Не закончив фразу, он чему-то рассмеялся, чему-то, что известно ему одному, но при этом смеялся, подмигивая, всем своим видом как бы приглашая разделить с ним эту тайну.

— После сегодняшней ночи вам обязательно станет лучше, госпожа.

Сегодняшней ночи? Лучше не буду уточнять, почему это. Безумцев лучше не беспокоить.

— Ишма принесет вам еды, госпожа. А завтра я пришлю вам другую девушку.

— Спасибо, мне нравится Ишма.

— Я знаю, госпожа!! — неожиданно сорвался не крик этот ненормальный, и, добавил уже тише, опять отвратительно подмигивая. — Я знал.

Заставила себя вымучено улыбнуться. Знал так знал.

— И пусть мне вернут мою одежду! — крикнула уже ему вслед.

Этот цвета кармина то ли хитон, то ли халат, то ли какая-то разновидность кимоно, всем, конечно, хорош, но неизвестной планете больше подходит современный комбинезон из сверхпрочного материала, непробиваемого ни с помощью ножа, ни пуль, с функцией кондиционирования — подогрева и охлаждения. Оружие, ракетный ранец, аптечка, запас сухого пайка, другие нужные вещи… Очень надеюсь, что этот неприятный тип выполнит свое обещание, и вернет мне снаряжение.





ГЛАВА 13




Еле удалось уговорить Ишму поесть вместе со мной. Только после десятка клятвенных заверений, что я не лошадь, чтобы все это съесть, и вообще вегетарианка, так что эти замечательные пироги с мясной начинкой точно не про меня, девчонка наконец-то перестала ломаться. Хотя она, конечно, не ломалась. Просто очень запуганная. Ничего. Мы это поправим!

А вообще грустно. Непонятно и грустно. Легко и увлекательно изучать древнюю культуру в теории. Смотрите, современные детки, какие интересные первобытные персонажи там, на пространственных панелях копошатся! Не достоверно? Ну, так мы эффект присутствия вам добавим! Вплоть до запахов и звуков! А самой нырнуть в водоворот первобытной жизни, нырнуть так глубоко, чтобы макушку о дно отбить до беспамятства и тошноты… Поглядеть вот на эту чудную девчонку с темными влажными глазами, припухшими от слез, веками… Она живая и настоящая, для нее все эти первобытные культы — не дикость вовсе, не сказка, а жизнь. Боится лишнее слово сказать, лишнее движение сделать — от малейшей ошибки, от того, что кто-то определит, как ошибку зависит ее жизнь. От качества этой самой жизни до самой ее наличия…

Медная, как у кое-кого, о ком не мешало бы не думать вовсе, кожа, длинная, тяжелая коса. Юная совсем, и дрожит, как маленький зверек. Чем больше слушаю Ишму, тем больше удивляюсь тому, что это беззащитное чудо вообще умудрилось выжить на этой варварской планете и дожить до своих молодых лет.

В книгах, в фильмах — одно, в реальности — совсем по-другому…

С высоты налета цивилизации, даже кое-какого интеллекта легко чувствовать себя сильной, умной, современной. А вот здесь… Прямо в эпицентре варварских культов и реалий — чего стоят мои знания, дипломы? Легко считать дикарей и аборигенов неграмотными, невежественными… Легко писать критические очерки, статьи, даже научные работы, вооружившись теорией! А многие из современных девчонок, избалованных сытой жизнью и достатком, смогут выжить на дикой планете, и не просто выжить, но и сохранить при этом добрый, понимающий взгляд, без намека на осуждение или зависть?

Темные, как сам космос, и такие же глубокие глаза Ишмы, рассказали мне о многом. Куда больше ее безыскусной речи и скованных осторожных движений!

Я впервые оглянулась на прожитую жизнь, понимая, как поверхностно, как легко я жила, словно водила ладонью по прогретой солнечными лучами водной поверхности, не опускаясь на глубину, не говоря уже о том, чтобы нырнуть, туда, куда не проникает солнечного света, где выживание зависит только от собственной силы, от воли, от желания выжить и не сломаться.

Оказывается, легко лелеять внутри обиженного на весь свет, капризного ребенка, которому все должны, которого жуть как обделили любовью и вниманием… А Ишме — ей изначально никто ничего не был должен, и она не ждет от жизни ни чудес, ни хотя бы одолжений.

Маленькая, беззащитная, сильная, во всем надеется только на себя!

Наконец-то мне кто-то доходчиво объяснил про всю эту кхастловую систему на Зиккурате. Капитан, конечно, рассказывал, ещё на Персефоне, но тогда я кажется, плохо слушала. Хотя сейчас некоторые мои знания пригодились.

Но все-таки… непонятно, как, но это я удачно попала! Прямо в Замок, где стоит та самая бесценная статуя, украшенная драгоценностями богини. Значит, это сюда в первую очередь хотел наведаться Эддар!

Ишма сказала, что двое инопланетцев приходили сюда вчера в качестве пилигримов, поклониться статуе. А может быть, искали меня… Она не знает. Тот, что блондин, вполне мог оказаться Демом! Но вот второй — брюнет, среднего или немного выше среднего роста, худой, жилистый, — никак не Эддар. И, конечно, не Левочка. Значит, не наши… Какие-то другие инопланетцы.

Вообще все рассказы Ишмы о ее родной планете навевают тихий ужас. Нет, срочно собрать драгоценности Иштар и вернуть Зиккурату чертову память! Так, как они здесь живут, жить нельзя.

Расспрашивая о жизни у нас, Ишма то и дело таращит и без того немаленькие глаза, и даже машет руками. Не верит.

— Как это — нельзя убить человека, стоящего ниже по положению? А если он тебе неприятен? Нет рабов и прислужников? А кто тогда работает? Зачем? Зачем спрашивать женщину ее согласия стать женой? — Это она, когда я поведала про то, что так и не дождалась предложения от Марека. — У нас никто не спрашивает… Так значит, вы убежали от жениха, госпожа? Он, наверно, сильно вас бил?

Я даже поперхнулась. Марек? Меня?! Бил?! Даже представить смешно!

Но Ишма не понимает причины внезапного приступа веселья.

— Так положено, чтобы бить женщин, госпожа. Они — как скот, не знают порядка. Их надо учить.

— Да брось, Ишма. Вот ты, что — не знаешь, как вести себя? Не знаешь, где добро — а где зло? Вот ты говоришь, что самое дорогое для тебя — это оставшиеся дома маленькие сестры. Это что, тоже из-под палки?

Зря я так с девчонкой. Ее миниатюрное личико вдруг сморщилось, из глаз потоками хлынули слезы. Чувствую себя по меньшей мере неловко, по большей — откровенно мерзко.