Артемида

Врать не буду: Руди Дюбуа исключительно хорош собой. Двухметровый блондин, таких, наверное, Гитлер видел в сладких снах. Десять лет назад Руди уволился из Королевской конной полиции Канады, чтобы стать начальником службы безопасности Артемиды, но он по-прежнему носит полицейскую форму. Которая смотрится на нем очень хорошо. Просто шикарно смотрится. Не то чтобы он мне нравился… но сами понимаете… если бы выдался удачный момент и без последствий…

На территории Артемиды Руди представляет закон. Понятно, каждому обществу нужны законы и кто-то, кто обеспечивает их выполнение. Но Руди имеет тенденцию перебарщивать с этим.

– Не пугайся так, – Руди вытащил свой Гизмо. – У меня нет доказательств, что ты занимаешься контрабандой. Пока нет.

– Контрабандой? Я? Обалдеть, какие странные идеи приходят вам в голову, мистер Как-Надо.

Этот Руди просто заноза в заднице. Он ко мне прицепился еще со времен одного неприятного случая, когда мне было семнадцать. К счастью, у него нет права выслать кого-либо из города. Только у Главного Администратора Артемиды есть такие полномочия, а она этого не сделает, если Руди не предоставит убедительные доказательства. Кое-какие элементы системы сдержек и противовесов у нас здесь существуют, хоть их и немного.

Я оглянулась вокруг:

– А где груз?

Руди провел своим Гизмо над считывателем, и огнестойкая дверь откатилась в сторону. Его Гизмо вроде волшебной палочки, открывает практически любые двери в Артемиде.

– Иди за мной.

Мы вошли в производственный цех. Технический персонал работал с различным оборудованием, а у одной стены инженеры следили за показаниями на огромном табло.

Кроме меня и Руди, в помещении были одни вьетнамцы. В Артемиде все потихоньку складывается само собой: несколько знакомых эмигрируют, приезжают сюда, открывают какой-нибудь сервисный бизнес, нанимают своих друзей и знакомых. Которые, в свою очередь, нанимают своих знакомых. История старая, как мир.

Рабочие не обращали на нас никакого внимания, пока мы шли по лабиринту механизмов и труб под высоким давлением. Мистер Доань следил за нами из своего рабочего кресла в центре под табло. Они с Руди переглянулись, и Доань медленно кивнул.

Руди подошел к рабочему, чистившему кислородный баллон, и постучал его по плечу:

– Фам Бин?

Бин обернулся и утвердительно хмыкнул. Лицо у него было обветренное и хмурое.

– Мистер Бин, сегодня утром ваша жена Там была у доктора Рассел.

– Ну да, – ответил тот. – Она такая неловкая.

Руди повернул к нему экран своего Гизмо. Лицо женщины на экране было покрыто синяками.

– По словам доктора, у нее подбит глаз, гематома от удара на щеке, синяки на двух ребрах и сотрясение мозга.

– Я же говорю, неловкая она.

Руди передал мне свой Гизмо и врезал Бину кулаком прямо в лицо.

Во времена моей хулиганской юности мне пару раз приходилось сталкиваться с Руди. Я знала, что сукин сын очень силен, хотя он ни разу не ударил меня и никогда не вел себя грубо. Но я помню, как однажды он легко удерживал меня одной рукой, другой продолжая печатать что-то на своем Гизмо. Я выворачивалась изо всех сил, но меня словно зажали в стальных тисках. Иногда по ночам я вспоминаю этот момент.

Бин свалился как подкошенный. Он попытался было встать на колени, но руки и ноги его не слушались. Если ты не можешь подняться с пола при лунном тяготении, плохи у тебя дела.

Руди опустился на колено, взял Бина за волосы и приподнял его голову:

– Ну-ка поглядим… ага, синяк на щеке получился неплохо. Перейдем к подбитому глазу…

Он коротко двинул лежащему в глаз и дал голове упасть на пол.

Бин улиткой свернулся на полу и промычал «не надо…».

Руди встал, забрал у меня Гизмо и повернул экран так, чтобы нам обоим было видно:

– Там еще отбитые ребра, не так ли? Вроде четвертое и пятое с левой стороны?

– Похоже, что так, – подтвердила я.

Руди пнул рабочего в бок. Тот попытался было вскрикнуть, но не смог выдавить ни звука.

– Что касается сотрясения мозга, будем считать, что он его уже получил от одного из ударов в голову, – заметил Руди. – Не хотелось бы переборщить.

Остальные рабочие молча наблюдали за происходящим, некоторые улыбались. На лице Доаня, не двинувшегося из своего кресла, застыло еле заметное выражение одобрения.

– С сегодняшнего дня все так и будет, Бин, – сказал Руди. – Все, что случится с твоей женой, случится и с тобой. Понятно?

Бин что-то невнятно просипел.

– Понятно?! – Руди повысил голос.

Бин нервно кивнул.

– Вот и хорошо, – Руди улыбнулся и повернулся ко мне. – Это и есть твой груз, Джаз. Примерно сто килограммов, доставить доктору Рассел. Запиши на счет Службы Безопасности.


– Будет сделано, – ответила я.

Вот такое у нас здесь правосудие. У нас нет штрафов и тюрем. Тех, кто совершил серьезное преступление, высылают на Землю. Для всего остального у нас есть Руди.



Покончив с этой «спецдоставкой», я развезла еще несколько обычных грузов. В основном посылки из Порта по домашним адресам, но мне также удалось ухватить контракт на перевозку коробок из дома в Порт. Я люблю людей, которые куда-то переезжают – обычно они дают хорошие чаевые. Сегодня переезд был довольно скромных масштабов, просто молодая семья перебиралась обратно на Землю.

Переезжали они из-за беременности женщины. Выносить ребенка при лунной гравитации невозможно – это ведет ко всевозможным врожденным дефектам. Да и в любом случае, маленькому ребенку не место на Луне, костно-мышечная система здесь не развивается, как положено. Когда меня привезли сюда, мне было шесть лет – в те годы это был нижний возрастной порог для переселения на Луну. С тех пор его повысили до двенадцати. Интересно, мне стоит беспокоиться по этому поводу или нет?

Я как раз направлялась за следующим заказом, когда мой Гизмо внезапно заверещал. Но это было не сообщение и не телефонный звонок, а самая настоящая сирена – сигнал тревоги. Я вытащила Гизмо из кармана.

ПОЖАР ПО АДРЕСУ CU12–3270 – ОБЪЕКТ БЛОКИРОВАН. ВСЕМ НАХОДЯЩИМСЯ ПОБЛИЗОСТИ ВОЛОНТЕРАМ НЕМЕДЛЕННО ПРИБЫТЬ НА МЕСТО.

– Вот дерьмо, – пробормотала я.

Я включила «Триггер» и дала задний ход, чтобы добраться до свободного пятачка, где я могла бы развернуться. Повернув карт в нужном направлении, я помчалась к съезду с этого уровня.

– Джаз Башара, еду по тревоге, – произнесла я в Гизмо. – В настоящий момент нахожусь на уровне Верхний Конрад 4.

Отвечающий за вопросы безопасности компьютер отметил мое сообщение и прислал карту Конрада. На карте множество маленьких точек, одной из которых была я, быстро двигались по направлению к CU12‑3270.

В Артемиде нет пожарной службы. Эту работу исполняют волонтеры. Но огонь и дым настолько опасны в наших условиях, что волонтеры обязаны знать, как правильно использовать дыхательные баллоны. Поэтому все тренеры и обучающиеся РБП автоматически становятся волонтерами. Есть в этом некая ирония.

Пожар случился на уровне Верхний Конрад 12 – восемью этажами выше.

Я на полной скорости влетела на пандус, ведущий на верхний этаж, и понеслась по коридорам к третьему кольцу. Место, которое мне нужно было найти, находилось примерно на 270 градусе от северного направления. Долго искать не пришлось – толпа специалистов РБП уже прибыла по указанному адресу, где над дверью мигал красный сигнал опасности. Табличка на двери гласила «Квинслендская фабрика по производству стекла».

Боб уже был на месте и быстро кивнул мне вместо приветствия. Как старший член гильдии из присутствующих, именно он отвечал за ликвидацию пожара.

– Слушайте внимательно! – обратился Боб к собравшимся волонтерам. – На фабрике начался серьезный пожар, весь имеющийся в помещении кислород выгорел. Внутри четырнадцать человек, им всем удалось вовремя укрыться в убежище. Никто не пострадал, воздушное убежище работает как положено.

Боб встал перед дверью:

– Обычно мы дали бы помещению остыть, перед тем, как войти туда, но в данном случае мы не можем этого сделать. Процесс производства стекла включает реакцию кремния с кислородом, поэтому в помещении находятся баки со сжатым кислородом[11]. Если они взорвутся, стены помещения удержат взрыв внутри, но у людей в убежище не будет ни единого шанса. Если мы откроем дверь, в помещение проникнет кислород и все тут же рванет.

Боб отогнал всех от двери, чтобы расчистить площадку прямо перед входом:

– Нужна вакуумная палатка, полностью перекрывающая доступ воздуха к двери. Внутри палатки нужно установить надувной гофрированный тоннель для прохода. Нам понадобится четыре человека для спасательных работ.

Хорошо обученная пожарная бригада немедленно приступила к монтажу палатки. Сперва они поставили кубический каркас из полых трубок, потом приклеили пластик к стене вокруг двери, натянули его на каркас и наглухо заклеили, оставив только заднюю сторону открытой для прохода.

Потом они протянули в палатку гофрированный тоннель, что было совсем не просто сделать – в отличие от самодельной палатки, надувные тоннели-переходники изготавливаются так, чтобы выдерживать высокое давление. Они сделаны из тяжелого толстого пластика и предназначены для эвакуации людей в условиях абсолютного вакуума. В данной ситуации это было, пожалуй, чересчур, но другим оборудованием мы не располагали.

Палатка была не очень большая и переходник занял почти все место внутри. Поэтому Боб выбрал самых низкорослых из волонтеров:

– Сара, Джаз, Арун и Марси, одевайтесь.

Мы четверо вышли вперед. Остальные помогли нам нацепить баллоны с воздухом на спину, надеть противогазы и очки. Мы все по очереди проверили снаряжение и подняли большие пальцы – все нормально.

В маленькой палатке было тесно. Боб принес и поставил у входа металлический баллон:

– Воздушное убежище находится у западной стены. Внутри четырнадцать человек.

– Четырнадцать человек, понятно, – подтвердила Сара. Сара – лицензированный мастер РБП, и у нее больше всего практического опыта, так что она была назначена руководителем нашей группы. Остальные волонтеры заклеили створки палатки, оставив только маленькое отверстие в одном углу.

Сара повернула вентиль на баллоне, и углекислый газ начал облаком заполнять палатку. Избавляться от кислорода – занятие нудное и непростое, но нам и не нужно было вытеснить из палатки весь кислород до единого атома, просто уменьшить процентное содержание до минимума. Через минуту Сара завернула вентиль, и волонтеры, оставшиеся снаружи, заклеили последний угол палатки.

Сара потрогала дверь:

– Горячая.

Нам предстояло открыть дверь в помещение, которое каждую минуту могло взорваться. От кислорода в атмосфере мы избавились, но ситуация все равно была нервная.

Сара набрала код доступа пожарной команды на панели, вмонтированной в дверь. Да, в подобных случаях нужен специальный код. При сигнале пожарной тревоги все двери и вентиляционные отверстия автоматически запираются наглухо. Люди внутри не могут покинуть помещение, им нужно укрыться в специальном воздушном убежище – или они погибнут. Подобный подход может показаться жестоким, но на самом деле это не так. Пожар, распространяющийся по городу, – это куда страшнее, чем смерть нескольких человек в закрытом помещении. В Артемиде с пожарной безопасностью не шутят.

Сара набрала код, дверь открылась, и жар хлынул в палатку. Я вся покрылась потом.

– Господи, – сказал Арун.

Помещение фабрики было заполнено дымом, раскаленные углы стен еще светились красным. При попадании кислорода в помещение все вспыхнуло бы заново. У дальней стены смутно виднелись очертания большого воздушного убежища.

Сара не теряла времени: