Артемида

– Еще немного, и я обижусь.

Комбайн был четыре метра в высоту, пять в ширину и десять в длину. Корпус машины покрывала блестящая светоотражающая краска, чтобы уменьшить нагрев от солнечных лучей. Каждое из шести колес этой зверюги было по полтора метра в диаметре. Корпус состоял из огромного пустого резервуара. Массивные гидравлические стойки в передней части резервуара и откидывающаяся створка позади – вот и весь механизм забора и сброса сырья.

В передней части комбайна находился ковш с гибким подсоединением. Никакой кабины водителя, разумеется, не было и в помине. Комбайны были полностью автоматизированы, хотя в случае необходимости ими можно было управлять дистанционно. На месте кабины водителя находилась запаянная металлическая коробка с логотипом «Тойоты» и стилизованной надписью «Цукурума».

Вокруг машины стояли ящики с инструментами и оборудованием, оставленные механиками в конце смены.

Я оглядела эту сцену:

– Похоже, это будет непросто.

– А в чем проблема? – Тронд подошел к комбайну и прислонился к колесу. – Это же просто робот, у него нет никакой защиты. Искусственный интеллект он использует только для прокладки курса. Я уверен, что ты и канистра ацетилена прекрасно справитесь.

– Тронд, эта штука – как танк, и прикончить ее будет так же трудно. – Я обошла вокруг комбайна, чтобы лучше рассмотреть днище машины. – К тому же, она просто утыкана камерами.

– Конечно утыкана – комбайн использует камеры для передвижения, – заметил Тронд.

– И заодно отсылает запись на контрольный пункт, – ответила я. – Как только комбайн встанет, первое, что диспетчер сделает, – промотает запись назад, чтобы понять, что произошло. И увидит меня.

– Закрой чем-нибудь идентификационные отметки на скафандре, – сказал Тронд. – Подумаешь, проблема.

– Еще какая проблема. Диспетчер запросит у инспекторов РБП, что вообще происходит, те прибудут на место и арестуют меня. Они не сразу поймут, кто это, но это не помешает им оттащить меня в купол, сорвать с меня шлем и сильно удивиться, обнаружив, кто скрывается под маской.

Тронд обошел комбайн и подошел ко мне:

– Я понимаю, что это серьезный вопрос.

Я взъерошила волосы руками. Принять душ утром не удалось, и я чувствовала себя, как грязный ошметок, который уронили в ведро с еще более грязным жиром.

– Мне нужно придумать какую-то штуку с отложенным эффектом, чтобы все случилось уже после того, как я вернусь обратно в купол.

– Не забудь еще, что тебе надо полностью вывести комбайны из строя, потому что, если что-то можно будет отремонтировать, механики «Санчез» все поправят за несколько дней.

– Да, помню. – Я задумчиво пощипала подбородок. – А где у него аккумулятор?

– Впереди, в той коробке с логотипом «Тойоты».

Отсек с предохранителями обнаружился впереди, рядом с коробкой аккумулятора. Внутри находились основные прерыватели, предохраняющие электронику машины от скачков напряжения или коротких замыканий. Надо запомнить.

Я прислонилась к высокому ящику с инструментами:

– Когда резервуар заполнен, комбайн возвращается к плавильне?

– Да. – Тронд подкинул гаечный ключ, наблюдая, как он уплывает к потолку.

– А что потом? Они выгружают руду и возвращаются на работу в предгорья Мольтке?

– Сперва их подзаряжают.

Я провела рукой по гладкому, зеркальному металлу кузова машины:

– Какова емкость аккумулятора?

– 2.4 мегаватт-часа.

– Ух ты! – Я обернулась к Тронду. – Да такой мощности даже на дуговую сварку хватило бы.

– Они же таскают сотни тонн руды, им нужен мощный источник энергии.

Я залезла в кузов комбайна:

– А как они справляются с теплоотдачей? Воск и фазоизменяемый материал?

– Понятия не имею.

Избавиться от лишнего тепла в условиях вакуума не так-то просто. Воздуха, забирающего и уносящего тепло, вокруг нет. А если вы пользуетесь электрическим источником энергии, каждый джоуль энергии в результате превращается в тепло. Тепло от электросопротивления, от трения движущихся частей механизмов или от химических реакций в аккумуляторе – все равно все в конце превращается в тепло.

Город снабжен сложной системой охладителей, которые переносят тепло к термальным панелям возле реакторов. Панели расположены в тени, поэтому они постепенно отдают тепло в виде инфракрасного излучения. Но у комбайна должна быть своя собственная система охлаждения.

После недолгих поисков под днищем машины я, наконец, обнаружила клапан теплоотдачи. Я его сразу узнала – мы с отцом в прошлом много их установили, ремонтируя роверы-луноходы.

– Так я и думала, они используют воск, – сказала я.


Тронд подошел поближе, я видела только его ноги:

– Что ты имеешь в виду?

– Аккумулятор и кожух двигателя окружены трубами с воском. Чтобы расплавить воск, нужно много энергии, поэтому излишки тепла уходят туда. Рядом с трубами с воском проходят трубы системы охлаждения. Когда комбайн возвращается на базу для подзарядки, они прогоняют холодную воду через систему, и воск снова затвердевает. Горячую воду сливают на станции, чтобы спокойно охладить, когда комбайн снова уйдет на работу.

– Ты хочешь сказать, что можешь заставить машину перегреться? – поинтересовался Тронд. – У тебя есть план?

– Это не так просто. Существуют системы, предохраняющие механизмы от перегрева. Комбайн просто прекратит работу, пока система не охладится до нужного уровня. Инженеры «Санчез» справятся с этим за минуту. У меня появилась другая идея.

Я вылезла из-под комбайна, встала и хорошенько потянулась. Потом я вскарабкалась по борту машины и спрыгнула в резервуар для руды. Мой голос звучал гулко:

– Какая-нибудь из камер комбайна видит, что происходит в кузове?

– А зачем? – не понял Тронд. – А, ясно, ты собираешься доехать до предгорий Мольтке в кузове машины!

– Тронд, какая-нибудь камера направлена на резервуар?

– Нет, они нужны только для передвижения и направлены в стороны от машины. Слушай, а как ты выберешься из города? У тебя же нет пропуска в шлюз.

– Об этом не беспокойся. – Я вылезла из кузова и спрыгнула на пол ангара, до которого было четыре метра. Потом я подтянула к себе стул, развернула его, оседлала, положив подбородок на руки и принялась думать.

Тронд скользнул поближе:

– Ну что?

– Я думаю.

– Слушай, вы, женщины, знаете, как сексуально смотритесь, когда сидите вот так, верхом на стуле?

– Конечно, знаем.

– Я так и думал!

– Тронд, я вообще-то пытаюсь сосредоточиться.

– Извини.

Несколько минут я задумчиво рассматривала комбайн, пока Тронд бесцельно слонялся по ангару и перебирал какие-то инструменты в ящиках. Может, он и гений предпринимательства, но терпения у него столько же, сколько у десятилетки.

– У меня есть план, – наконец сказала я.

Тронд уронил гайковерт, который вертел в руках, и заторопился ко мне.

– Рассказывай!

Я покачала головой:

– Не забивай себе голову деталями.

– Но я как раз люблю детали.

– Должны же у дамы быть какие-то секреты. – Я встала. – Но я обещаю, что комбайны «Санчез» будут полностью уничтожены.

– Звучит отлично!

– Вот и хорошо, тогда я пошла домой, мне нужно принять душ.

– Да уж, – пробормотал Тронд, – душ тебе не помешал бы.

Добравшись до своего «гроба», я скинула одежду быстрее, чем пьяная студентка после вечеринки. Накинуть халат и вперед – в душ. Я даже раскошелилась на лишние 200 жетонов, чтобы принять ванну. Божественное ощущение.

Следующий день я провела, развозя грузы, как обычно. Мне не хотелось, чтобы какой-нибудь ушлый козел заметил изменение моего стандартного графика как раз перед готовящимся серьезнейшим преступлением. Ничего особенного, самый обычный день. Вот она я, вся как на ладони, еще и посвистываю небрежно. Я проработала до четырех вечера.

Потом я отправилась домой, легла (все равно в этой конуре не встанешь) и стала собирать нужную информацию. Есть одна вещь на Земле, которой я завидую, – Интернет у них куда быстрее. В Артемиде имеется локальная сеть, годная для почты и платежных проводок, но когда речь заходит о сетевом поиске – дело дрянь. Серверы-то находятся на Земле. Что означает, что ответа на каждый вопрос приходится ждать минимум четыре секунды. Скорость света, знаете ли, только медленнее, чем мне хотелось бы.

Я выпила столько чаю, что к общественному туалету приходилось бегать каждые минут двадцать. После нескольких часов работы я окончательно утвердилась во мнении: мне абсолютно необходим мой собственный туалет.

Но в результате у меня сложился рабочий план. И, как в случае с любым хорошим планом, для него требовался чокнутый украинец.



Я припарковала «Триггер» в узком коридоре рядом с дверью Исследовательского центра Европейского Космического агентства.

Мировые космические агентства были одними из первых, кто арендовал помещения в Артемиде. В прошлом лучшие места для аренды находились в сфере Армстронга. Но с тех пор было построено еще пять сфер, а арендаторы остались на старых местах. Некогда сверхсовременный дизайн их помещений устарел лет на двадцать.