Апокалипсис

– Да, почему он был только один на такое количество людей?

– Возможно, раньше их было больше. Последнему аппарату, судя по году выпуска, больше пятидесяти лет было, а в укрытии производить подобное оборудование не было возможности.

– Компьютеры вы производили же.

– Компьютеров у нас был целый склад. Были даже нераспакованные, которые лежали там больше ста лет. Если компьютер ломался, мы шли и брали новый, но ломались они редко.

– Создатели укрытия запаслись техникой?

– Да.

– Ну хорошо, допустим. А ваш квантовый суперкомпьютер кто обслуживал? Кто его ремонтировал?

– Никто. За все годы его работы с ним не было проблем.





* * *


Петр сел на пол в дверном проеме между палатой и приемной. Прислонился спиной к дверному косяку, гладил рукой бороду.

– Буду следить и за потолком, и за завалом, – сказал он.

Юсуф обхватил руками кресло, в котором раньше сидела женщина. Начал двигать его к столу, подпиравшему шкаф, который, в свою очередь, закрывал проход в шахту.

– Вот это правильно, – улыбнулся Петр, – и сам полезай в кресло.

– Я так и планировал, – сказал Индус, – я же ответственный за этот проход.

– Это кто тебе такое сказал? – с доброй усмешкой произнес Петр. – Сам себя назначил?

– А почему бы и нет, – ответил Юсуф, продолжая подтягивать кресло к завалу.

Валентин стоял в центре приемной медпункта потерянный и опустошенный. Наблюдал за неловкими действиями молодого коллеги.

«Вот и все, – думал Валентин, – они окончательно добили нас. Вернуть все, как было, уже не получится. Последнее разумное, что оставалось на этой планете, идет на корм насекомым. А может, и прав был Индус? Зачем вселенной разум и сознание? Пусть процветает неразумная жизнь. Какой вообще во всем этом смысл? Вообще во всем. Есть мы, нет нас… Какая разница? Живут на Земле люди и уничтожают насекомых, или живут на Земле насекомые и уничтожают людей. Все равно все сдохнем. Сейчас или в старости. Нет, лучше, конечно в старости, но итог-то один. И ведь осы эти все тоже сдохнут. Со временем все изменится. А может, будет какой-нибудь скачок в эволюции и они поумнеют? Заменят нас? Человек раньше тоже был неразумный. А потом дошел до современного образа. Взял человек палку и начал рисовать рисунки. Потом стихи писать. А ведь не было этого раньше. Основная эволюция человека – это эволюция мозга. Может, и насекомые рано или поздно начнут меняться? И будут изучать нас среди прочих ископаемых. Поймут, что мы тоже были разумные. Может, все, что происходит, – это естественный ход событий? Все так и должно быть? И зачем мы столько лет искали возможность спасти наш мир? Искали тот самый способ изменить нашу жизнь. А может, мы просто симуляция и нет у нас будущего. Отключат компьютер в любой момент, мы и погаснем».

Индус кое-как упер кресло в приставленную к вентиляционной решетке мебель, уселся в кресло. Посмотрел на Валентина, спросил:

– Вы чего там стоите-то посреди комнаты?

– Похоже, настал конец укрытию, – сказал тот и подошел к входной двери в общий коридор этажа.

– Но нам еще не конец, – сказал Петр, – нам, можно сказать, повезло. Особенно тебе.

– Мне? – удивился Валентин. Он открыл дверь и выглянул в коридор. Посмотрел по сторонам – никого. Только трупы ос повсюду.

– Конечно, повезло. Сам цел, и дети живы.

Захлопнув дверь, Валентин направился в палату.

– Ты бы лучше двери не открывал просто так, – предостерег его сидящий в проходе Петр, но Валентин, перешагнув через его ноги, заговорил о другом:

– Ты осознаешь, что произошло?

– Ну да.

– Многие, кого мы знали, умерли, а ведь еще вчера все было хорошо…

Валентин сел возле Аленки на кровать, вздохнул:

– Даже если осы исчезнут, как дальше-то жить?..

– Валь, я все осознаю, – сказал Петр, – многие погибли, но многие и выжили. Нас и без этих ос с каждым годом все меньше становилось. Я столько знакомых потерял за свою жизнь. Поэтому и близких друзей заводил крайне редко. Наш вид вымирает независимо от ос. Это и слепому ясно.

– А нам вот неясно, – раздался голос Индуса из приемной, – мы все же боролись за наш вид, и у нас была надежда и вера в то, что мы сможем вернуть старый мир людям. Мы верили, что сможем найти тот самый способ.

– Юсуф! – крикнул ему Валентин. – У меня эта надежда пропала, когда мы поняли, что под нами множество симуляций!

– А может быть такое, – начал говорить Петр, – что в симуляции над нами осы также захватили их укрытие, и те люди сверху, как это сказать правильно, запрограммировали, что ли, или подсунули нам этих ос и сидят сейчас смотрят, как мы их выгонять будем?


– Все может быть, – сказал Валентин, – но это слишком жестоко по отношению к нам.

Мишка подошел к отцу.

– Пап, я бы съел чего-нибудь, а еще спать хочется и в туалет.

Валентин взглянул на часы. Половина третьего ночи.

– Пойдем в туалет, – сказал он и встал с кровати. Подошли с сыном к двери в палате с приклеенной пластмассовой буквой «Т». Валентин открыл дверь и осторожно заглянул внутрь. Темнота, ничего не видно. Рукой нащупал выключатель на стене и включил свет. Перед ним находилась небольшая комната с типовыми для укрытия душевой кабинкой, унитазом и раковиной.

– Заходи, – сказал он сыну.

Мальчик зашел в туалет и захлопнул дверь.

– Валентин! – крикнул Юсуф из приемной. – А вы не думали, что есть еще подобные укрытия, кроме нашего?!

– Конечно, есть! – ответил Валентин. – Например, в симуляции, которую мы создали!

– Нет, я имею в виду в нашей реальности!

– Даже если и есть, – вмешался Петр, – как нам их найти? Мы от укрытия отходили максимум на двадцать километров во все стороны. Дальше отойти нереально.

– Нет больше никаких укрытий! – заверил Валентин. – Если б они были, мы бы смогли поймать их радиосигнал! Все это уже проходили! Были попытки искать других людей! Нет никого!

– Может, они на другом континенте или на другой стороне Земли?! – предположил Юсуф. – Не могли же только мы остаться!

Мишка вышел из туалета.

– Все нормально? – спросил отец.

– Ну да, – смутился мальчик, – а что может быть не так?

– Юсуф, – Петр продолжил развивать свою мысль, – даже если и есть другие бункеры, подобные нашему, в сотнях или тысячах километров, то какая нам разница?

– Большая разница! Мне было бы приятно осознавать, что не все человечество вымрет!

– Когда ты умрешь, тебе будет уже все равно! – Валентин вернулся к беседе.

– Паренек прав, – сказал Петр, – я вот, если подохну, хочу наблюдать с того света, как наш вид разделается с этими тварями. Хотя… конечно же, помирать я не собираюсь пока.

– Мишаня, тебе надо поспать, – сказал Валентин и подошел к кровати, расположенной рядом с той, где лежала Аленка, – еды пока нету, но нам обещали принести.

– Вы, Петр, верите в эти сказки про небеса? – спросил Юсуф.

– Да, – ответил охотник, – и мне, в отличие от вас, благодаря моей вере не страшно умирать и сражаться.

– Если наш мир – симуляция, то не может быть никакой веры.

– Я думал об этом, – сказал Петр, – и понял, что неважно, настоящие мы или нет. Важно только то, что мы мыслим, у нас есть сознание, а значит, есть и душа. И плевать мне, программы мы для кого-то или нет.

– Не страшно умирать ему, – усмехнулся Валентин, поправляя подушку на кровати, – была бы у тебя семья, Петька, тебе сразу стало бы страшно.

Мишка залез в кровать, не снимая одежды. Только разулся. Положил голову на подушку и тут же закрыл глаза.

– Я не дурак, в таких условиях семью заводить, – ответил Петр.

– Не хочешь детей, но при этом ты хочешь, чтоб наш вид человеческий развивался и уничтожил насекомых? – спросил Валентин, укрывая одеялом сына.

– Я хочу детей, – ответил Петр, – но я не хочу их в таком мире. Я боюсь заводить близких, потому что не хочу их потерять. Я помню, что с тобой было после того, как твоя жена…

– Алиса погибла не из-за насекомых, – сказал Валентин.

– Да, но все же этого могло не произойти, если б мы не жили в этом проклятом бункере.

– Значит, Петька, у тебя никогда не будет детей.

– Может, еще все наладится, – сказал Петр.

– Ты на что-то надеешься? – спросил Валентин и подошел к дверному проходу, где сидел Петр, чтоб лучше слышать Юсуфа.

– Валь, я прекрасно понимаю, что произошло. И да… я надеюсь… – Петр замолчал на несколько секунд, – на Бога.

– Петр, судя по тому, что с нами происходит, ваш Бог не участвует в нашей жизни, – сказал Юсуф, – разве допустил бы он то, что происходит?

– А ты, Индус, во что веришь? – спросил Петр.