Апокалипсис

– Хорошо-о-о… – произнес протяжно.

– Ты много крови потерял, сейчас алкоголь – не самое лучшее решение, – сказал Валентин.

Петр несколько секунд смотрел на непрошеного советчика, сокрушенно покачивая головой из стороны в сторону.

– Еще наглости хватает… ну, Валька, бесстыжий ты, ой бесстыжий, – беззлобно проговорил Петр.

– Это почему? – насупился Валентин.

– Попали вы в передрягу, а из-за вас и я, так что не надо теперь мне говорить, что делать. Как вы вообще отстали от нас?

– Заболтались, – сказал Юсуф, – Петр, вы уж простите нас. Мы только остановились воды попить, а вы уже и за кустарник свернули.

– Н-да… – произнес Петр, глядя на рану на своем плече.

– А потом меня Валентин схватил и говорит: стой, не двигайся. А я смотрю – прямо передо мной лапы висят с шипами, – продолжал рассказывать Юсуф.

– Петь, мне действительно очень жаль, я не знаю, как так вышло, – виновато проговорил Валентин.

– Вы не представляете, как вам сегодня повезло. Вы, можно сказать, заново родились, – раненый потрогал кровавые бинты на плече, – теперь главное – чтоб руку не отсекли.

– А ведь он мог вам не в руку впиться, а в шею, – произнес Индус.

– А я что, дурак, по-твоему, ему шею подставлять? Я влетал левым боком, плечом прикрываясь, вот он и впился в то, что ближе всего.

– Рука болит? – спросил Валентин.

– Онемела и ноет. Терпеть можно.

– А эти твари, получается, совсем боли не чувствуют? – Валентин разглядывал мертвого богомола.

– Не чувствуют. Им все равно, – ответил Петр, – насекомому можно отрезать лапу, а он буквально через минуту может начать спариваться со своей подружкой, не обращая внимания на то, что нет ноги.

– Ну ты, Петр, и рванул, хоть бы нас подождал, – улыбнулся Андрей.

– Так я думал, вы сзади бежите, и не оглядывался, – улыбнулся в ответ раненый.

– Мы бежали, – Андрей вздохнул.

– Медленно, значит, вы бегаете, – сделал вывод раненый. – Не знаю как, но я почуял что-то неладное. Я не суеверный, но будто что-то внутри меня екнуло, не знаю, как описать. Почуял я беду, когда понял, что их нет. А из-за кустарника как выбежал, смотрю – стоят обнявшись, не двигаются.

– Не подумал ты все же, Петя, когда в одиночку на королевского богомола набросился, – с досадой махнул рукой Андрей, – подождал бы секунд двадцать хотя бы.

– Когда друзья в опасности, думать некогда, – ответил Петр.

– Спасибо тебе, Петь, – Валентин сел рядом с раненым и приобнял его за шею.

– Не за что. Но если руку потеряю, то будешь меня содержать. Появится у тебя третий ребенок, – смеясь, произнес раненый.

– Вот это уже не смешно, – нахмурился Юсуф.

– Не потеряешь, все будет хорошо, – Валентин встал.

– Надо возвращаться, – объявил Петр и протянул руку, – помоги-ка.

Валентин схватил его обеими руками за предплечье и потянул на себя, помогая подняться.

– Андрюх, ты за старшего. Собирайте саранчу, а я уж простите…

– Конечно, – ответил Андрей.

– Ребят, давайте вы пятеро с Петром в укрытие, – скомандовал Андрей. – Юсуф и Валентин тоже на сегодня свободны, хватит с вас приключений.

Петр обошел изрубленный труп богомола, лежащий в коричневой жидкости, подобрал свой нож и сунул в чехол на поясе. Взялся за ручку мачете, торчавшего из груди насекомого, и выдернул оружие.

– Второй-то где? – пробубнил он, глядя по сторонам.

Валентин подобрал мачете, лежавший на земле в нескольких метрах от трупа насекомого, и поднял его.

– Вставь в ножны, – сказал Петр и повернулся правым боком к Валентину.

– Пойдем домой? – спросил Валентин, засовывая мачете.


– Пойдем, – ответил Петр.





* * *


– Можно сложить все за собой? – ворчал Мишка, сидя на диване. В руке он держал книгу и, видимо, пытался читать.

– Я еще не доиграла, – отозвалась Аленка из коридора.

– Ты во все это одновременно играешь? – Мишка посмотрел на кучу игрушек, вываленную на пол.

– Да, я сейчас их лечить буду, вот только… только мой набор найду, докторский…

– Пап, скажи ей.

– Что сразу папа-то? – возмутилась из коридора Аленка.

Валентин расположился в кресле, откинувшись на мягкую спинку, он не обращал внимания на детскую ссору. Он смотрел на сына, сидящего напротив.

«Ты это или не ты теперь? – думал он. – Такой настоящий, такой родной. Я помню, как мне тебя принесли, маленького. А было ли это? А может, мы проживаем только сегодняшний день, каждый раз заново? А может, не день, только час? Как у нас все устроено? Вчера я был на работе. Юсуф пролил отвар на клавиатуру. Это было в реальности или же это есть только в моей памяти? Если Юсуф это помнит, значит, это есть и в его памяти. А Петр как-то рассказывал, что ему разрабатывали руку, на реабилитации после нападения богомола. И он чуть не зашиб врача подзатыльником, за то что тот резко дернул его. Но я этого не видел. А значит, этого могло и не быть. Не только этого, а вообще ничего. Все есть только в памяти. Память можно заложить любую».

– Аленка, – продолжал ворчать Мишка, – ты чего там в коридоре шуршишь? И там решила все раскидать?

– Отстань от меня! – крикнула девочка.

«Как узнать, было ли вчера? – продолжал размышлять Валентин. – Наверняка было, и я думаю, они пошли по тому же пути. Нет смысла им делать иначе. Но у нас сначала были другие идеи. Мы от них отказались. А они? Никак ведь не проверишь».

Звонок в дверь прервал его размышления. Валентин вышел в коридор и увидел, что Аленка копается в шкафу с одеждой.

– Ты чего тут-то ищешь? Твоего тут ничего нет, – он прошел мимо дочери.

– Я клала сюда свой пакет, – ответила девочка.

Валентин подошел к входной двери и открыл ее.

– Здоро́во, – весело сказал Петр.

– Привет, заходи.

– Дядя Петя, – Аленка подбежала к Петру, и тот поднял ее под самый потолок, – ты меня сегодня в кресле покрутишь?

– Конечно, только немного позже, – он поставил девочку на пол и схватился за плечо, оскалившись от боли.

– Погоди ты тяжести поднимать, – Валентин легонько потрепал его по спине.

– Я не тяжесть, – возразила девочка и, демонстрируя неважное воспитание, заявила: – Сам ты тяжесть!

– Дядя Петя пока не может тебя крутить вместе с креслом.

– Все в порядке, – бодро произнес гость, – с каждым днем все лучше и лучше. Раньше вообще руку поднять не мог, а сейчас вон как.

Он наклонился и принялся расшнуровывать обувь.

– Отвар будешь? Или у тебя свое? – спросил Валентин.

– Ничего не буду. А своего у меня нету. Я больше не пью. Все, хватит.

– Я это уже раз десять слышал.

– В этот раз точно.

Они прошли в комнату Валентина. Гость скинул рюкзак на пол и рухнул в кресло. Хозяин закрыл дверь, сел за письменный стол и начал крутить в руке карандаш.

– Ну как ты? – спросил Петр.

– Да так…

– В этот сезон с нами за кузнечиками не желаешь? Скоро рой пойдет, – Петр ухмыльнулся.

– Кто меня спросит? Дадут распоряжение, и все пойдем.